Курс: Учение о душе и метафизике XVIII века - Сущность и перспективы рациональной психологии

Сущность и перспективы рациональной психологии

Рассмотрение понимания Кантом сущности и перспектив рациональной психологии должно учитывать изменение его взглядов на эту науку, произошедшее в конце семидесятых годов XVIII века. Поэтому целесообразно провести обсуждение в два этапа.

Вначале рассмотрим (вновь воспользовавшись “Первой Лейпцигской записью”) “докрити-ческую” позицию Канта. Затем обсудим критику рациональной психологии, изложенную Кантом в “Критике чистого разума”, хотя граница между двумя этими рассмотрениями опять будет подвижной.

Отделение лекционной версии “рациональной психологии” от ее “критического варианта” важно еще и потому, что в “Критике чистого разума” Кант дает “узкую” дефиницию предмета этой науки. Он пишет, что рациональная психология должна строиться на базисе одного единственного понятия – Я. Из этого понятия (имеющего, правда, эмпирическое происхождение, но очищающегося разумом) она должна извлечь все свои выводы о сущности души.

Такое понимание предмета рациональной психологии никак не соответствует толкованию этой науки ее изобретателем – Хр. Вольфом, который считал, что рациональная психология является своего рода надстройкой над эмпирической. В частности, она учитывает эмпирическую классификацию познавательных способностей и пытается свести их к одной первосиле души.

Правда, мы уже знаем, что Кант перекладывает редукционистскую программу “на плечи” эмпирической психологии. Это само по себе может резко сузить базис рациональной психологии. И тем не менее сводить ее к анализу понятия Я – значит, на первый взгляд, переходить все границы.

А как быть с объяснением взаимодействия души и тела? Телесность ведь никак не входит в понятие чистого Я. В “Критике” Кант разрешает эту трудность очень просто. Он обсуждает психофизические проблемы в приложении к разделу о рациональной психологии, а не в основном тексте, тем самым косвенно признавая неточность исходной дефиниции этой науки. Кант настаивает на этой дефиниции, основываясь на определенных априорных допущениях относи-тельно структуры любой науки чистого разума. Он считает, что душа должна рассматриваться сообразно четырем рубрикам категорий. Это значит, что фундамент рациональной психологии состоит не более чем из четырех основоположений о душе.

В лекциях о рациональной психологии Кант не задает этих ограничительных рамок. Он так определяет основные задачи этой науки. Первая часть рациональной психологии посвящена исследованию сущности души. Душа трактуется здесь как

а) простая,

б) единичная,

в) свободная

г) субстанция, причем о субстанциальности речь идет в первую очередь.

Во втором разделе Кант рассматривает соотношение души с другими вещами, а именно с материальными (проблема нематериальности души) и нематериальными (животными душами, высшими духами).

Третий раздел посвящен обсуждению различных аспектов взаимодействия души и тела: возможности этого взаимодействия, начала взаимодействия (состояние души до ее воплощения в тело) и, наконец, центральной проблемы всей рациональной психологии – вопроса о бессмертии души. По сути, Кант охватывает все основные темы вольфовской рациональной психологии (за исключением проблемы редукционизма).

Понятие рациональной психологии из “Критики чистого разума” формально вбирает в себя только первую часть задач, упомянутых в лекциях. В “Критике” Кант сводит базис этой науки к четырем исходным положениям: душа есть простая, единичная субстанция, находящаяся в отношении к возможным предметам в пространстве, т.е. в принципе могущая существовать самостоятельно, без всяких внешних предметов.

Бросается в глаза, и этот момент четко зафиксирован в современном кантоведении, что один из тезисов “лекционной” рациональной психологии заменен Кантом. Вместо положения о спонтанности души он высказывает тезис о связи рациональной психологии с так называемым “проблематическим идеализмом”. Почему так происходит? Ведь все сформулированные поло-жения отвергаются Кантом. Между тем тезис о спонтанности души не только не отбрасывается, но и полагается Кантом в фундамент его практической философии. Поэтому он словно избавляет этот тезис от опасного соседства ложных, как он полагает, принципов. Интересно, что этот рационально–психологический “хвост” тянется за принципом спонтанности души и в “критических” сочинениях Канта. Не случайно ведь моральный закон, подразумевающий трансцендентальную свободу, Кант в “Критике практического разума” (1788) называет “фактом чистого разума”. Одно это название свидетельствует о существовании “рудиментального” понятия интеллектуального созерцания, оставшегося в кантовской философии еще с докритических времен (в “Критике чистого разума” Кант “официально” не признает ничего подобного).

Занявшее место принципа спонтанности положение о соотношении души лишь с возможными предметами в пространстве и его критика играет исключительно важную роль в поздней философии Канта. Что же касается его взглядов на этот счет, то в рассматривающихся нами лекциях по метафизике он также затрагивает данную тему (обычно ее называют проблемой “опровержения идеализма”). Нетрудно догадаться, что в этот период он считает такое опровержение невозможным, но любопытно, что он разбирает данный вопрос не в лекциях по психологии, а в космологическом цикле (в главке “О частях универсума”). Об идеализме в аналогичном разделе своего учебника пишет Баумгартен, и Кант следует за ним. В вопросе об опровержении идеализма у Канта есть немало трудностей.

Так или иначе, но в “Критике” принципы рациональной психологии занимают, как считает Кант, надлежащее место. Кант уверен в этом, так как теперь у него есть путеводная нить, а именно таблица категорий. “Сфера влияния” этой таблицы выходит далеко за рамки “Аналитики понятий”.

Четыре рубрики категорий задают четыре основоположения рациональной психологии. На их основе Кант пытается выйти и к большинству других традиционных проблем этой науки. Скажем, объединение тезисов о субстанциальности души как предмета внутреннего чувства, ее простоты (неразрушимости) и единства личности дает понятие духовности, которая при рассмотрении ее в контексте взаимоотношения души и тела дает понятие бессмертия. Здесь мы видим, что Кант пытается “подтянуть” новый образ рациональной психологии к традиционному за счет трактовки некоторых проблем этой науки в качестве производных от других, базисных.

Кант несколько меняет порядок изложения принципов рациональной психологии по сравнению с тем, который предполагается таблицей чистых понятий рассудка. В “Аналитике” он начинает эту таблицу с категорий количества, за ними следуют категории качества, отношения и модальности. В разделе о паралогизмах чистого разума, где и изложена кантовская критика рациональной психологии, на первый план выходит чистое понятие субстанции, являющееся первой и наиболее фундаментальной категорией отношения.

Первый паралогизм рациональной психологии звучит так: “Душа есть субстанция” Кант полагает, что ошибочность этого и других паралогизмов состоит в том, что единство апперцепции смешивается с субъектом как вещью в себе. Единство апперцепции (Я) – это просто форма мышления, отличающаяся от “абсолютного субъекта” точно так же, как любая мысль отличается от вещи.

Соответственно, душу можно называть субстанцией только “в логическом смысле”, извлекая это аналитическое положение из понятия единства апперцепции. Кант добавляет, что для того, чтобы корректно применять категорию субстанции, мы должны обнаруживать в опыте (в данном случае, во внутреннем опыте) какой-то постоянный субстрат. Но во внутреннем опыте нет ничего постоянного: это поток перцепций.

Соответственно, о душе как субстанции мы говорить не можем. Сходным образом Кант критикует второй (душа проста) и третий (душа есть личность) паралогизмы рациональной психологии. Общая формальная ошибка (отсюда название “паралогизм”) всех этих умозаклю-чений – к примеру, такого умозаключения, образующего первый паралогизм:

1) “то представление, о чем есть абсолютный субъект наших суждений … есть субстанция;

2) я как мыслящее существо составляю абсолютный субъект всех возможных суждений; следовательно, я как мыслящее существо (душа) есть субстанция” – заключается в том, что входящие в них понятия употребляются в большей и меньшей посылках в разном смысле. А именно, в большей посылке они предстают в объектном смысле, в меньшей – в субъектном, т.е. опять-таки происходит смешение субъективного и объективного.

Кант очень эмоционален в критике рациональной психологии. Это понятно: ведь, если говорить о первом издании “Критики”, то он лишь накануне ее публикации изменил позицию в этом вопросе и поэтому словно отгоняет резким окриком свою недавнюю теорию.

Соответствующие лекции Канта интересны не только своей полнотой. Они еще и очень двусмысленны. Кант ведь уже практически “созрел” как критический философ. Почти вся его первая “Критика” давно существует в его уме. Он может начать создание окончательной версии текста в любой момент. Но в его критической мысли есть пока один “догматический” островок. Это – учение о душе. Нетрудно, однако, представить, в какой неуютной обстановке находился этот островок. Картина напоминала таяние снега весной, когда в жаркий день кое-где еще можно встретить почерневшие сугробы. Такой “снежной кочкой” и была рациональная психология Канта в конце семидесятых годов.

Основное противоречие с общекритическими установками состояло в том, что в своем учении о душе Кант фактически допускал возможность интеллектуального созерцания Я, а значит, и познания вещи в себе. А ведь критицизм жестко ограничивает сферу познаваемого явлениями как предметами возможного опыта. Напряжение между этими тезисами очень чувствуется в лекциях.

С одной стороны, Кант принимает многие традиционные положения рациональной психологии. Он даже допускает трансцендентальное доказательство бессмертия души, не говоря уже о признании ее субстанциальности, простой природы и т.д.

А с другой стороны, мы постоянно слышим “критические” оговорки. Кант словно напоминает нам и себе: “сюда нельзя”, “здесь недостоверность” и т.д. Возникают даже противоречия. Более всего они заметны именно в вопросе о бессмертии души.

В начале курса Кант утверждает, что о состоянии души после смерти нельзя ничего узнать: “Мы не будем догматически высказываться о состоянии души до рождения и после смерти, хотя о том, чего не знают, могут говорить гораздо больше, нежели о том, о чем что-то знают”.

Однако в конце курса Кант подробно обсуждает упомянутые состояния души, не делая при этом никаких четких критических пометок.

Подробно проанализируем эти особенности кантовских лекций.

Начнем с проблемы субстанциальности души. Кант доказывает субстанциальность души так: мы можем представлять себя только субъектами перцепций. Невозможно сказать о каком-либо предмете, что он обладает свойством “Я”. “Я” не свойство, а основа всех свойств. Это и значит, что Я – субстанция.

Положение о субстанциальности души активно использовалось Кантом в раннем варианте его дедукции категорий, представленном в рукописях 1775 года (эти рукописи опубликованы в 17 томе Академического издания сочинений Канта).

Уже отмечалось, что одним из ключевых пунктов дедукции является признание параллелизма Я и трансцендентального объекта (или просто “предмета”). Именно благодаря этому параллелизму Кант может перенести рассуждения об условиях мыслимости объекта на законы объединения представлений в единстве самосознания. Однако говорить о параллелизме Я и трансценден-тального объекта можно лишь в случае допущения их фундаментального родства по одному из ключевых параметров.

Объединяющим их признаком Кант считал то, что и Я, и трансцендентальный объект суть вещи в себе. Признание этого тезиса подразумевает сохранение определенной верности тради-ционной рациональной психологии с ее тезисом о субстанциальной природе души.

И по лекциям мы видим, что Кант действительно придерживается этих взглядов буквально накануне выхода в свет “Критики чистого разума”. Радикально изменив свою позицию в “Критике”, Кант существенно проблематизировал дедукцию. Ведь рухнула одна из ее подпорок, а подходящей замены Кант, похоже, так и не нашел.

Вопрос о том, что явилось для Канта поводом к изменению его взглядов на природу Я и отказа от психологического субстанциализма, довольно сложен. Но наиболее вероятным ответом является предположение, связывающее это изменение с косвенным (через И. Тетенса) влиянием на Канта юмовской теории души как “собрания перцепций”.

Вплоть до конца семидесятых годов Кант был уверен, что мы можем непосредственно созерцать Я как вещь саму по себе. Интеллектуальное созерцание души называлось им “апперцеп-цией”. Однако ознакомившись с юмовскими доводами в изложении Тетенса, Кант, видимо, решил, что у человека действительно нет отдельного “впечатления” Я как единой вещи, что утверждал Юм. Соответственно, единство души Кант стал толковать не в предметном смысле, а исключительно как единство сознания, или мышления, сближаясь тем самым с локковской позицией.

Однако продолжим рассмотрение кантовских взглядов на природу души, выраженных в лекциях по рациональной психологии конца семидесятых годов. Следующий после положения о субстанциальности тезис о простоте души Кант подкрепляет остроумным аргументом.

Он показывает, что сложное существо не может мыслить. Допустим, что оно может мыслить. Тогда мысль распределена между его частями. Однако такая мысль на деле мыслью не является. Для доказательства Кант проводит простой эксперимент.

Представьте себе, говорит он, что нескольким людям последовательно шепнули несколько слов (каждому – по одному), составляющих некую законченную мысль, к примеру, “на улице идет сильный дождь” (пример изменен). Ясно, что, зная только один кусочек предложения, никто из них не сможет постичь целую мысль. Ее просто не будет, хотя все ее части находятся в сознании мыслящих существ. Значит, для мышления требуется простота мыслящей субстанции. И коль скоро мы мыслим, мы просты.

Не совсем ясно, зачем Кант вообще приводит здесь аргументы. Казалось бы, вполне достаточно непосредственной интроспекции. Впрочем, эти доводы носят скорее разъясняющий характер. А вот в третьем тезисе (о единстве Я) Кант прямо апеллирует к интуиции. Мы осознаем себя единичной вещью, и этого достаточно для признания тождества души во времени.

Наибольший акцент в этом разделе лекций по рациональной психологии Кант делает на четвертом положении – о спонтанности души, т.е. о ее трансцендентальной свободе. Напоминая, что для морали достаточно уже практической свободы, Кант переходит к рассмотрению этой сложнейшей проблемы. Главная трудность видится ему в том, что абсолютная свобода человека находится в очевидном противоречии с его зависимостью от Бога. Кант признает, что решить эту задачу практически невозможно.

Тем не менее Кант считает, что мы можем быть уверены в нашей трансцендентальной свободе. Ведь мы осознаем свою независимость и самостоятельность. В подтверждение своей правоты Кант приводит лингвистический довод – мы ведь говорим: “я думаю”, “я иду” и т.д. Он доверяет языку. Если бы мы не были свободны, мы могли бы только сказать “мне думается”, “мне идется” и т.д.

Однако эти рассуждения Канта по существу ничем не отличаются от доводов в пользу практической свободы в эмпирической психологии (как, кстати, и многие другие тезисы из учения о сущности души). Лишь одно его замечание на этот счет, как представляется, имеет несколько иную природу.

Кант говорит, что без трансцендентальной свободы у нас вообще не могло бы быть сознания: “Я осознаю в себе определения и действия, а такой субъект, который осознает собственные определения и действия, наделен абсолютной свободой”. Получается, что сознание совершенно безосновно и в каком-то смысле равно чуду.

Похожие идеи впоследствии высказывали о сознании Фихте и Шеллинг. Однако Кант не развивает этой мысли. Так что сущностного отличия трансцендентальной и практической свободы ему доказать все же не удается. Ведь он пока еще не может привести решающего довода, который впоследствии активно задействовался им, т.е. довода относительно связи морального закона (который фактичен) с трансцендентальной свободой – не может просто потому, что пока такой связи не признает (правда, это обстоятельство заставляет усомниться, можно ли вообще считать такой довод решающим).

Во втором разделе рациональной психологии Кант обсуждает вопрос о соотношении, с одной стороны, души и материальных объектов, с другой – души и иных психических субстанций. О его отношении к проблеме нематериальности души уже говорилось. Что же касается второго вопроса, то здесь Кант предлагает простое решение. Человеческие души надо сопоставлять: 1) с животными душами, 2) с ангелами.

В отличие от животных душ, у человеческой есть внутреннее и внешнее чувства (у животных только внешнее). Под внутренним чувством Кант понимает самосознание (не связывая его форму со временем, как в диссертации 1770 года и “Критике чистого разума”, точнее, не рассуждая на эту тему). У высших же духов вообще нет внешнего чувства.

Такое решение Кантом проблемы соотношения животных и человеческих душ на первый взгляд кажется вполне традиционным. Вольф, напомним, тоже говорил, что у животных нет сознания. Но не все так просто. В психологии Вольфа различие между человеком и животным носит как бы количественный характер: постепенное увеличение ясности наших представлений на определенном этапе порождает сознание (об исключительно количественном различии в этом вопросе в еще более отчетливой форме, как мы знаем, писал Юм). Кант же резок в определениях: либо есть внутреннее чувство, либо нет. Впрочем, проблема эта носит несколько искусственный характер: можно в конце концов вспомнить гегелевскую формулу “меры”, т.е. перехода количественных изменений в качественные.

Что же касается высших духов, то здесь Кант точно отходит от вольфовской интерпретации. Вольф называл духом существо, наделенное рассудком и волей. По Канту, этого недостаточно. Нужно еще, чтобы душа могла существовать независимо от тела. Лишь в таком случае можно говорить о ее духовности. Кант тем самым отходит от лейбницевского (и в меньшей степени вольфовского) понимания души как субстанции, необходимо связанной с телом (бестелесен только Бог). Несмотря на спорадическое употребление в черновиках этого периода аристоте-левского термина “энтелехия” по отношению к душе, Канта нельзя назвать и аристотеликом в этом вопросе (аристотелевская модель включает в себя понимание души как формы тела, тогда как Кант склонен думать обратное). Ему ближе, скорее, платоновская схема отношения души и тела, позволяющая мыслить возможность их отдельного существования. Кстати говоря, скоро мы увидим, что при доказательстве бессмертия души Кант пользуется именно платоновскими доводами.

Третий раздел рациональной психологии признается Кантом самым важным из всех. Здесь он приводит доказательства бессмертия души, своей подробностью резко контрастирующие с краткими доводами Вольфа и вольфианцев. Впрочем, начинается раздел с обсуждения других вопросов. Кант рассматривает традиционную проблему взаимодействия души и тела. Она никогда не вызывала у него особого интереса. Кант перечисляет варианты ее возможного решения (физическое влияние, предустановленная гармония, окказионализм). Все они недостоверны. Вообще этот вопрос не допускает решения – как и любой другой, где затрагиваются первоначальные силы. Первоначальные силы, такие, например, как сила тяготения и т.п., не допускают объяснения. Мы видим на опыте притяжение тел, и этого достаточно.

Так же и с душой. Она воздействует на тело, а тело воздействует на нее. Это опытный факт. Кант, как мы видим, склоняется к декартовскому (правда, Декарту Кант, опираясь, видимо, на мнение Вольфа, приписывает окказионалистскую позицию Мальбранша) и юмовскому разре-шению психофизической проблемы. Суть этого разрешения состоит в прибавлении к этой проблеме приставки “псевдо”. В “Критике чистого разума” Кант повторяет эти же доводы, добавляя, правда, еще один, специфический для его философии. Он уточняет смысл психофизического вопроса. О каком взаимодействии идет речь? Ведь телесность, о которой мы говорим, есть всего лишь явление как предмет внешнего чувства, т.е. что-то субъективное.

С другой стороны, волевые акты, побуждения и т.д. относятся (правда, не все) к предметам внутреннего чувства, т.е. тоже к миру явлений. Таким образом, речь идет не о взаимодействии независимых субстанций, а о возможности опытной связи предметов внешнего и внутреннего чувства, что, разумеется, не одно и то же. Если же говорить о субстанциях, то и абсолютный субъект, и трансцендентальный объект как субстрат внешнего чувства одинаково нам неизвестны, и вполне возможно, что они сходны по внутреннему строению, так что проблема могла бы в принципе отпасть сама собой.



Индекс материала
Курс: Учение о душе и метафизике XVIII века
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
Представители немецкой философии: Декарт, Фихте, Кант, Вольф
Влияние разработок британских и французских мыслителей на психологические идеи немецких философов
Обоснование выбора авторов психологических учений XVIII века
ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ФИЛОСОФСКОГО УЧЕНИЯ О ДУШЕ
Психологические “наработки” Декарта
Основные свойства души по Декарту
Другие взгляды о душе философов, споры с Декартом
Идеи Декарта о всесовершенном существе и о множественности способностей души
Трактовка Декартом взаимоотношения души и тела
Философия Дж. Локка о душе
Классификация идей по Дж. Локку. Сходство и различия во взглядах Локка и Декарта
Метафизические взгляды Лейбница
Основы философии Х. Вольфа
Структура философии Х. Вольфа
Соотношения эмпирической и рациональной психологии
Познавательные свойства души
Взаимоотношения души и тела
Чувственная природа человека
Редукция способностей души
Сила души — в способности представления мира
Обоснование возможности взаимодействия души и тела
Д. Юм и его роль в истории философской психологии
Скептицизм Д. Юма и правильная его трактовка
“Наука о человеке” Д. Юма
Задачи “науки о человеческой природе”и возможности их решения
Проблематика рациональной психологии в учении Д. Юма
«Моральная достоверность» по Юму
Некоторые итоги учения Юма о познавательных способностях человека
Место И. Тетенса в развитии философских учений о душе
Анализ достоинств британской и немецкой философии, их влияние на идеи И. Тетенса
Идея Тетенса о возможности гипотетического исследования сущности души
Всеобщая психологии и антропология Тетенса.
Редукционистская программа учения Тетенса о душе
Типы мыслительных отношений между идеями
Познание человеком своего Я
Редукция способностей души
Проблемы “материальных” и “интеллектуальных” идей в человеке
Значение идей Тетенса для последующего развития философии о душе
Эволюция взглядов Канта: два основных периода в их развитии
Докритический период в метафизике Канта
Исследование вопроса о материальности души в докритическом периоде
Анализ кантовских лекций по эмпирической и рациональной психологии
Место психологии в системе наук (по Канту)
Эмпирическая психология в понимании Канта
Анализ способностей души
Способность суждения
Трактовка чувствующего аспекта душевной жизни
Практические способности души
Сущность и перспективы рациональной психологии
«Опровержение» Кантом идеализма
Основные итоги учения Канта о душе
Результаты развития учения о душе в XVIII веке и перспективы его развития в современной философии
Все страницы