Курс: Россия в макросоциальном контексте - Свобода и порядок

Свобода и порядок

Одним из существенных вопросов является то, какой порядок сложился в посткоммунистической России. Существует два типа порядка: тоталитарный, предполагающий унификацию содержаний и действий, запланированность событий и подавление всего, что препятствует реализации избранных идеалов, и демократический, основанный на некоторых непреложных принципах организации, обеспечивающих основные права граждан и их центральное регулятивное значение без попытки устранить существующее в обществе многообразие. Ни один из них не сложился в сегодняшней России. Можно предположить, что имеющийся у нас порядок является эксполярным, т.е. не совпадающим ни с одним из указанных полюсов (термин «эксполярный» предложил Т. Шанин для характеристики российской экономики). Это означает, что она не является ни государственно регулируемой, ни рыночной. Существует порядок, который большинством специалистов назван анархическим. Это — порядок в международном сообществе. Типичной моделью анархии является международное сообщество. Отсутствие центральной власти, действенных институтов, коллективных представлений и общей идентичности делают его таковым по мнению ведущих политологов мира. В этом смысле Россия 90-х ХХ в. — анархическая страна. Но имеются и дополнительные обстоятельства, усиливающие эту характеристику. Возникли не только общая анархическая окрашенность общества, логика анархических отношений, но и два анархических сектора: один — по М.А. Кропоткину — сектор самопомощи и кооперации, другой — по М.А. Бакунину — составили люди, освободившиеся от чуждой им интеллигентской культуры. Первый сектор сформировал неформальную эксполярную российскую экономику. Второй сектор составили те, кто воспринимал революцию как высвобождение инстинктов. Эта сфера жизни характеризуется люмпенизацией масс и вытеснением интеллигенции с рынка культуры.

Анархия не являлась хаосом, она выступала как тип порядка, отличный от двух других его известных типов. Анархический порядок выступал как эксполярный, отрицающий признаки двух вышеназванных типов. Некоторым, кто сознавал, что сложился недемократический, а анархический порядок, все же казалось, что он может стать предпосылкой демократического общества. Однако этому препятствием был основной парадокс социальной жизни 90-х гг., и осо-бенно лет, последовавших после выборов президента в 1996 г.; люди, которые отрицательно отно-сились к государству, поддерживали его, боясь потерять свою «волю». Следовательно, власть, поже-лав создать демократическую систему, уничтожила бы свою основу, источники своей поддержки.

Иллюзорность позиции людей, удовлетворенных анархией, показал август 1998 г., который подорвал экономическую самодеятельность, но не смог затронуть окрепшую власть криминала при всей активизации борьбы с этим продуктом системы. Произошла подмена властных функций государства непосредственным обменом мелких товаропроизводителей; государство и институты не контролировали соблюдение законов; кризис идентичности порождал аномию — отсутствие норм и ценностей в головах, а это — типичная предпосылка девиантного (отклоняющегося) поведения; неформальная экономика плавно перетекала в нелегальную и криминальную, ибо доход этих сфер превышал все легальные возможности; разрастались ложные формы коллективности — банды, кланы, криминальные группы и бессмысленные акты насилия со стороны люмпенизированной части общества; демократия подменялась олигархией и т.д.

Начиная с «Закона о предприятии» периода перестройки, призванного развивать инициативу предприятий и их ответственность за собственное развитие, возникла эгоистическая, противоположная задуманной реакция — производители одежды увеличили цену на нее без заметной реорганизации производства и улучшения качества ради увеличения зарплаты, не думая о том, что это сделают немедленно также обувщики и прочие производители жизненно необходимых товаров, и никто не получит выгоды. Завозился и продавался некачественный товар. Отмена монополии государства на алкоголь оказалась национальной катастрофой. Стало разворовываться оружие. Люди воровали цветной металл со стратегических объектов и линий электропередач. Распространились взятки, выгода которых исчезала, так как получавшие их в одном месте, вынуждены были отдавать в другом. Исчезали деньги граждан в банках. Ширилась криминальная революция. В борьбе за выживание одних и обогащение других мы все обманули друг друга и оказались в ситуации, в которой жить нельзя ни бедным, ни богатым. Именно поэтому идея порядка овладела массами. Но какого порядка жаждет общество? Оно еще не знает, какого. От разрушения анархического порядка многие потеряют. Тоталитарного порядка хотят немногие.

Происходит переход от неуправляемой демократии к демократии управляемой. Неуправляемая демократия — это, скорее, эксполярный анархический порядок, дающий невиданные свободы, но не имеющий черт ни демократического, ни тоталитарного порядка. Управляемая демократия — это, видимо, управляемая свобода, т.е. демократия. Она, как показано выше, не может возникнуть из анархии. Сегодняшняя политика свидетельствует, что анархия преодолевается: возникает новый эксполярный порядок, не совпадающий с чертами тоталитарного и демократического порядков, но комбинирующий их. Такой порядок и называется авторитарным.

Сложившаяся ситуация — это предсказанная реакция на возникшую вольницу. Неизбежность авторитарного порядка на пути к демократии утверждали в период перестройки Й. Клямкин и
А. Мигранян. Тогда его можно было избежать, но теперь избежать, по-видимому, не удастся. Для экономических неолиберальных программ в России оказался свойственен отрыв экономической модернизации от социальной и политической, непонимание различия экономических мотивов буржуазного и не буржуазного человека. Капитализм на пространстве бывшего СССР оказался целиком построен на локальных традициях и творящим множество «диких»», «криминальных» и квазикапиталистических форм. Удовлетворенные функцией капитала, т.е. нажившиеся в сегодняшней России, не могут понять тех, кто испытывает несогласие с разложившейся тканью российской социальной «субстанции». Капитал в России начал работать ценой криминализации общества, и только мы сами виноваты в этом. Мы ждали чуда, мы возлагали ответственность на Запад. Ответственность лежит на российских реформаторах, кто интересовался в России только функционированием капитала, но не его социальной субстанцией и тем более не соответствием капитализма цивилизованным нормам. Они отрицали национальную культуру, но сполна использовали ее самые древние, архаические свойства для соблазнения народа к криминалу и анархии, чтобы удержать свою власть и делать то же самое наверху. Попытка построить цивилизованный капитализм не получилась. Анархический порядок в России был системным продуктом неудачного курса реформ. Он не являлся результатом злого умысла или социальной инженерии, а выступал как следствие тождества сознания верхов и низов, их архетипических начал, к которым отпрянули те и другие в условиях революционной переделки общества. Но мы получили урок, состоящий в том, что радикальное реформирование ставит перед людьми непосильные задачи рекультуризации, переделки своей собственной культуры в кратчайший срок, которые они обходят, находя способы выживания в архаическом перетолковывании мало понятных им принципов. Использование свободы как воли и привело к анархическому порядку, автохтонному (местному) капитализму как реакции на неимоверно радикальные требования изменить культуру народа. Точно такой — автохтонный — социализм мы имели из-за радикализма марксистов. Номенклатура — не более чем клан, олигархия.

Возникающий сегодня в России порядок авторитарен. Но он имеет двойственный характер: он может быть как предпосылкой демократического строительства, так и основой отказа от него. Если демократический порядок не может возникнуть из анархического, то нужно нечто, из чего он может произрасти. Поскольку предпосылкой демократии не может быть также тоталитарный порядок, то остается иметь дело с тем, что мы получили.



Индекс материала
Курс: Россия в макросоциальном контексте
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
РОССИЯ КАК ЧАСТЬ КОНТЕКСТА СМЕНЫ ПАРАДИГМ СОЦИАЛЬНОГО ЗНАНИЯ
Россия как часть социального контекста смены социальных теорий второй половины XX века
Проблема российской идентичности
Традиции в процессах модернизации современного российского общества
ДИЛЕММА КОММУНИТАРИСТСКОЙ И ЛИБЕРАЛЬНОЙ ПАРАДИГМ В РАЗВИТИИ ОТЕЧЕСТВЕННОГО И ЗАПАДНОГО ПРАВОСОЗНАНИЯ И НАУКИ О ПРАВЕ
Характеристика коммунитаристской и либеральной парадигм
Развития «параллелизма» либеральной и коммунитаристской парадигм правового сознания
ПРАВА ЧЕЛОВЕКА С ПОЗИЦИЙ КОММУНИТАРИСТСКОЙ И ЛИБЕРАЛЬНОЙ ПАРАДИГМ
Природа человека в рамках коммунитаризма и либерализма
Два поколения прав человека
Третье поколение прав человека
Проблема приоритета права или блага
Конкретизация и детализация прав в условиях социальной трансформации Запада сегодня
ПРИЧИНЫ НЕУДАЧ РЕФОРМ 1991-1998 гг. В РОССИИ
Социальная база режима
Свобода и порядок
Экспертное знание в социальной сфере
Западные эксперты
СТАНОВЛЕНИЕ ХОРОШЕГО ОБЩЕСТВА
Проблема прав человека и различия современного и постсовременного дискурса в юридических и политических науках
От модели идеального общества к модели «хорошего общества»
Заключение
Все страницы