Курс: Основные понятия синтаксиса

Курс: Основные понятия синтаксиса

Курс «Синтаксис современного русского языка» является продолжением соответствующих курсов «Фонетика современного русского языка», «Словообразование современного русского языка», «Лексикология современного русского языка». Он призван сформировать профессиональную компетенцию филолога-русиста, направленную на формирование целостной системы знаний о русском языке, комплекса умений анализа и описания текстов любой сложности.



 

ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН

Понятие синтаксической связи, виды синтаксической связи. Сочинительная связь открытого и закрытого типа. Подчинительная связь, виды подчинительной связи: согласование (виды согласования), управление (виды управления), примыкание. Отличие сочинительной и подчинительной связи. Синтаксическая связь между подлежащим и сказуемым.

Основные единицы синтаксиса. Слово и словоформа как объект синтаксиса. Словосочетание как объект синтаксиса. Виды словосочетаний.



 

Предмет и задачи синтаксиса

Синтаксис изучает, с одной стороны, правила связывания слов и форм слов, а с другой - те единства, в составе которых эти правила реализуются, - синтаксические единицы. Минимальные составляющие их - слово и форма слова. Таким образом, синтаксические единицы состоят из компонентов, которые материально представлены высшими морфологическими единицами. Это дает основание рассматривать синтаксис как грамматический уровень системы языка, стоящий над морфологическим.

Разные научные концепции содержат разные пе­речни синтаксических объектов. В современном оте­чественном языковедении широко распространено учение о трех синтаксических единицах: словосоче­тании, простом предложении и сложном предложе­нии. Объектами синтаксиса также являются, с од­ной стороны, слово (лексема) и форма слова, но не сами по себе и не во всех своих свойствах, а лишь со стороны их связей с другими формами слов и их функции в составе синтаксических единиц, в кото­рые они входят как компоненты, а с другой сторо­ны - единства большие, чем простое или сложное предложение (их называют сверхфразовыми единст­вами, сложными синтаксическими целыми или текстами); они изучаются в синтаксисе также лишь со стороны связей между входящими в них просты­ми и сложными предложениями. Так как и слово, и форма слова, и сверхфразовое единство проявляют себя в синтаксисе не во всех своих свойствах, эти объекты и не являются синтаксическими единицами.

Давнюю традицию русской науки составляет выделение двух основных синтаксических единиц - словосочетания и простого предложения.

В.В. Виноградов назвал и определил важнейшее грамматическое свойство простого предложения. Вслед за многими русскими языковедами он обра­тил внимание на то, что содержание предложения всегда актуализировано, соотнесено с действитель­ностью, с актом коммуникации: предложение обяза­тельно содержит ту или иную модальную и временную характеристику сообщаемого. Ср.: Тут солнце. - Только бы тут было солнце/ - Пусть всегда будет солнце! - при почти полном тождестве грамматического строения и лексического наполнения эти пред­ложения различаются тем, что содержание первого оформлено как сообщение о реальном факте, су­ществующем одновременно с моментом речи, второ­го - как пожелание, третьего - как побуждение.

В речи каждое предложение имеет модально-временное значение: реального факта, отнесенного к тому или иному времени (а значит, соотнесено с ре­чевым актом - "моментом речи" - как точкой отсчета времени), или определенного вида ирреаль­ности, в частности (как это было в наших примерах) желательности или побудительности. Модальные значения тоже связаны с речевым актом, но не через "момент речи", а через позицию говорящего: они несут в себе значение, отражающее позицию гово­рящего при соотнесении им содержания предложе­ния с действительностью (в нашем примере - жела­ние, волю или констатирующую объективность позиции говорящего). Именно в комплексе граммати­ческих значений, соотнесенных с актом речи, опи­рающихся на него и его отражающих, увидел Вино­градов грамматическую сущность предложения. Этот комплекс грамматических значений, всегда имеющий формальное выражение, он назвал предикативностью, использовав термин, который в истории науки наполнялся разным содержанием, но всегда связывался с предложением, отражая так или иначе понимаемую специфику предложения как синтаксической единицы.

Таким образом, различие между словосочетанием и предложением может быть сформулировано как различие между непредикативной и предика­тивной синтаксическими единицами. Это различие коренное, фундаментальное. Все другие различия или производны от данного, или не всеобщи. Так, производным от признака предикативности ~ непредикативности является признак различия в функци­ях предложения и словосочетания, а именно: функ­ция коммуникативной единицы у предложения и неспособность словосочетания выступать в этой функции.

Известно несколько существенных, но не всеоб­щих признаков, различающих предложение и слово­сочетание. Так, предложение может быть однокомпонентным: Пожар!; Светает; Уходи; Холодно; сло­восочетание же минимум двухкомпонентно. Однако этот различительный признак не обладает всеобщ­ностью, и потому, опираясь на него, нельзя во всех случаях отличить словосочетание от предложения. Есть предложения, для которых двухкомпонентность совершенно обязательна, она необходимое условие построения предложения как предикативной едини­цы: Я студент; Курить - здоровью вредить; Пого­да хорошая, и т. п.

Традиционное для русской науки понимание объектов синтаксиса характеризуется тем, что наря­ду со словосочетанием и простым предложением как особая синтаксическая единица рассматривается сложное предложение.

В функциональном плане оно имеет много об­щего с простым предложением (что и дало основание сохранить в его наименовании слово "предложе­ние"), но со стороны своей формальной организации сложное предложение является сочетанием предика­тивных единиц на основе определенной синтакси­ческой связи. Его части обязательно обладают основным конституирующим признаком предложе­ния - предикативностью. В большинстве случаев части отличаются от самостоятельных предложений только тем, что содержат показатели синтаксической связи - союзы и союзные слова: Редеет мгла ненастной ночи, и бледный день уж настаёт (П.); Вновь я посетил тот уголок земли, где я провёл из­гнанником два года незаметных (П.); И невозмож­ное возможно, дорога дальняя легка, когда блеснёт в дали дорожной мгновенный взор из-под платка (Бл.).

Итак, в соответствии с общим направлением рус­ской научной традиции и теми идеями, которые представлены в большинстве современных синтаксических теорий, прежде всего в концепции В.В. Виноградова, определим синтаксис как уче­ние о словосочетании, простом предложении и сложном предложении.

Словосочетание - это непредикативная син­таксическая единица, компонентами которой явля­ются слово и форма слова или несколько форм слов, соединенных между собой синтаксической связью.

Простое предложение - это предикативная синтаксическая единица, состоящая из нескольких соединенных между собой синтаксической связью форм слов или из одной формы слова.

Сложное предложение - это синтаксическая единица, компонентами которой являются предика­тивные единицы, соединенные между собой синтак­сической связью.

Различия между синтаксическими единицами имеют чисто грамматический характер; по своему вещественному содержанию словосочетание, простое предложение и сложное предложение могут совпадать. Условием такого совпадения является тожде­ство лексического состава (лексически значимых морфем). Ср.: вечернее рассказывание сказок бабушкой (словосочетание) - Вечером бабушка рас­сказывала сказки (простое предложение). - Когда наступил вечер, бабушка рассказывала сказки (сложное предложение). Три разные синтаксические единицы дают название одному и тому же событию и различаются лишь теми элементами смысла, которые определяются грамматическими различиями между ними. Словосочетание, являясь непредикативной единицей, представляет событие вне связи с ситуацией речи и оценивающей позицией говорящего. В простом предложении, являющемся преди­кативной единицей, называемое событие соотнесено с ситуацией речи; причем это соотношение таково, что событие сразу, все в целом оценивается говоря­щим как реальный факт прошлого. [Ср. тот же смысл, но иную модальную оценку и временную ха­рактеристику события говорящим в предложениях: Пусть вечером бабушка рассказывает сказки (побуждение, временной план будущего); Вот бы вечером бабушка рассказывала сказки (желатель­ность, временной план будущего).] В сложном же предложении, каждая из частей которого обладает предикативностью, с ситуацией речи соотнесены по­рознь оба компонента сообщения о событии, содер­жащиеся в частях сложного предложения: указание на вечер и на рассказывание сказок бабушкой. При этом оценка говорящим этих составных частей собы­тия может и не быть тождественной, как в нашем примере, где в обеих частях значение реальности события и временной план прошлого. Ср.: Вот бы бабушка рассказывала сказки, когда наступит ве­чер; Пусть бабушка рассказывает сказки, когда наступит вечер - модальная оценка желательности или побудительности относится только к рассказы­ванию сказок, а наступление вечера оценивается как реальный факт.

Таким образом, различительными признаками синтаксических единиц являются: отсутствие соотнесенности с ситуацией речи, оценки говорящего - непредикативность (словосочетание); соотнесенность с ситуацией речи, оценка говорящим сразу всего объективного содержания - монопредикативность (простое предложение); соотнесенность с ситуацией речи, оценка говорящим объективного содержания по частям - полипредикативность (сложное предложение). Эти признаки составляют основные, конституирующие характеристики син­таксических единиц, определяют принципы их фор­мальной организации и потому достаточны для того, чтобы, опираясь на них, можно было отличить одни синтаксические единицы от других. Но определения синтаксических единиц могут быть уточнены, раз­виты и дополнены при специальном рассмотрении каждой из них.



 

Синтаксические единицы – единицы языка и речи

Единицы синтаксиса представлены множеством речевых проявлений, однако они являются единица­ми не только речи, но и языка. За каждым конкрет­ным словосочетанием, простым или сложным пред­ложением стоит некая не собственно речевая, а язы­ковая сущность. Например, словосочетание рисует берёзу, употребленное в предложении: Сейчас худож­ник рисует берёзу, представляет собой соединение двух словоформ: формы 3-го лица единственного числа настоящего времени глагола рисовать (главный компонент) и формы винительного падежа существительного берёза (зависимый компонент). Но в этом соединении можно увидеть и иное синтакси­ческое устройство. Его определение предполагает обобщение конкретного речевого материала на осно­ве анализа в парадигматическом аспекте (т.е. по ассоциации) и ведет нас от речи к языку. Анализ предполагает два этапа.

На первом этапе анализа обращение к другим потенциальным речевым соединениям с той же лек­семой рисовать, но в иных ее формах (рисовать берёзу, рисуй берёзу, рисуя берёзу, рисующий берёзу и т. д.) и с той же лексемой берёза, но в другой воз­можной в данном сочетании форме (рисует берё­зы - вин. п. мн. ч.), т.е. обращение к иным воз­можным без нарушения синтаксических правил сое­динения формам слов рисовать и берёза позволяет установить, что исходное словосочетание рисует бе­рёзу построено по правилу, предполагающему, что словосочетание является соединением слова (лек­семы) рисовать, которое может в составе сообщения быть в любой из своих форм, и формы ви­нительного падежа слова берёза. Форма числа зави­симого существительного не участвует в синтакси­ческой связи, она передает только номинативное значение единичности ~ множественности: рисовать берёзу (берёзы). Таким образом, за конкретным ре­чевым сочетанием из двух словоформ стоит образец сочетания слова (рисовать) с определенной формой (вин. п.) другого слова (берёзу).

Если сравнить словосочетание рисовать берёзу (также на основе ассоциативных связей) с такими словосочетаниями, как рисовать лес (поле, ребёнка, прошлое), с одной стороны, и видеть берёзу (поле, ребёнка, прошлое), описать берёзу (поле, ребёнка, прошлое), вспоминать берёзу (поле, ребёнка, прош­лое) и т.д. - с другой, то станет ясно, что данный образец словосочетания не специфичен для слов ри­совать и берёза. По этому образцу могут быть по­строены словосочетания из многих слов. Конституирующим признаком таких словосочетаний является то, что главный их компонент - прямопереходный глагол, а зависимый - форма винительного падежа существительного с синтаксическим значением ближайшего объекта. Строение таких словосочета­ний может быть выражено формулой VtransN.4synt, где V - глагол, N - существительное, trans - пере­ходный, 4 synt - винительный (четвертый) падеж с синтаксическим значением. Формула читается так: "переходный глагол и имя существительное в форме винительного падежа с синтаксическим значением".

Таким образом, на втором этапе анализа обнару­живается, что за словосочетанием с конкретным лексическим наполнением (рисовать + вин. п. су­ществительного берёза) стоит отвлеченный образец, представленный выше в виде формулы, который яв­ляется единицей языка и допускает широкие воз­можности лексического наполнения в речи: строить дом, делать дело, копать огород, пить чай, выполоть траву, узнавать новости, беречь время, лю­бить родину, помнить добро, причинять неприят­ности, допустить неточности, испытывать ра­дость и др.

Отвлеченные образцы стоят и за всеми простыми и сложными предложениями, употребляемыми в ре­чи в составе текстов или как отдельные высказывания. Эти образцы и есть простые и сложные предложения, рассматриваемые как единицы языка. В современной науке они называются структурными схемами, моделями или формулами предложений. Понятие структурной схемы появилось недавно и не в равной мере применено ко всем синтаксическим единицам. Пока описаны в виде закрытого, т.е. ис­черпывающего все разнообразие структурных схем, списка лишь простые предложения.

Принцип единства описания разных синтаксиче­ских единиц требует, чтобы в виде закрытых спи­сков структурных схем были перечислены также отвлеченные образцы, по которым строятся словосо­четания и сложные предложения. О применении по­нятия структурной схемы к словосочетанию мы уже говорили. Теперь покажем, что оно приложимо и к сложному предложению.

Так, сложное предложение Есть минуты, когда не тревожит роковая нас жизни гроза (Бл.) построено по структурной схеме, которая может быть за­писана формулой Р1 с (Ntemp + когда +Р2), где Р1 Р2 - предикативные единицы, входящие в состав сложного предложения, N - существительное, temp - указание на обязательность темпоральной лексической семантики существительного; в скобки заключен сегмент сложного предложения, внутри которого обязателен данный порядок компонентов, хотя этот сегмент как целое может перемещаться в границах предложения (ср. другое предложение, построенное по данной схеме: День, когда началась война, я ни­когда не забуду). Формула читается так: "предика­тивная единица, в состав которой входит сегмент со следующим фиксированным порядком: существи­тельное с темпоральным значением, когда и вторая предикативная единица".

Из обзора синтаксических единиц ясно, что они, как правило, состоят из нескольких компонентов. Однокомпонентным может быть только предложение. При этом и однокомпонентное (как единица языка) предложение в речи может состоять из нескольких синтаксически свя­занных между собой словоформ: Начало светать; Стало холодно. К тому же слово, являющееся в од­ной их своих форм единственным компонентом предложения, как правило, в речи допускает воз­можность распространения - присоединения к нему форм других слов; ср.: Пожар. - Лесной пожар; Светает. - Осенью светает поздно; Уходи! - Сей­час же уходи отсюда!; Холодно. - Зимой в палатке холодно. Таким образом, и однокомпонентное пред­ложение, представленное в речи одной словоформой, потенциально многокомпонентно.

Компоненты синтаксических единиц находятся друг с другом в определенных смысловых связях - синтаксических отношениях, которые формально выявлены, объективированы синтаксической связью. Поэтому синтаксическая связь, т.е. формальные, строевые отношения между компонен­тами синтаксической единицы, выявляющие смыс­ловые связи - синтаксические отношения - и вы­раженные средствами языка, составляет исходное и фундаментальное понятие синтаксиса.

В составе разных синтаксических единиц синтак­сической связью объединяются компоненты разной природы. Возможны восемь типов синтаксических соединений, которые различаются характером сое­диняемых компонентов: 1) слово + форма слова; 2) форма слова + форма слова;
3) простое предложе­ние + простое предложение; 4) слово + простое предложение; 5) форма слова + простое предложе­ние; 6) словосочетание + форма слова; 7) простое предложение + сложное предложение; 8) сложное предложение + сложное предложение.

1. Соединение слова (лексемы) с формой слова возможно только в словосочетании. Так, словосоче­тание выписать газету, построенное по формуле VtransN4synt представляет собой соединение слова выписать, которое в состав данного словосочетания может входить в любой из своих форм (выписать газету, выпишет газету, выпиши газету, выписав­ший газету и т.д.; исключение составляет только форма страдательного причастия, которой свой­ственно принципиально иное отношение к форме существительного, называющей объект действия: выписанная газета), и одной формы слова газета, а именно формы винительного падежа.

2. Соединение формы слова с формой слова возможно в предложении и в словосочетании, при­чем в разных синтаксических единицах соединения данного типа неодинаковы: совпадая по качеству соединяемых компонентов, они различаются харак­тером связи. Так, в предложении Сад цветёт соединены синтаксической связью форма именительного падежа существительного и спрягаемая форма гла­гола. Если мы употребим глагол в неспрягаемой форме, например в инфинитиве, то он утратит спо­собность соединяться с формой именительного паде­жа и в сочетании с формой дательного падежа существительного образует предложение другого типа: Саду цвестъ! (В. М.).

В словосочетании с усердием, но без увлечения синтаксической связью соединены две формы кос­венных падежей существительных (осложненные вхождением в них предлогов), в словосочетании кни­га, газета и журнал - формы именительного паде­жа нескольких существительных.

3. Два или несколько простых предложений могут быть соединены синтаксической связью только в сложном предложении: На свете счастья нет, но есть покой и воля (П.); То огнём жгло с сияющей лазури солнце, то горами громоздились тучи, то потопами обрушивались на пароход и на море буйные ливни (Бун.). Границы между предло­жениями отмечены союзами.

4. Сложное предложение может быть образовано соединением слова с простым предложением. Это принцип организации присловных сложнопод­чиненных предложений. Так, с придаточной частью, вводимой союзными словами который, какой и др., может соединиться любое существительное, и в об­разованном таким образом сложноподчиненном предложении реализуется сочетание "слово + про­стое предложение": Вот холм, лесистый, над кото­рым часто я сиживал недвижим (П.).

Обязательным условием образования на основе такой связи сложного предложения является вхождение определяемого прида­точной частью существительного в другую часть, которая становится главной по отношению к придаточной части. Если это усло­вие не соблюдено, что бывает редко, так как слова обычно реально употребляются в составе предложений, то сложное предложение не возникает. Так, например, бывает, когда существительное упот­реблено как обращение, или как заголовок, или как именительный темы: О, вы, которые объехать свет вокруг желанием горите! (Kp.) Взрывы, которых ждали (заголовок).

5. Компаратив прилагательного или наречия об­ладает свойством соединяться с придаточной частью. Рассуждая так, мы оставляем в стороне случаи транспозитивного употребления инфинитива на месте спрягаемой формы: Ребятиш­ки - бежать кто куда. Но их привлечение к анализу не колеблет данного положения, так как в этом употреблении инфинитив при­обретает свойства, характерные для определенных спрягаемых форм: получает индикативное значение реального прошедшего действия. предложения, вводимой союзом чем, в результате чего возникает сложноподчиненное предложение, в составе которого синтаксической связью соединены форма слова и простое предложение: Старая улица показалась мне только немного уже, чем казалась прежде (Бун.).

Сочетание формы слова с предложением может иметь место и в сочинительном ряду типа Я думал уж о форме плана и как героя назову (П.). В этом случае предложение (как героя назову) выступает в качестве окказионального "заместителя" формы сло­ва (ср.: думал о форме плана и имени героя).

Построение сочинительного ряда из грамматиче­ски различных компонентов (форма слова и предло­жение) стилистически отмечено как черта разговор­ная. Сочетание формы слова с предложением нахо­дится на периферии современного литературного языка. Оно разрешено его системой, которая не тре­бует обязательно однотипного грамматического оформления компонентов сочинительных рядов, но запре­щается для строго кодифицированных речевых сфер.

6. Соединение словосочетания с формой слова имеет место в сложных словосочетаниях типа старый фруктовый сад, около забора копать яму, в которых форма слова как определяющий зависимый компонент присоединяется не к существительному или глаголу непосредственно, а к сочетанию существительного или глагола с относящейся к нему формой слова, т.е. связи организуются следующим образом: старый фруктовый сад; копать яму около забора.

Такую организацию имеют все словосочетания, в которых два или несколько прилагательных или причастий согласуются с одним существительным, по не находятся между собой в сочинительной связи: мой лучший друг, нарядное летнее платье, новая соломенная шляпа, ночное рокочущее море. Сочини­тельная связь в этом случае не возникает, потому что синтаксические позиции согласованных слово­форм различны: одна (непосредственно соседствующая с существительным) относится к существитель­ному, а вторая (более отдаленная) - к сочетанию существительного с ближайшей согласованной сло­воформой.

7. Сочетание простого предложения со сложным предложением наблюдается в сложных предложениях усложненной конструкции, в составе которых простое предложение зависит от сложного предложения или сложное предложение в целом за­висит от простого предложения. Например: Когда мы вышли из леса, было сыро, но дождя уже не бы­ло; Мы знали, что в лесу будет сыро, но дождя не будет - в первом примере простое предложение Мы вышли из леса, оформленное союзом когда как при­даточная часть времени, зависит от сложноподчи­ненного предложения Было сыро, но дождя уже не было; во втором примере сложносочиненное предложение В лесу будет сыро, но дождя не будет зави­сит от предложения Мы знали (показателем зависи­мости является союз что).

8. Сочетание сложного предложения со сложным предложением наблюдается также в сложных предложениях усложненной конструкции: Везде было не поле сражения, которое он ожидал увидеть, а поля, поляны, войска, леса, дымы костров, деревни, курганы, ручьи; и сколько не раз­бирал Пьер, он в этой живой местности не мог найти позиции (Л. Т.); Князь Андрей даже теперь не понимал, как мог он когда-нибудь сомневаться в необходимости принять деятельное участие в жиз­ни, точно так же как месяц тому назад он не по­нимал, как могла бы ему прийти мысль уехать из деревни (Л.Т.) - выделенные слова являются пока­зателями связи между сложными предложениями.

Как видим, синтаксические связи в словосочета­нии и простом предложении по характеру компонен­тов частично совпадают (в составе обеих единиц воз­можно соединение формы слова с формой слова); синтаксические же связи в сложном предложении специфичны: они соединяют такие компоненты, из которых по крайней мере один является предложе­нием (ни в словосочетании, ни в простом предложе­нии связи между такими компонентами невозможны). Это позволяет различать в сфере синтаксиче­ских связей два уровня: связь на уровне словосоче­тания и простого предложения и связь на уровне сложного предложения.



 

Средства выражения синтаксической связи

Для выражения синтаксических связей совре­менный русский литературный язык располагает разнообразными средствами: эти средства различны в словосочетании и простом предложении, с одной стороны, и в сложном предложении - с другой.

1. Русский язык - это язык флективного строя, поэтому синтаксические связи в словосочетании и простом предложении выражаются непосредственно теми формами слов, которые передают не номина­тивные, а синтаксические значения или те и другие одновременно, а именно: формами падежа существи­тельных; числа, рода и падежа прилагательных; ли­ца, числа и рода спрягаемых форм глаголов.

2. Для выражения синтаксических связей форм косвенных падежей существительных служат пред­логи: верить в победу, войти в дом, перепрыгнуть через ручей, склонный к лени, сильнейший из борцов, далеко от дома, наедине с собой, победа над врагом, фильм о молодёжи.

3. Синтаксические связи на уровне сложного предложения, а также некоторые виды связи между формами слов в словосочетании и простом предло­жении выражают союзы, а также их функциональ­ные "заместители", в частности относительные мес­тоимения (союзные слова).

4. В выражении синтаксических связей участвует порядок слов. Однако в русском языке это не единственное средство выражения связи. Вместе с ним "работает" синтагматическое членение, объединяющее синтаксически связанные словофор­мы в одну синтагму. Кроме того, направление синтаксической связи (что от чего зависит) часто одно­значно определяется соотношением лексических значений связанных словоформ.

Порядок слов (вместе с синтагматическим члене­нием) различает направление связи, показывая син­таксическую зависимость форм косвенных падежей существительных, предложно-падежных форм и на­речий от глагола или, напротив, от существительного; ср.: Возле двери стояла на столике ваза с цветами. - На столике возле двери стояла ваза с цветами; За бугром уже совсем потухла, яркая полоска. - Яркая полоска за бугром уже совсем потухла; Невдалеке от дороги чернел неровным зубчатым гребнем лес. - Лес невдалеке от до­роги чернел неровным зубчатым гребнем.

Принято считать, что порядок слов участвует в выражении направления синтаксических связей между тождественными формами слов, различая определяемое и определяющее (подлежащее и ска­зуемое) в предложениях типа Мой отец - учитель; Учитель - мой отец; Москва - столица России; Столица России - Москва. Сходную функцию по­рядок слов выполняет в таких предложениях, как: Бытие определяет сознание (ср.: Сознание опреде­ляет бытие); Весло задело платье (ср.: Платье за­дело весло); Мать любит дочь (ср.: Дочь любит мать), где он различает омонимичные формы име­нительного и винительного падежей. Однако в подобных конструкциях само соотношение значений слов часто показывает направление связи; ср. с при­веденными примерами Он чудак; Часы отсчиты­вали секунды, в которых порядок слов непосред­ственно не выражает синтаксической связи, а лишь уточняет ее. То же имеет место во всех типичных для русского языка (как языка флективного) случа­ях, когда синтаксическая связь передается формой зависимого слова.

5. В выражении синтаксических связей на раз­ных уровнях участвует интонация. Интонационные средства делят конструкции звучащей речи на синтагмы обычно в соответствии с синтаксическими связями. Иногда такое деление становится един­ственным показателем связи. Так, в предложении Она пела хорошо танцевала (пишем его без знаков препинания, чтобы отвлечься от синтагматического членения) синтаксическая связь словоформы хорошо неясна: она одинаково может относиться как к пела, так и к танцевала. То или иное синтагматическое членение выражает синтаксическую связь, на пись­ме это обозначается запятой. Ср.: Она пела хорошо, танцевала. - Она пела, хорошо танцевала; то же в предложениях Роняет лес багряный свой убор (П.); Торговка вяленой воблой торчала между ящиками (Ол.), но с той разницей, что в письменной речи свя­зи словоформ багряный и воблой не обозначены.

Синтаксические связи могут оставаться одно­значно не выраженными, вследствие чего возникает омонимичность синтаксических конструкций (как в двух последних примерах), которая обычно снимает­ся контекстом.



 

Виды синтаксических связей

В истории лингвистики найдено несколько раз­личительных признаков, на основе которых можно определить виды синтаксических связей, и установлено несколько их оппозиций. Наибольшую позна­вательную ценность имеют те из них, которые учи­тывают все типы синтаксических соединений и, сле­довательно, приложимы ко всем случаям синтакси­ческой связи. Именно такой общей оппозицией яв­ляется традиционное противопоставление сочини­тельной связи подчинительной.

Сочинение и подчинение противостоят друг другу по признаку наличия ~ отсутствия детермина­ции, т. е. формально-строевых отношений опреде­ляемого и определяющего, главного и зависимого компонентов, "хозяина" и "слуги". При подчинении эти отношения есть и роль компонентов в создании конструкции различна, следовательно, они разнофункциональны. При сочинении их нет и компо­ненты однофункциональны, они играют одинако­вую роль в создании синтаксической конструкции; ср.: комната под лестницей - комната и лестница.

Однофункциональность компонентов словосочетания, свой­ственная сочинительной связи, не предполагает их однооформленности. Однофункциональные компоненты, связанные сочинительной связью, могут быть и разнооформленными: вовремя и без потерь убрать урожай; Червонец был запачкан и в пыли (Кр.); Много лет дружа с Насилием Ивановичем и неоднократно приглашаемый им посетить его, я удосужился сделать это, когда хозяина не было дома (Лид.) Частный случай разнооформленности представлен в конструкциях, где сочинительной связью соединены форма слова и предложение: Так хорошо тогда мне вспоминать заросший пруд и хриплый звук ольхи, что где-то у меня живут отец и мять, которым наплевать на все мои стихи (Ес).

Однофункциональность компонентов словосочетания при сочинительной связи предполагает их обязательную семантическую одноплановость. Однако эта одноплановость может быть не того направления, по которому синтаксическая традиция различает члены предложения. Сочинительная связь возможна и между та­кими словоформами, которые являются разными членами пред­ложения. Это имеет место в предложениях, где сочинительная связь может объединять вопросительные, отрицательные, неопре­деленные и обобщающие местоимения, являющиеся разными чле­нами предложения: Где, когда, какой великий выбирал путь, чтоб был протоптанный и легкий? (В.М.); Мы все учились поне­многу чему-нибудь и как-нибудь (П.); Никто и никогда его в этом не убедит; Все и везде говорили одно и то же. Однофункциональность в таких случаях складывается на основе общей роли компонентов, соединяемых сочинительной связью, в создании во­просительной, отрицательной, неопределенной или обобщенной семантики предложения.

Разнофункциональность или однофункциональность соединяемых синтаксической связью компо­нентов конструкции отчетливо обнаруживается при включении образуемой ими единицы в усложненную конструкцию в качестве ее зависимого компонента. При этом соединенные подчинительной связью разнофункциональные компоненты словосочетания за­нимают разные позиции: главный компонент стано­вится определителем вновь введенного компонента, а зависимый - определителем этого определителя. Это проверяется возможностью свертывания конструкции: в составе образовавшейся усложненной конструкции главный компонент при сохранении зависимого не может быть опущен. Ср.: интересная книга -читать интересную книгу - читать кни­гу при невозможности словосочетания "читать ин­тересную"; то же в сложном предложении: Он вспомнил, кому отдал книгу. - Я требовал, чтобы он вспомнил, кому отдал книгу. - Я требовал, чтобы он вспомнил при невозможности предложе­ния "Я требовал, кому он отдал книгу".

Между тем соединенные сочинительной связью однофункциональные компоненты занимают в соста­ве усложненной конструкции, куда они введены в качестве определяющего компонента, одну позицию, что доказывается возможностью опущения любого из них; ср.: (и) газеты, (и) журналы - выписы­вать (и) газеты, (и) журналы - выписывать (и) газеты - выписывать (и) журналы; так же в сложном предложении: Книг нужных нет, и време­ни свободного мало. - Он сейчас не занимается, потому что книг нужных нет и (потому что) времени свободного мало. - Он сейчас не занимает­ся, потому что книг нужных нет. - Он сейчас не занимается, потому что времени свободного мало.

Сочинительная и подчинительная связь различа­ются также средствами выражения. Это различие имеет две стороны.

Средства выражения сочинительной связи одинаковы на разных уровнях (на уровне словосоче­тания и простого предложения и на уровне сложного предложения), в то время как средства выражения подчинительной связи на разных уровнях суще­ственно различны.

Сочинительная связь не выражается формами слова. Основным средством передачи сочинительной связи являются сочинительные союзы, которые имеют свойство оформлять связи между любыми однофункциональными компонентами синтаксической единицы: и между формами слов и между предло­жениями. При перечислительных смысловых отно­шениях сочинительная связь выражается без сою­зов - порядком слов и многочисленностью ряда: соединенные сочинительной связью компоненты располагаются непосредственно один за другим и их однофункциональность выражается самим фактом неопределенного количественного состава ряда (не обязательно два компонента).

И у сочинительной, и у подчинительной связи есть общие, т.е. представленные и на уровне слово­сочетания и простого предложения, и на уровне сложного предложения, дифференциальные признаки.



 

Виды сочинительной связи

Дифференциальным признаком сочинительной связи, характеризующим ее на всех уровнях, яв­ляется количество объединяемых в одном акте свя­зывания компонентов конструкции, или признак закрытости ~ открытости. Закрытой сочинительной связью могут быть соединены при одноразовом ее применении только два компонента: не сестра, а брат; Ты любишь горестно и трудно, а сердце жен­ское шутя (П.). Открытой сочинительной связью может быть соединено сразу неопределенное количество компонентов: Мне чудятся то шумные пиры, то ратный стан, то схватки боевые (П.); То ли снится, то ли мнится, показалось что невесть, то ли иней на ресницах, то ли вправду что-то есть (Тв.). Число компонентов при открытой сочинитель­ной связи определяется экстралингвистически (объемом той информации, которая включается в конструкцию, образуемую открытой сочинительной связью): Мелькают мимо будки, бабы, мальчишки, лавки, фонари, дворцы, сады, монастыри, бухарцы, сани, огороды, купцы, лачужки, мужики, бульвары, башни, казаки, аптеки, магазины моды, балконы, львы на воротах и стаи галок на крестах (П.). Не­смотря на свою обширность, этот ряд мог бы быть и большим.

Открытая и закрытая сочинительные связи раз­личаются также характером смысловых отношений, которые они выявляют, и средствами выражения: 1) только открытая связь (при соединительных смысловых отношениях) может быть выражена без союзов; закрытая связь обязательно выражается со­юзами; 2) открытую сочинительную связь выражают союзы соединительные (и, да) и разделитель­ные (или, либо и др.); закрытую сочинительную связь - союзы противительные (а, но и др.), градационные (не только...но и, да и к др.) и по­яснительные (а именно, то есть).

Закрытая сочинительная связь имеет черты, об­щие с подчинительной связью. Их объединяет преж­де всего то, что они связывают два (и только два) компонента синтаксической единицы. Общим приз­наком закрытой сочинительной и подчинительной связи является также место морфемно выраженного показателя связи. При закрытой сочинительной и подчинительной связи такой показатель находится только при одном из компонентов - и не при лю­бом, а при втором по порядку линейного развертывания конструкции в случае закрытой сочинитель­ной связи: громко, но невнятно; Журча еще бежит за мельницу ручей, но пруд уж застыл (П.) или при зависимом в случае подчинительной связи: ставить палатку; Предполагают, что лето будет, жаркое. Открытая же сочинительная связь допускает поло­жение союза перед каждым из соединяемых компо­нентов: И пращ, и стрела, и лукавый кинжал ща­дят победителя годы (П.); И мысли в голове волну­ются в отваге, и рифмы лёгкие навстречу им бегут, и пальцы просятся к перу, перо к бумаге... (П.).

Из сказанного ясно, что есть основания для про­тивопоставления открытой сочинительной связи за­крытой сочинительной и подчинительной, вместе взятым.



 

Виды подчинительной связи

Существует три дифференциальных признака, различающих виды подчинительной связи и на уровне словосочетания и простого предложения, и на уровне сложного предложения:
1) предсказующий ~ непредсказующий характер связи; 2) обязательность ~ необязательность связи; 3) природа синтак­сического отношения, выявляемого связью.

1. Предсказуемость ~ непредсказуемость связи определяется свойствами главного (определяемого) компонента словосочетания и его ролью в оформлении связи. При предсказующей связи глав­ный компонент определяет (предсказывает) форму зависимого.

Предсказующая связь может быть невариативной или вариа­тивной. При невариативной связи предсказываемая форма зави­симого компонента словосочетания является единственно возмож­ной. При вариативной связи существует выбор: одна из двух - реже трех - возможных форм. Ср.: подарить книгу (невариативная связь) - съесть кашу (каши) (вариативная связь); увлекаться поэзией (невариативная) - слыть чудаком (за чуда­ка), числиться начальником (в начальниках, в качестве началь­ника) (вариативная); заботиться о детях, (невариативная) - тосковать о детях (по детям) (вариативная).

Предсказующая связь широко и разнообразно представлена в сочетаниях слова с формой слова, когда такие свойства слова, как его принадлежность к той или иной части речи или к определенному лексико-синтаксическому либо словообразователь­ному классу, действуя порознь или в комплексе, задают определенные сочетательные свойства, прогно­зируя необходимые или возможные формы распро­странения слова.

Вместе с тем в сочетаниях слова и формы слова существует и непредсказующая связь, при которой форма зависимого компонента не предсказывается главным, а определяется тем смыслом, который вно­сится этим компонентом в конструкцию: человек у двери (за дверью, под окном), работать в саду (у верстака, за столом, под землёй), работать завтра (по вечерам, летом, с восхода до заката).

Не менее широко и разнообразно представлена предсказующая связь и в сложном предложении: она свойственна всем нерасчлененным сложноподчинен­ным предложениям, в которых главная часть содер­жит какие-то компоненты (определенные слова и формы слов), с которыми непосредственно соотнесе­на придаточная часть. Эти соотносящиеся с прида­точной частью элементы главной части (опорные или соотносительные слова) предопределяют форму при­даточной части: предсказывают союзное средство, оформляющее ее связь о главной; союзное же сред­ство, в свою очередь, предопределяет другие сторо­ны оформления придаточной части. Ср.: Он знал, что поезд придёт вечером. - Он хотел, чтобы по­езд пришёл вечером. В этих сложноподчиненных предложениях придаточная часть относится к глаго­лу-сказуемому; слова знал, хотел предсказывают появление придаточной части и союз, которым она вводится (ср. невозможность союза чтобы при слове знать и союза что при слове хотеть). В свою оче­редь союз определяет возможные формы глагола-сказуемого в придаточной части [ср. невозможность никакой другой формы, кроме формы на , во вто­ром предложении и возможность любой временной формы в первом: Он знал, что поезд приходит (пришёл, придёт) вечером].

В расчлененных же сложноподчиненных пред­ложениях форма придаточной части, и прежде всего ее "союзный оформитель", не предопределены каки­ми-то элементами главной части: тот или иной союз здесь появляется для выражения смысловых отно­шений, которые не предсказываются составом глав­ной части; ср.: Машины зажгли фары, так как уже стемнело. - Машины зажгли фары, когда уже стемнело.

2. От предсказуемости ~ непредсказуемости не­обходимо отличать как особый признак обязатель­ность ~ необязательность подчинительной свя­зи, т.е. жесткую необходимость, регулярность или, напротив, только возможность, нерегулярность по­явления зависимого компонента словосочетания при главном. Признак предсказуемости часто сопровож­дается признаком обязательности связи, а признак непредсказуемости - признаком необязательности, но такое наложение не является необходимым, эти признаки связи могут встречаться и в других комбинациях.

Связь может быть предсказующей, но необяза­тельной. Именно такой является связь между существительным и определяющим его прилагательным, при которой форма главного компонента сло­восочетания предсказывает форму зависимого, но само появление его (т.е. осуществление связи) не является обязательным.

Случаи обязательности употребления согласуемой формы при существительном (достаточно частые и разнообразные) никогда не связаны с синтаксическими свойствами определяемого существи­тельного: часто они объясняются лексическими или даже экстралингвистичоскими причинами; ср.: девушка с голубыми глазами при невозможности словосочетания "девушка с глазами", сидеть с закрытыми глазами при невозможности словосочетания "сидеть с глазами".

Соответствующее явление представлено и в сложном предложении; предсказующей, но необяза­тельной является связь в присубстантивных предложениях: Вот опальный домик, где жил я с бедной нянею моей (II.)

В русском языке наблюдается и обратная комби­нация признаков предсказуемости ~ непредсказуе­мости и обязательности ~ необязательности: связь обязательная, но непредсказующая. Она имеет место в словосочетаниях типа находиться в столе (на столе, под столом, около стола и т. п.), образован­ных глаголами со значением пребывания в опреде­ленном пространстве, которые требуют распростра­нителя с локальным значением, но не предсказы­вают его формы. Тем же набором признаков обяза­тельности и непредсказуемости обладают сложные предложения типа Он был так грязен, что только и мечтал о ванне или: Он был так грязен, словно только что вылез из печной трубы. Наличие в главной части сложноподчиненного предложения (всегда препозитивной) указательного местоимения со специфическим для этих предложений вме­щающим значением свидетельствует об обязатель­ности следования за ней придаточной части, но фор­ма придаточной части не предсказана: придаточная часть может вводиться союзом что или союзами ир­реального сравнения, в зависимости от характера смысловых отношений с главной частью.

3. Природа синтаксического отношения, выявляемого подчинительной связью, может быть двух родов: синтаксические отношения не обусловливаются лексическими свойствами зависимого ком­понента словосочетания или обусловливаются ими. Ср.: любоваться вечером (лесом, самолётом) - воз­вращаться вечером (лесом, самолётом) - в первом случае независимо от лексического значения су­ществительного отношения объектные, во втором в зависимости от лексического значения существительного - разные обстоятельственные отношения (временное, пространственное, способа действия). Эти два вида отношений разграничены Е. Куриловичем применительно к отношениям, выражаемым падежами существительного. Но установленная им оппозиция "синтаксических" значений, с одной сто­роны, и "семантических", "конкретных", "нареч­ных" - с другой, существует не только в области падежных значений, она характеризует вообще под­чинительную связь.

Синтаксические отношения, формирование кото­рых не зависит от лексического наполнения зависи­мого компонента конструкции, или собственно синтаксические отношения, наиболее абстракт­ны и потому обнаруживаются не только в извлечен­ных из реальной речи словосочетаниях, но и в не употребляемых, однако грамматически правильных словосочетаниях типа зелёные идеи, яростно спать или в искусственно составленных из несуществую­щих морфем словосочетаниях типа глокая куздра. В придуманном Л.В. Щербой примере Глокая куздра штеко будлакула бокра и курдячит бокрёнка почти исчерпывающе представлены все виды собственно синтаксических отношений на уровне словосочета­ния и простого предложения. Это агентивные от­ношения - между производителем действия и са­мим действием (куздра будланула, куздра курдячит), объектные отношения - между действием и ближайшим объектом его (будланула бокра, курдя­чит бокрёнка) и определительные отношения (глокая куздра, штеко будлакула). Здесь не пред­ставлены только отношения предмета к пред­мету, выражаемые родительным присубстантивным: комната детей, Гамлет Смоктуновского, белизна снега, букет цветов, приезд брата, защита родины.

Собственно синтаксические отношения су­ществуют и в сложном предложении. Ими связаны входящее в состав главной части сложноподчиненно­го предложения существительное и зависящая от него присубстантивная придаточная часть (опреде­лительные отношения): В печной трубе заворочалось мохнатое существо, которым пугают детей (Пауст.); Есть в мире сердце, где живу я (П.), а также компаратив в главной части и зависящая от него прикомпаративная придаточная часть (объектные отношения): Мы отдадим, больше, чем взяли. Специфическими собственно синтаксическими отно­шениями связываются части изъяснительных и местоименно-соотносительных сложноподчинен­ных предложений.

Синтаксические отношения, формирующиеся на основе лексического наполнения зависимого компо­нента конструкции, или лексико-синтаксические отношения, более конкретны и потому более разно­образны; это отношения неближайшего, специа­лизированного объекта разного рода (орудия, соучастника и т. п.) и различные обстоятельственные отношения. В большинстве случаев они являются общими для словосочетания и сложного предложения и выражаются семантически, а иногда и словообразовательно соотносительными предлога­ми (в словосочетании) и союзами (в сложном пред­ложении): для - для того чтобы, после - после того как, несмотря на - несмотря на то что.

Собственно синтаксические отношения сопро­вождают предсказующую связь, в то время как непредсказующая связь предполагает лексико-синтаксические отношения. Обратной же связи между этими признаками нет. Предсказующая связь может сопровождаться семантико-синтаксическими отно­шениями, что наблюдается в предложных словосочетаниях типа вынуть из ящика, пододвинуть к сто­лу, переправиться через реку, в составе кото­рых предлоги, предсказанные словообразовательной структурой слова (приставкой), имеют конкретные пространственные значения, поддерживаемые лекси­ческим значением существительного.

Характер смысловых отношений никак не связан с признаком обязательности ~ необязательности свя­зи. Обязательная связь может характеризоваться как собственно синтаксическими, так и лексико-синтаксическими отношениями: нуждаться в под­держке (обязательная связь и собственно синтакси­ческие отношения), поселиться в деревне (обяза­тельная связь и лексико-синтаксические отноше­ния). То же возможно и для необязательной связи: дружная работа, дружно работать (необязательная связь и собственно синтаксические отношения), ра­ботать в деревне, дом в лесу (необязательная связь и лексико-синтаксические отношения).

Как уже отмечалось, подчинительная связь, в отличие от сочинительной, не обнаруживает единства в оформлении на разных уровнях: средства выражения подчинительной связи на уровне слово­сочетания и простого предложения и на уровне сложного предложения существенно различны. Только одна особенность оформления свойственна подчинительной связи в целом: средство выражении связи (морфема или служебное слово) помещается обязательно при зависимом компоненте синтаксической единицы.

Различие в средствах выражения подчинитель­ной связи на разных уровнях делает необходимым их обособленное рассмотрение, так как на основе этого различия выделяются виды подчинительной связи на уровне словосочетания и простого предло­жения и на уровне сложного предложения. Тради­цию русской науки и составляет именно раздельное рассмотрение подчинительной связи, с одной сторо­ны, в словосочетании и в простом предложении, где представлены разные виды зависимости формы сло­ва, а с другой - на уровне сложного предложения, где представлены разные виды зависимости преди­кативной единицы.



 

Согласование

Синтаксическая традиция выработала морфоло­гическое в своей основе деление подчинительной связи на уровне словосочетания и простого предложения (т.е. деление зависимости формы слова) на три вида: согласование, управление и примыкание.

Согласованием принято называть такую под­чинительную связь, при которой отношение зависи­мого компонента словосочетания к главному выра­жается его уподоблением главному в одноименных грамматических категориях. Традиционное опреде­ление отражает самые частотные и вместе с тем про­стые случаи согласования, при которых с изменени­ем формы главного компонента словосочетания ме­няется форма зависимого. В более сложных случаях происходит не уподобление, а сложное соотнесение формы главного и зависимого компонентов.

Главный компонент словосочетания при согласо­вании всегда существительное, а зависимый обяза­тельно принадлежит к грамматическим классам, имеющим формы с синтаксическим значением.

Простейший вид согласования представлен в сло­восочетаниях, зависимый компонент которых выра­жен прилагательным (в том числе и местоимением-прилагательным и порядковым числительным или причастием): морозный день, что-то необычное, этот дуб, сама мать, третий этаж, наблюдаемое явление, поющий человек. В этих словосочетаниях существительное, составляющее главный компонент (оно может быть в любой форме), соединяется с той частью форм другого слова (прилагательного), со­ставляющей зависимый компонент, которые нужны для его соотнесения с формами главного компонен­та. Так, в словосочетаниях морозный день, морозного дня, морозные дни... используются падежные формы единственного числа мужского рода и множествен­ного числа прилагательного, так как существитель­ное день мужского рода и изменяется по падежам и числам; в словосочетаниях что-то необычное, чего-то необычного... - падежные формы единственного числа среднего рода, так как местоименное суще­ствительное что-то среднего рода изменяется по падежам, но не имеет форм множественного числа; все остальные формы прилагательных (падежные формы женского и среднего рода слова морозный, падежные формы мужского и женского рода и множественного числа слова необычный) в данных словосочетаниях не используются.

На основе согласования могут также образовать­ся словосочетания, в которых часть форм слова (главный компонент) связана с соответствующей частью форм другого слова (зависимый компонент). Это наблюдается в формах косвенных падежей соче­таний существительных с количественными числи­тельными (числительное здесь зависимое слово и со­гласуется с существительным в падеже: дом с тремя окнами, на семи ветрах) в отличие от форм прямых падежей (именительный и совпадающий с ним вини­тельный падежи), в которых числительное выступа­ет как главный компонент и требует формы роди­тельного падежа существительного: три дома, дом в три окна, семь ветров.

На основе согласования могут быть образованы словосочетания, в составе которых соединены два слова во всем объеме своих форм; это сочетание су­ществительного с существительным: путь-дорога (ср.: пути-дороги, путём-дорогою), красавица-зорька, инженер-строитель, колхоз-гигант.

Все эти виды сочетаний можно рассматривать как специфическое для согласования видоизменение синтаксического соединения "слово + форма слова".



 

Согласование сказуемого с подлежащим

Особым видом синтаксической связи является координация – согласование главных членов в двусоставном предложении; она может быть полной, синтаксической: девочка уснула, стол сломался; и неполной, семантической. Внешне координация подлежащего и сказуемого сходна с подчинительной связью согласования, но внутренний характер этой связи и ее основные грамматические признаки несколько иные. Так, при согласовании зависимое слово подчиняется главному во всех формах, при координации происходит взаимное согласование и ни одну из форм нельзя назвать главной или зависимой, а также согласование осуществляется не во всех общих формах. Основное отличие координации заключается еще и в том, что при данном виде связи возникают предикативные отношения.

Координация нередко рассматривается и как вид согласования. Синтаксическая традиция рассматривает как со­гласование и связь между формами слов: формой именительного падежа существительного (подлежа­щее) и спрягаемой формой глагола (сказуемое). По своему формально-синтаксическому механизму эта связь имеет много общего со связью между су­ществительным и формами прилагательного, на ко­торую ориентировано традиционное определение со­гласования как уподобления зависимого компонента словосочетания главному в одноименных грамматических формах.

Форма именительного падежа существительного и спрягаемая форма глагола или краткая форма прилагательного, подобно существительному и при­лагательному в субстантивном словосочетании, бы­вают объединены общностью форм числа и рода: Лес обнажился, поля опустели (Н.); Тиха украинская ночь, прозрачно небо (П.). Поскольку существитель­ные не изменяются по родам, а некоторые из них имеют форму только одного числа, глагол же во всех спрягаемых формах изменяется по числам (а в про­шедшем времени и сослагательном наклонении и по родам) и краткие формы прилагательных тоже из­меняются по числам и родам, то имеются чисто формальные основания считать главным компонен­том данных словосочетаний форму именительного падежа существительного и видеть в общности форм числа и рода результат соотнесения с ним спрягае­мой формы глагола и краткой формы прилагатель­ного. Направление синтаксической связи от подле­жащего к сказуемому и ее предсказующий характер с очевидностью проявляются в конструкциях типа Сметана скисла; Молоко скисло; Сливки скисли, где полностью устранена возможность толкования формы сказуемого как независимой от формы под­лежащего, так как сказуемое здесь повторяет грам­матические "капризы" подлежащего и его форма не может быть понята как непосредственно мотивиро­ванная внеязыковой действительностью.

Более сложный случай согласования представлен в предложениях, где место существительного занято числительным, инфинитивом или другим "замес­тителем", не имеющим числа и рода. В таких предложениях нет уподобления сказуемого подлежащему в числе и роде, так как подлежащее не имеет этих категорий. Однако предсказующий характер связи и направление ее от подлежащего имеются и здесь: подлежащее предсказывает сказуемое в совершенно определенной форме - в форме единственного чис­ла, а при изменяемости сказуемого по родам - среднего рода: Отступать было покрыть себя позо­ром; Грянуло "ура". Таким образом, форма един­ственного числа среднего рода выступает как выра­жение соотнесенности сказуемого с подлежащим, не охарактеризованным по числу и роду.

При подлежащем с лексическим значением числа или неопределенного количества форма соотнесен­ности усложняется, она становится вариативной - среднего рода единственного числа или множествен­ного числа: Пятеро ушло (ушли); Несколько чело­век пришло (пришли). Последний вариант (мн. ч.), в котором грамматическая традиция видит "согласование по смыслу", отражает влияние на со­отнесенность формальных признаков связываемых компонентов конструкции содержания главного компонента - подлежащего (наличия в нем значе­ния множества). Выбор формы сказуемого в случа­ях, когда система языка предполагает ее вариатив­ность, определяется узусом и нормой.

Менее очевидно влияние формы именительного падежа существительного на форму лица глагола.

Характер грамматического значения лица и положение кате­гории лица в системе грамматических категорий сложны. Это отражается в толковании категории лица разными учеными: кате­горию лица либо относят к семантически содержательным и включают в число предикативных категорий, либо рассматривают как собственно синтаксическую, согласовательную категорию.

Включение категории лица, наряду с категориями времени и модальности, в комплекс, образующий предикативность, вызывает ряд возражений. Значение лица не является специфически "предложенческим" грамматическим значением, так как, в отличие от значения времени и наклонения, оно не составляет принадлеж­ности только спрягаемой формы глагола. Значение лица несут все личные местоимения (существительные: я, ты, он; прилагатель­ные: мой, твой, его; наречия: по-моему, по-твоему). Поэтому в предложении может быть выражено сразу несколько разных значений лица: Я его боюсь; Ты взял мои очки. Однако и здесь связь сохраняет свой предска­зующий характер. Личные местоимения 1-2-го лица прогнозируют соответствующие формы глагола-сказуемого; все другие существительные, не охарак­теризованные по категории лица, - форму 3-го ли­ца: Мы отдохнём; Лес шумит. В последнем случае связь не имеет характера уподобления (сущест­вительные, за исключением личных местоимений, не имеют категории лица) и форма 3-го лица глагола выступает как формальное выражение соотнесен­ности с формой именительного падежа существи­тельного, не охарактеризованного по категории лица (ср. соответствующее явление из области согласова­ния по числу и роду). Квалифицируя связь сказуемого с подлежащим, не охарактеризованным по ка­тегориям рода, числа и лица, как согласование, грамматисты опирались на интуитивное ощущение общности механизма связи в сочетаниях типа хоро­шая погода, я иду, с одной стороны, и грянуло "ура", лес шумит - с другой. Исходя из традиционного понимания согласования как уподобления видеть согласование в связи сказуемого с подлежащим нельзя. К согласованию эти случаи относили вопре­ки принятому определению согласования как упо­добления на основе интуитивного более широкого представления о сущности согласования. Учитывая данные случаи, согласование можно определить бо­лее точно - как соотнесенность форм главного и зависимого компонентов словосочетания, которая проявляется в том, что зависимый компо­нент уподобляется главному в одноименных формах числа и рода или лица либо сигнализирует своей формой о неохарактеризованности главного компо­нента со стороны числа, рода, лица.

Характеристика связи между формой именитель­ного падежа существительного и спрягаемой формой глагола не исчерпывается установлением согласова­ния, направленного от существительного к глаголу. Имеется и другая зависимость, которая реализуется в исходящем от спрягаемой формы глагола требова­нии определенной формы существительного, именно именительного падежа. Это требование определяется двумя характеристиками глагола-сказуемого. Во-первых, исходящее от глагола-сказуемого требование формы именительного падежа существительного определяется лексико-грамматической природой гла­голов, способных вступать в такое сочетание, со­ставляя одну из сторон сочетательных свойств гла­гола. Сочетаться с формой именительного падежа существительного могут так называемые личные глаголы, в отличие от безличных, сочетательные свойства которых не допускают употребления при них надежной формы существительного; ср.: Я сплю. - Мне спится; - Он не сидит на месте. - Ему не сидится на месте. Спрягаемые формы гла­голов, сочетательные свойства которых не допускают соединения их с формой именительного падежа су­ществительного (безличных), не имеют согласовательных категорий; они не изменяются по числам, родам и лицам, у них только одна форма: 3-е лицо единственного числа в настоящем и будущем време­ни и среднего рода в прошедшем времени и сослага­тельном наклонении, - что является знаком несое­динимости глагола с именительным падежом су­ществительного.

Во-вторых, исходящее от глагола-сказуемого тре­бование формы именительного падежа существи­тельного определяется грамматической формой гла­гола. Сочетаться с формой именительного падежа глаголы могут лишь в спрягаемой форме, инфини­тив не допускает сочетания с формой именительного падежа существительного; ср.: Я сплю. - Мне спать; Он не сидит на месте. - Ему не сидеть на месте.

В случаях типа И царица - хохотать (П.) наличие формы именительного падежа объясняется тем, что инфинитив занимает позицию спрягаемой формы глагола, получая модально-временные характеристики, свойственные спрягаемой форме, и образуя пред­ложения, смысл которых тот же, что и у предложений, вклю­чающих спрягаемую форму глагола; транспозиция, как это обычно бывает, сопровождается экспрессивно-стилистическими наслое­ниями, которые определяют своеобразие предложений с инфини­тивом в позиции спрягаемой формы.

Зависимость подлежащего от сказуемого можно определить как управление, так как она выражается постановкой зависимого существительного в определенном (в данном случае в именительном) падеже. Здесь присутствует и другой характеристиче­ский признак управления: выражение связи опреде­ляется лексико-грамматической природой главного компонента словосочетания - тем, что это личный (не безличный) глагол. Своеобразие же этой связи в том, что определяющим фактором является не толь­ко лексико-грамматическая природа главного компонента, но и его форма - спрягаемая, в отличие от инфинитива, управляющего дательным падежом.

Наличие в сочетаниях формы именительного па­дежа существительного и спрягаемой формы глагола двойной разнонаправленной зависимости (требование соотнесенности в числе, роде, лице, исходящее от формы именительного падежа существительного, и требование формы именительного падежа, исходя­щее от спрягаемой формы глагола) заставляет ква­лифицировать их как сочетания со связью взаимо­зависимости, образующейся сосуществованием со­гласования, в котором реализуется зависимость ска­зуемого от подлежащего, и управления, в котором реализуется зависимость подлежащего от сказуе­мого.

Во взаимозависимости между подлежащим и ска­зуемым обычно видят специфику связи компонен­тов предикативного словосочетания, ее особенный, "предложенческий" характер. Между тем данный тип взаимозависимости свойствен и одному виду не­предикативных словосочетаний. Аналогичное сосу­ществование разнонаправленных согласования и управления имеет место в словосочетаниях, образо­ванных формами именительного-винительного паде­жа числительного, изменяющегося по родам, и ро­дительного падежа существительного: два друга - две подруги; полтора часа - полторы недели. В этих словосочетаниях числительное зависит от существительного, что выражается его согласованием с существительным в роде, и вместе с тем управляет существительным, требуя от него формы родитель­ного падежа. Как и в сочетании "подлежащее + ска­зуемое", управление исходит не от слова (числи­тельного), а от его формы именительного-вини­тельного падежа (ср. формы косвенных падежей, в которых числительное не управляет существитель­ным, а согласуется с ним: двух друзей, двум друзьям и т. д.). Своеобразие данного случая управления в том, что числительное определяет форму не только падежа, но и числа зависимого существительного. Эта черта отличает вообще управление числитель­ных существительными.

Специфика связи подлежащего со сказуемым за­ключается в своеобразной конструктивной роли сое­диняемых ею компонентов предложения. Подлежа­щее и сказуемое не составляют, подобно сочетаниям взаимосвязанных форм числительного и существи­тельного, одного комплексного компонента предло­жения. Сказуемое, являясь носителем предикатив­ности, образует предикативный центр предложения; подлежащее же представляет собой конструктивно необходимое распространение этого центра, наличие которого обязательно при функционировании двусо­ставного предложения как целого отдельного текста, т. е. без опоры на контекст и ситуацию, в условиях, когда в предложении представлены все его конститутивные компоненты.



 

Полное и неполное согласование

Во всех рассмотренных случаях согласования влияние главного компонента словосочетания на за­висимый распространялось на все их одноименные грамматические формы. Такое согласование принято называть полным. В отличие от него неполным согласованием называют такую связь, при которой зависимый компонент соотносится с главным не во всех одноименных формах.

Есть два случая неполного согласования. Первый случай - отсутствие соотнесенности в падеже (при уподоблении зависимого компонента словосочетания главному в числе и роде). Неполнота согласования вызывается наличием у зависимой словоформы свя­зи с двумя различными словоформами: одна из них определяет форму числа и рода, другая - форму падежа зависимого компонента. В предложении Аня не могла есть и вставала из-за стола голодной (Ч.) словоформа голодной зависит от словоформы вста­вала, что выражается формой падежа, и от словоформы Аня, что выражается соотнесенностью форм числа и рода. Второй случай - отсутствие уподоб­ления в роде; неполнота согласования вызывается тем, что форма рода у зависимого компонента слово­сочетания становится семантически наполненной: обозначает реальный пол лица. Это наблюдается в сочетаниях прилагательных с существительными мужского рода, называющими профессии или должности, когда такие существительные употребляются применительно к женщинам: наша врач, новая сек­ретарь. Подобные сочетания свойственны неофици­альной речи.



 

Управление

Управление принято определять как вид под­чинительной связи, при котором главный компонент словосочетания требует от зависимого формы опре­деленного падежа без предлога или с предлогом. Но это определение ориентировано не на все традицион­но относимые к управлению случаи, а лишь на те из них, где форма падежа существительного предска­зывается управляющим словом как обязательная.

Между тем синтаксическая традиция относит к управлению и многочисленные случаи, где форма падежа существительного непосредственно мотиви­рована выражаемым ею смыслом, а также случаи, где зависимая падежная форма существительного не обязательна. Здесь проявляется расхождение между принятой дефиницией явления и интуитивным более широким представлением о нем в науке XIX в.

Интуитивное представление об управлении со­стоит в следующем: управление мыслится как вид подчинительной связи, при котором в качестве зави­симого компонента словосочетания выступают па­дежные формы существительного в их субстан­тивной сущности, т. е. не вызванные уподоблением падежной форме главного компонента, как это имеет место у прилагательных и вообще при согласовании (ср.: в путь-дорогу, с красавицей-женой), а выражающие определенные смысловые отношения обо­значаемого ими предмета к признаку или предмету, названному главным компонентом словосочетания. В основе этого представления лежат два признака:
1) управление понимается как вид зависимости па­дежных форм существительного (непосредственно или в сочетании с предлогом); 2) управление проти­вополагается согласованию как связь, основанная не на уподобительном употреблении падежной формы.

Эти признаки отражают механизм синтакси­ческой связи, и потому они, как и признаки, на основе которых синтаксическая традиция выделяла другие виды подчинительной связи (согласование и примыкание), морфологичны, связаны с грамматическими свойствами зависимой формы слова. В этой однородности подхода к выделению управления, со­гласования и примыкания состоит сильная и при­влекательная сторона традиционного широкого понимания управления.

В целом управление представляет собой связь, направленную от слова (главный компонент словосо­четания) к форме слова (зависимый компонент), вследствие чего форма управляющего слова не влияет на форму зависимого: делать добро, делает добро, делающий добро; надеяться на успех, надеет­ся на успех, надеющийся на успех; планета людей, планеты людей, планете людей; чуждый зависти, чуждого зависти, чуждые зависти. Исключение со­ставляют только два случая, когда связью управле­ния соединены форма слова с формой слова (падежной формой существительного):

  1. Сочетания, образуемые формами сравнитель­ной степени прилагательного или наречия и превос­ходной степени прилагательного: сильнее смерти, выше гор; сильнейший из борцов, высочайшая из вершин. Однако и в этих, словосочетаниях изменение формы управляющего слова влечет за собой не изме­нение формы управляемого слова, а утрату позиции, т. е. словосочетание распадается; ср. невозможность употребления родительного беспредложного (как при компаративе) и сочетания "из + род. п." (как при форме превосходной степени) при формах положительной степени прилагательных или наречий, на­пример при сильный (сильно), высокий (высоко), приведенных выше в компаративе и форме превос­ходной степени ["сильный (сильно) смерти", "высокий (высоко) из гор"]. Следовательно, данные словоформы управляют падежными формами существительных совершенно так же, как это свойственно словам; они имеют специфические сочета­тельные свойства, т. е. синтаксически ведут себя как слова.

Сочетания, образуемые спрягаемой формой личного глагола и формой именительного падежа существительного, инфинитивом и формой дательного падежа существительного: Будет дождь. - Быть дождю; Он не уедет. - Ему не уехать; возможные для некоторых глаголов при отрицании или значении интенсивности сочетания с формой родительного падежа существительного: Не будет дождя; Не пришло ни одного человека; Натекло воды; Пона­ехало гостей.

Сочетание безличного глагола с формой косвенного падежа существительного (Больного знобит; Мне не спится; Ему взгрустнулось) с одинаковой убедительностью можно рассматри­вать и как сочетание формы слова (спрягаемой формы глагола) с формой слова (падежной формой существительного) и как сочета­ние слова (безличного глагола как лексемы) с формой слова (падежной формой существительного). Различия между сочета­ниями "форма слова + форма слова" и "слово + форма слова" здесь нет, так как безличные глаголы имеют, по существу, лишь спрягаемые формы; из числа неспрягаемых у них возможен только инфинитив, сочетательные особенности которого ограничены сое­динениями с фазовыми и модальными глаголами, которые в этом случае имеют форму безличных (ср.: знобит - начало знобить, может знобить), так что употребление формы косвенного падежа существительного в таком сочетании не может являться доказательством того, что она зависит от безличного глагола как слова.

Таким образом, главный компонент словосочета­ния при управлении может быть словом или формой слова, зависимый же - всегда форма слова, и при этом форма совершенно определенного класса - па­дежная форма существительного.

Управляющее слово может принадлежать к лю­бой части речи. Соответственно различаются гла­гольное, субстантивное, адъективное и адвербиаль­ное управление: уважать противника, соответствовать требованиям, отказать в просьбе, идти по тропинке; стакан молока, вид спорта, внимание к окружающим; готовый к работе, далёкий от жизни, похожий на гвоздь; вдвоём с братом, украд­кой от матери, сродни искусству.

Управление предстает как явление неоднородное. Это было замечено многими исследователями син­таксического строя русского языка, предлагавшими одно из двух решений: либо сузить понятие управ­ления, либо разграничить внутри управления несколько видов.

Первое направление связано с именем А.А. Потебни, который писал: "Чтобы понятие управления не расползлось в туман, следует понимать под ним только такие случаи, когда падеж дополнения опре­деляется формальным значением дополняемого (напр., винительный прямого объекта при действительном глаголе, падеж с предлогом при предлож­ном [приставочном] глаголе, как надеяться на бога). Если же дополняемое слово само по себе не указы­вает на падеж дополнения, то об управлении не мо­жет быть и речи. Другими словами, связь между дополняемым и дополнением может быть теснейшая и более отдаленная". Потебня обратил внимание на два признака подчинительной связи, по-разному проявляющиеся в разных случаях, по традиции относимых к управлению: 1) указывает ли дополняе­мое на падеж дополнения или не указывает;
2) является ли связь между дополняемым и допол­нением "теснейшей" или "более отдаленной". Эти признаки Потебня считал существующими только в таких комбинациях: дополняемое указывает на па­деж дополнения - связь "теснейшая"; дополняемое не указывает на падеж дополнения - связь "более отдаленная".

Природа первого признака очевидна: это предсказующий ~ непредсказующий характер связи. При предсказующей связи форма зависимого компонента словосочетания определяется свойствами главного - собственно грамматическими: выше гор, высочайшая из гор; лексико-грамматическими: чувствовать боль, бояться боли; словообразовательными: на­толкнуться на ошибку, оторваться от преследо­вателей. При непредсказующей связи форма зави­симого компонента словосочетания не определяется свойствами главного, выбирается из числа форм зависимого существительного как носительница имен­но того смысла, который должно выразить это существительное: идти с другом, работать в саду.

Менее ясна природа второго признака. За опре­делениями связи "теснейшая" и "более отдаленная" может стоять признак обязательности ~ необяза­тельности связи. В истории русской науки укрепи­лось именно такое понимание, и с признаком пред­сказуемости стали связывать признак обязательности, а с признаком непредсказуемости - признак необязательности.

Мысль, высказанная Потебней, оказала большое влияние на последующее изучение управления. На основе комплексного представления о предсказуе­мости-обязательности синтаксической связи, с одной стороны, и непредсказуемости-необязательности - с другой, стали различать два вида управления: силь­ное и слабое. Эти понятия были выдвинуты
А.М. Пешковским, который определил сильное управление как "такую зависимость существительного или предлога с существительным от глагола, при которой между данным падежом или данным предлогом с данным падежом, с одной стороны, и словарной или грамматической стороной глагола, с другой стороны, есть необходимая связь". Слабое управление соответственно определялось как связь не необходимая, т.е. такая, при которой зависимая форма косвенного падежа не является обязательной и не предсказывается словарными (лексическими) или грамматическими свойствами управляющего слова.

Признак обязательности ~ необязательности син­таксической связи, на который наряду с признаком предсказуемости ~ непредсказуемости ориентировано понятие сильного ~ слабого управления, долгое вре­мя не был предметом анализа, так как не отделялся от признака предсказуемости ~ непредсказуемости. Первые попытки его выделения и определения отно­сятся к середине 60-х годов XX в.

Позднее внимание исследователей привлек еще один признак, позволяющий выделить в традицион­но широких границах управления несколько видов связи. В ряде работ предлагается различать не два, а большее количество видов связи форм косвенных падежей существительных со словом, от которого они зависят. При этом делении, кроме признаков предсказуемости ~ непредсказуемости и обязатель­ности ~ необязательности, учитывается еще и харак­тер синтаксических отношений между компонентами словосочетания. Наибольшую известность получила концепция, согласно которой выделяются три вида зависимых форм косвенных падежей: сильное управление, сла­бое управление и именное (или падежное) примыка­ние. Основным признаком, на основе которого раз­граничиваются эти виды связи, является характер синтаксических отношений, а следовательно, и ха­рактер значения падежных форм. Только этот приз­нак и отличает именно примыкание от управления (сильного и слабого вместе): при управлении выра­жаются объектные и субъектные отношения, а так­же отношения, называемые восполняющими (комплетивными), и падежные формы сохраняют свое предметное значение, а "при именном примыкании возобладавшим оказывается не предметное значение примыкающего имени, а атрибутивное (в широком смысле этого слова) значение самой падежной фор­мы или всей предложно-падежной группы, которая выступает в этом случае как потенциальное наречие или потенциальная "прилагательная форма".

Семантический же признак, но уже наряду с признаком обязательности ~ необязательности связи различает в этой концепции сильное и слабое управ­ление: при сильном управлении выражаются соб­ственно объектные или комплетивные отношения и появление зависимой падежной формы предопреде­лено как регулярное, а при слабом управлении "объектные, субъектные или комплетивные отноше­ния осложнены отношениями собственно-характеризующими или обстоятельственно-характеризую­щими" и появление зависимой падежной формы как регулярное не предопределено.



 

Примыкание

Примыкание - это вид подчинительной связи, который выражается не изменением формы зависи­мого компонента словосочетания, а лишь "его местоположением, его зависимой грамматической функ­цией, его смыслом, несамостоятельным характером выражаемого им грамматического отношения", поэтому в качестве зависимых компонентов при примыкании выступают неизменяемые слова и такие формы изменяемых слов, которые не выражают их синтаксической зависимости.

Примыкающими бывают наречия, глагол в ин­финитиве или в форме деепричастия, неизменяемое прилагательное или прилагательное в простой форме сравнительной степени: повернуть направо, ехать верхом, очень старый; люблю плавать, привычка курить; идёт прихрамывая; пальто беж; Дети постарше шли впереди.

Связью примыкания соединены с существитель­ными формы притяжательного местоимения
3-го лица его, её, их (грамматически близкие неизменяе­мым прилагательным), у которых нет форм падежа, а формы рода и числа номинативно значимы и не участвуют в выражении связи: его семья (дом, де­ти), её семья (дом, дети), их семья (дом, дети).

Примыканием является связь между существи­тельным и несогласованной с ним формой зависи­мого существительного или группой форм существи­тельных, в целом составляющей зависимый компо­нент словосочетания: озеро Байкал (ср.: на озере Байкал), деревня Броды (ср.: из деревни Броды), станция "Университет" (ср.: к станции "Уни­верситет"), журнал "За рубежом" (ср.: в журнале "За рубежом"), магистраль Москва - Петербург (ср.: по магистрали Москва - Петербург). Форма зависимого существительного в этих словосочетани­ях сама по себе не служит для выражения связи, т.е. ведет себя как неизменяемая. Связь выражается специфическим для примыкания способом: контакт­ным постпозитивным расположением примы­кающего компонента, вхождением его в одну син­тагму с определяемым словом, соотношением значе­ний главного и зависимого компонентов словосоче­тания.

На основе примыкания всегда сочетаются слово (главный компонент) и форма слова (зависимый компонент). Главный компонент словосочетания, основанного на примыкании, никогда не бывает формой слова: идти (идёт, идущий, идя) быстро, идти (идёт, идущий, идя) купаться, идти (идёт, идущий, идя) пританцовывая (вприпрыжку).

В качестве главного компонента словосочетания при примыкании могут выступать слова разных грамматических классов, однако их сочетательные возможности в рамках примыкания строго ограни­чены собственно грамматическими или семантиче­скими условиями. Качественные наречия, например, совершенно невозможны при существительных, а деепричастия могут употребляться только при гла­голах. Инфинитив может быть употреблен почти при любой части речи (при существительном, прилага­тельном, наречии, глаголе), но не при каждом слове, принадлежащем к этим частям речи. Инфинитив свободно примыкает лишь к словам, в значении ко­торых содержится модальный элемент: хочу пу­тешествовать, страсть путешествовать, готов путешествовать, нельзя путешествовать. Среди глаголов (и только среди них) есть еще две семанти­ческие группы слов, к которым примыкает инфини­тив, - фазовые глаголы: начал учиться, бросил курить, продолжает говорить и глаголы движе­ния: приехал учиться, зашёл поговорить. Разные семантические группы наречий сочетаются с разны­ми группами глаголов. Так, качественные и количественные наречия возможны далеко не при каждом глаголе [ср. невозможность их при глаголах нахо­диться, очутиться, принадлежать и т. п.; ср. до­пустимость только наречия с количественным зна­чением при глаголе везти (отчаянно везёт)]. Более свободны обстоятельственные наречия (особенно ло­кальные и темпоральные), которые возможны при словах разных грамматических и семантических классов: заметить справа, работать допоздна, со­гласиться поневоле, сказать сгоряча; квартира на­против, лес зимой, жаркая летом одежда, зелёная зимой ель. Возможность примыкания того или иного обстоятельственного наречия к тому или иному сло­ву определяется соотношением их лексических зна­чений.



 

Слово как объект синтаксиса

В синтаксисе обнаруживается резкое различие между знаменательными и незнаменательными сло­вами.

Знаменательное слово в синтаксисе раскрывается со стороны своей сочетаемости, то есть способ­ности вступать в подчинительную связь. Таким образом, описание синтаксиса знаменательного слова состоит в характеристике его сочетательных свойств, которые реализуются в синтаксических соединени­ях, построенных на основе подчинительной связи. Следует заметить, что слово как совокупность всех своих форм не может вступать в сочинительную связь и выполнять какую-либо функцию в предложении, являться его членом: это делают формы слова.

В зависимости от направления анализа синтак­сических соединений, основанных на подчинительной связи, от того, как выбрана исходная точка анализа, различают активную и пассивную сочетаемость.

Активная сочетаемость (или валентность) - это сочетательные свойства главного компонента словосочетания, "хозяина", характеристика того, что именно способен он к себе присоединять в качестве своих определителей, того, каких "слуг" предполага­ет этот "хозяин". Пассивная сочетаемость - это сочетательные свойства зависимого компонента сло­восочетания, "слуги", характеристика того, к чему он способен присоединяться в качестве определителя, того, какого "хозяина" предполагает этот "слуга".

Так, словосочетание дружная работа может быть рассмотрено в плане активной сочетаемости слова работа и в плане пассивной сочетаемости словофор­мы дружная. В первом случае анализ ведется от главного компонента словосочетания - слова рабо­та и при этом выясняется, что это слово, как любое существительное, может присоединять к себе согла­суемую с ним форму прилагательного. Во втором случае анализ идет от зависимого компонента словосочетания - словоформы дружная и при этом выяс­няется, что эта форма выбирается из числа форм прилагательного дружный по требованию главного компонента словосочетания (работа) в соответствии с правилами согласования.

Слово в синтаксисе характеризуется в плане ак­тивной сочетаемости. О пассивной сочетаемости сло­ва говорить нельзя, так как в составе подчинитель­ного синтаксического соединения слово со всей своей парадигмой всегда является главным компонентом, исполняет только роль "хозяина" и никогда не вы­ступает как "слуга".

Границы слова в синтаксисе иные, чем в лекси­ке. Многозначное слово, являясь объединением не­скольких лексико-семантических вариантов (ЛСВ), представляет одну лексему, но, как правило, соче­таемость у его ЛСВ разная и это делает одну лексему соединением нескольких слов как синтаксических объектов. Ср.: Человек быстро идёт от калитки к дому; Дорога идёт от леса к реке; Время быстро идёт. В первом предложении лексема идти пред­ставлена ЛСВ со значением 'двигаться, переступая ногами'; в этом значении идти предполагает опреде­лители направления движения по исходной и конеч­ной точкам (от калитки к дому) и допускает каче­ственно-характеристический определитель (быстро). Во втором предложении идти обозначает 'пролегать, быть расположенным'; в этом значении идти пред­полагает те же локальные определители (от леса к реке), но не допускает качественно-характеристи­ческого определителя (ср. невозможность предложе­ния "Дорога быстро идёт от леса к реке"). В тре­тьем предложении, где лексема идти представлена ЛСВ 'двигаться', невозможны локальные определи­тели, однако допускается качественно-характеристи­ческий определитель (быстро). Таким образом, каждый ЛСВ лексемы идти имеет свою специфи­ческую сочетаемость и выступает как особый объект синтаксиса.

Различия в сочетаемости ЛСВ одной лексемы широко распространены. Поэтому есть основания признать, что слово как синтаксический объект представляет собой совокупность форм (морфоло­гическую парадигму), но не совокупность значений. Слово как синтаксический объект - это ЛСВ, носитель одного значения, имеющий одни и те же соче­тательные свойства в составе возглавляемых им син­таксических соединений, образованных на основе подчинительной связи.

На основе подчинительной связи образуются сое­динения, главным компонентом которых является слово как синтаксический объект, двух родов:

  1. "слово + форма слова": говорить с другом, гово­рить о новостях, громко говорить, громкий разговор;

  2. "слово + предложение, т.е. предикативная еди­ница": стена, в которой не было окон; знать, что перебивать взрослых нельзя; хотеть, чтобы всё уладилось мирно. Первые есть все основания назвать подчинительными словосочетаниями (или просто словосочетаниями - при узком понимании этого термина); такое название имеет давнюю и стойкую традицию в отечественной науке. Вторые включают в себя компонент (зависимый), который обладает предикативностью, а это не соответствует граммати­ческому статусу словосочетания.

Синтаксические соединения и того и другого ти­па в речи существуют в составе простых предложе­ний (соединения первого типа) или сложных предложений (соединения второго типа). Их изолирован­ное употребление предполагает определенные тек­стовые условия. Наиболее типична для такого употребления функция заголовка: Человек, который смеётся; Фестиваль, какого ещё не было; День, когда надо уйти (заголовки).

Соединения первого типа (подчинительные слово­сочетания) образуют все слова, соединения второго типа - слова лишь двух классов, выделяемых по разным признакам.

1.  Все существительные обладают способностью присоединять к себе придаточную часть сложнопод­чиненного предложения, вводимую союзным словом который или его "заместителями": дверь, в которую мы вошли (к двери, в которую мы вошли; о двери, в которую мы вошли...); берёза, что стояла у колодца (у берёзы, что стояла у колодца...); тревога, какой я не знал раньше (с тревогой, какой я не знал раньше...); такие придаточные называют присубстантивными.

2. Существует достаточно обширный класс слов, которые способны присоединять к себе придаточные части с союзами что, чтобы и их "заместителями", а также союзными словами и частицей ли; такие придаточные называют изъяснительными. В этот класс, выделяемый на семантическом основании, входят слова со значением характеристики речевого акта (говорить, спрашивать, приказывать и др.), восприятия (видеть, слышать и др.), интеллекту­альной и эмоциональной деятельности (знать, пред­полагать, чувствовать и др.), оценки (хорошо, нужно и др.) - словом, все лексемы, способные вы­разить то или иное отношение мыслящего субъекта к "положению дел", называемому в придаточной части сложноподчиненного предложения, или к самому речевому акту: сказать (сказал, сказавший...), что Волга впадает в Каспийское море; попросить (попрошу, попросив...), чтобы встречу перенесли; ощутить (ощущает, ощущая...), как сильно бьётся сердце; сообразить (сообразил, сообразивший...), какие вещи (что) взять с собой; неизвестно, где мы встретимся; непонятно, идёт ли дождь.

Слова названных двух классов играют конструк­тивную роль в системе сложного предложения: с их участием формируется особый тип сложного предложения - сложноподчиненное предложение с присловной придаточной частью.

По количеству и характеру определителей ("слуг"), которые может иметь слово как главный компонент ("хозяин") подчинительного соединения (иначе - по своей валентности) слова различаются между собой и объединяются в сочетательные (ина­че - дистрибутивные) классы.

У сочетаемости слова есть две стороны: синтак­сическая и словарная. Синтаксическая сочетаемость "ответственна" за то, сколько определителей и в ка­кой форме может иметь слово; словарная сочетае­мость - за то, формы каких лексем могут быть определителями слова.

На основе синтаксической сочетаемости опреде­ляются сочетательные классы слов как синтаксиче­ских объектов, т.е. как главных компонентов под­чинительных соединений. Они достаточно хорошо изучены и описаны в синтаксисе словосочетаний и сложного предложения.

Установлено, что синтаксическая сочетае­мость слова определяется рядом факторов разного рода, вследствие чего сочетательные классы как бы пересекаются и ограничения для разных классов имеют разную природу.

1. Синтаксическая сочетаемость может опреде­ляться принадлежностью слова к той или иной час­ти речи. Так, различия в синтаксической сочетаемости главных компонентов в словосочетаниях типа весело смеяться - весёлый смех определяются тем, что первый из них глагол, а второй - существи­тельное; то же в словосочетаниях типа строить дом - строительство дома. Аналогичное явление существует в сфере сложного предложения: присое­динять к себе придаточную часть, вводимую согласуемым в числе и роде союзным словом который или его "заместителями", могут только существи­тельные, и при этом все существительные.

2. Синтаксическая сочетаемость слова может определяться его морфемной структурой и словооб­разовательными связями.

У ряда слов приставка предсказывает форму определителя - предложно-падежную конструкцию, в которой предлог повторяет приставку или семантически ее дублирует: оттолкнуть от берега, под­лезть под кровать, входить (вход) в дом; выходить (выход) из дома, подтолкнуть к берегу, перепрыг­нуть через канаву, обежать вокруг дома, просвечи­вать сквозь шторы.

Словообразовательные связи некоторых произ­водных слов предсказывают форму их определите­лей. Так, многие отглагольные и отадъективные су­ществительные повторяют управление словообразовательно с ними связанных слов: благоговение перед отцом <— благоговеть перед отцом, снисхождение к слабым <— снисходить к слабым, содействие шко­ле <— содействовать школе, способности к математике <-- способный к математике, довольство собой <— довольный собой, преданность роди­не <— преданный родине.

3. Синтаксическая сочетаемость может опреде­ляться семантическими свойствами слова: его при­надлежностью к той или иной семантической группе слов, которой свойственна специфическая сочетае­мость. Так, слова разных частей речи и с разными словообразовательными связями, включающие в свое содержание компонент модального значения (жела­ния, долженствования, необходимости) могут опре­деляться инфинитивом: хотеть уехать, желание уехать, готовый (готов) уехать, рад уехать, план уехать; надо уехать, необходимость уехать. Ана­логичное явление существует в сфере сложного предложения, где упомянутые выше изъяснитель­ные придаточные являются распространителями слов определенной семантики.

Наконец, синтаксическая сочетаемость слова может быть его индивидуальной чертой, характери­зуя одно это слово или группу слов, не имеющих словообразовательной и семантической общности. Так, среди переходных глаголов (имеющих семанти­ческую общность - называют действия, направлен­ные на объект) есть такие, управление которых стандартно: они управляют беспредложным вини­тельным падежом (прямопереходные глаголы), и та­кие, управление которых индивидуализировано: имя объекта имеет форму одного из косвенных падежей (кроме винительного) или предложно-падежного сочетания (косвеннопереходные глаголы). Следстви­ем этой особенности синтаксической сочетаемости переходных глаголов является то, что глаголы одной и той же семантической группы в границах этого обширного класса имеют разное управление. Ср. со­четаемость глаголов со значением эмоционального отношения: уважать (любить) мать (отца), бо­яться матери (отца), верить матери (отцу), гордиться матерью (отцом), надеяться на мать (отца), преклоняться перед матерью (отцом). Ср. также разную синтаксическую сочетаемость других семантически близких глаголов: продавать овощи - торговать овощами, сопровождать редкие метал­лы - сопутствовать редким металлам, влиять на настроение - сказываться на настроении.

Ограничения классов слов, имеющих одну и ту же синтаксическую сочетаемость, могут быть и ком­плексными. Яркий пример этого - сочетаемость глаголов с инфинитивом. Кроме слов с модальным значением, которые способны определяться инфини­тивом независимо от своей принадлежности к той или другой части речи, есть глаголы, обнаруживающие специфически глагольную сочетаемость. Это глаголы фазовые и глаголы движения. При этом со­четаемость этих слов ограничена сразу двумя разно­родными признаками; в этот дистрибутивный класс входят только глаголы, и только такие, которые имеют фазовое значение или значение движения: начать (продолжать, кончить) учиться, приехать учиться [ср. невозможность словосочетаний "начало (продолжение, конец) учиться", "приезд учиться"].

Как следствие многоплановой мотивации синтак­сической сочетаемости и пересечения сочетательных классов возникает явление вариативности форм вы­ражения синтаксической связи: пройти много опе­раций (через много операций), тосковать о детях (по детям).

Менее изучена словарная сочетаемость. Ее факты фиксируют толковые словари и словари соче­таемости, но не всегда последовательно и точно. Обобщая конкретные наблюдения над словарной со­четаемостью, Ю.Д. Апресян говорит о двух типах ограничений того, формы каких именно слов могут выступать определителями при том или ином слове: семантических и лексических (в его терминоло­гии - о семантической и лексической сочетаемости).

Семантические ограничения словарной соче­таемости слова имеют место там, где "они могут быть сформулированы в терминах семантических признаков, и если любое слово, имеющее эти приз­наки, способно замещать соответствующую валент­ность данного слова". Так, различия в словарной сочетаемости между близкими по значению глагола­ми снимать и арендовать регулируются разными семантическими ограничениями; снимать сочетает­ся только с именами со значением 'помещение': сни­мать дачу (квартиру, комнату, угол, дом, спорт­зал), а арендовать - еще и с именами со значением 'угодие': арендовать пашню (сад, озеро).

Лексические ограничения словарной соче­таемости слова имеют место там, где они "не могут быть заданы иначе, как с помощью списка слов, способных замещать данную валентность". Так, различия в словарной сочетаемости близких по зна­чению слов ошибиться и перепутать регулируются разными лексическими ограничениями; при оши­биться как объектный определитель возможны формы ряда слов: ошибиться адресом (дверью, до­мом, номером, окном, этажом, телефоном и т.д.), а при перепутать, кроме них, в той же позиции воз­можны и формы других слов: перепутать даты (ключи, названия, слова и т.д.).

Ограничения словарной сочетаемости слов умень­шить и сбросить 'резко уменьшить' принципиально различаются. Слово уменьшить сочетается с любым существительным, обозначающим градуируемый фи­зический параметр тела или процесса: уменьшить вес (размер, ширину, высоту, расстояние, давление, расходы, количество участников). Сочетаемость слова сбросить 'резко уменьшить' не может быть описана с опорой на семантический признак, ее границы необходимо обозначить списком существи­тельных, формы винительного падежа которых способны употребляться как объектный определитель при данном слове: сбросить вес (газ, давление, ско­рость) [ср. невозможность словосочетаний "сбро­сить размер (ширину, высоту, расстояние, количе­ство участников")]. В первом случае мы имеем де­ло с семантическим ограничением, во втором - с лексическим.

Все сказанное выше о синтаксисе слова относит­ся к словам знаменательным. Совершенно иначе раскрываются в синтаксисе незнаменательные слова, к числу которых относятся связка, союзы, предлоги, частицы и модальные слова (по В.В. Виноградову). Эти слова не имеют сочетаемос­ти, сами по себе они не могут вступать ни в подчинительную, ни в сочинительную связь. В синтаксисе они характеризуются по своей функции в составе синтаксических единиц. Эти функции различны у разных классов незнаменательных слов.

Связка служит для введения именных компо­нентов в состав предложения на место глагольных форм. Этот класс незнаменательных слов в русском языке представлен одним словом быть.

Союзы выражают синтаксические связи и смыс­ловые отношения между компонентами синтаксиче­ских соединений: формами слов и предложениями, словами и предложениями.

Предлоги выражают синтаксическую зависи­мость форм косвенных падежей существительных и смысловые отношения, в которые они вступают. Предлог и форма косвенного падежа существитель­ного составляют один компонент синтаксического соединения.

Частицы и модальные слова участвуют в выражении субъективных значений, вносимых говорящим в содержание предложения.

Общая характеристика, которую можно дать классам незнаменательных слов по их синтаксиче­ским функциям, с неизбежностью оказывается слишком абстрактной и содержательно бедной. Каж­дый из названных классов незнаменательных слов (кроме связки) включает достаточно обширный круг слов, которые существенно разнятся по синтаксиче­ским свойствам. Конкретное описание значения и синтаксического "поведения" всех незнаменательных слов еще не сделано. Для его создания требуется кропотливая работа по изучению условий употреб­ления каждого незнаменательного слова, его соот­ношения с другими близкими по функции словами.



 

Форма слова как объект синтаксиса

Форма слова в синтаксисе раскрывается более многопланово, чем слово. Как уже говорилось, фор­ма слова может быть зависимым компонентом под­чинительного соединения, компонентом соединения, основанного на сочинительной связи, и компонентом предложения.

Функция главного компонента подчинительного соединения форме слова не свойственна. Исключение составляют лишь формы сравнительной и превос­ходной степени, которые имеют специфическое управление (старше брата, старший из братьев), а также спрягаемая форма глагола и инфинитив, управляющие именительным (родительным) или да­тельным падежом в составе предикативной кон­струкции; ср.: Пришли письма. - Не пришло писем; Дети учатся. - Детям учиться.

Формы сравнительной степени (компаратив) об­ладают также специфической способностью присое­динять к себе придаточную часть сложноподчинен­ного предложения с союзом чем (и его стилистиче­ски окрашенным "заместителем" - союзом нежели); такие придаточные называют прикомпаративными: Дети вели себя лучше, чем мы ожидали.

Синтаксические соединения, возглавляемые фор­мами сравнительной и превосходной степени, вполне аналогичны подчинительным соединениям типа "слово + форма слова" или "слово + простое предло­жение". Статус этих форм вызывает споры. Су­ществует взгляд на формы сравнительной и превос­ходной степени как на особые слова, производные от форм положительной степени прилагательных и на­речий. И есть основания поддержать это толкование: синтаксически они ведут себя как слова, а не как формы слов.

Что касается указанных выше синтаксических соединений, возглавляемых спрягаемыми формами глагола и инфинитивом, то они очень специфичны и не имеют аналогов среди сочетаний типа "слово + форма слова"; их сущность раскрывается при анали­зе строения соответствующих образцов предложения. Сочинительная связь не предъявляет никаких требований к форме сочетающихся на ее основе ком­понентов синтаксического соединения. Вхождение в соединение, основанное на сочинительной связи, возможно для всех форм слов и, являясь характер­ной чертой всего этого класса объектов, не позволяет обнаружить синтаксическое своеобразие отдельных форм слов и их классов.

Таким образом, описание синтаксиса формы сло­ва состоит в характеристике ее как со стороны пас­сивной сочетаемости в составе подчинительного сое­динения, так и со стороны функции в простом пред­ложении.

По пассивной сочетаемости все формы слова делятся на согласуемые, управляемые и примыкающие. Первые и вторые противостоят третьим по тому, выражает ли непосредственно сама форма син­таксическую связь, т. е. свое зависимое положение, или не выражает. Согласуемые и управляемые фор­мы, непосредственно указывая на своего "хозяина", выражают зависимость от него; примыкающие же формы сами по себе не указывают на "хозяина" и зависимости не выражают, вследствие чего примы­кающей может быть единственная форма неизме­няемого слова.

Согласуемые и управляемые формы слова проти­востоят друг другу по тому, какие грамматические категории в них представлены: у согласуемых форм слов наличествуют категории рода, числа и падежа, участвующие в выражении согласования в полном наборе или с ограничениями, а у управляемых - категория падежа, значимая номинативно и ~ или синтаксически.

Так, в предложении Вечером мы весело смеялись над забавным утренним происшествием представ­лены формы слов всех классов: согласуемые - за­бавным, утренним происшествием, управляемая - смеялись над происшествием, примыкающие - вечером весело смеялись. Кроме того, в соединении мы смеялись представлена взаимозависимость форм, в которой сочетаются согласование и управление: число существительного (личного местоимения) мы определяет число спрягаемой формы глагола смея­лись по правилу согласования, а форма смеялись требует от мы формы именительного падежа по пра­вилу управления.

По функции в предложении намечается несколь­ко оппозиций и - соответственно - несколько классов форм слов. Оппозиции форм слов построены на основе следующих дифференциальных признаков: 1) способности ~ неспособности быть носителями предикативности; 2) способности ~ неспособности сочетаться со связкой; 3) способности ~ неспособ­ности определять форму носителей предикативности по согласовательным категориям; 4) способности ~ неспособности обозначать участников называемой предложением ситуации.

1. Выше уже было сказано, что фундаменталь­ным свойством предложения является наличие в нем предикативности, т.е. актуализационно-оценочного значения реальности ~ ирреальности той ситуации, которая называется в предложении, и времени ее существования относительно момента речи. В пред­ложении всегда имеется компонент, являющийся носителем предикативности, форма которого выра­жает то или иное модально-временное значение. Так, в предложениях Дети бегают; Дети бегали; Дети бегали бы называется одна и та же ситуация 'бегание детей', но она по-разному соотнесена с дей­ствительностью и с моментом речи: в первых двух ситуация оценена говорящим как реальный факт настоящего или прошлого, в третьем же она харак­теризуется как ирреальная, существующая лишь в мыслях, в воображении говорящего. Эти разные модально-временные значения выражаются наклонени­ем и временем глагола. Таким образом, носителем предикативности является форма глагола, и притом только одна из форм, которые передают модально-временные значения. Это любая из спря­гаемых форм глагола (Vf) и инфинитив (Inf).

Спрягаемым формам глагола свойство выражать модально-временные значения присуще постоянно; инфинитив же приобретает это свойство, становясь компонентом предложения, построенного по одному из двух формальных образцов, в составе которых он сочетается с формой именительного или дательного падежа: Дети бегать; Детям бегать.

Глаголу как слову функция носителя предика­тивности не свойственна. Ср.: Каждому хочется жить хорошо; Живя уединённо, он не имел ни дру­зей, ни врагов; Все живущие на свете стремятся к счастью!; Мы жили по соседству; Нам жить по соседству - здесь только в последних двух предложениях носителями предикативности выступают формы глагола жить - спрягаемая и инфинитив (последняя форма в том синтаксическом окружении, в котором она обладает свойством выражать преди­кативность); в первых же трех предложениях преди­кативность выражается спрягаемыми формами дру­гих глаголов: хочется, имел, стремятся.

Являются ли спрягаемые формы глагола и инфи­нитив (последняя в определенном синтаксическом окружении) единственно возможными носителями предикативности? Возможны ли в русском языке предложения, не содержащие спрягаемой формы глагола или инфинитива - безглагольные? Ответ на эти вопросы зависит от того, как понимать грамма­тический статус слова быть в предложениях типа Была осень; Ночь будет ясная; Платье было в клетку; Всё будет наоборот; Жить было хорошо.

В науке быть рассматривается или как глагол со специфическим ("пустым") лексическим значением, или как особое служебное слово - связка. Факты языка, в которых проявляется грамматическая при­рода этого слова, его системные свойства, достаточно сложны и дают основания как для первого, так и для второго понимания.

Основанием для первого понимания является то, что быть имеет полную глагольную парадигму: спрягаемые формы, причастие (бывший), деепричастие (будучи) и инфинитив; причем синтаксические функции этих форм те же, что и у соответствующих форм глагола, в частности функция но­сителя предикативности постоянно присуща спря­гаемой форме "пустого" быть (Copf), а у инфинитива она проявляется в тех же синтаксических окруже­ниях, которые возможны для инфинитива глагола. Ср.: Быть миру на земле; Быть рекам чистыми; Нам нравилось быть вместе; Быть ленивым было невыгодно - носителем предикативности инфинитив (быть) выступает лишь в первых двух предложени­ях, имеющих характерное для инфинитивных предложений значение предстояния; в двух последую­щих модально-временной план выражают другие словоформы (нравилось, было).

Понимание лексически "пустого" быть как гла­гола опирается также на то, что наряду с ним су­ществует полнозначный глагол быть 'иметь, иметь­ся, наличествовать': У брата была лодка; В доме была кошка. При этом быть "пустое" и быть полнозначное не во всех возможных для них употребле­ниях четко противопоставлены. Неясно, например, какую природу имеет быть в предложениях, выра­жающих ситуацию нахождения чего-либо где-либо: Я был на собрании. Формальной приметой полнозначного быть является наличие у него нулевой формы настоящего времени есть (она неизменяема по числам и лицам): У брата есть лодка; В доме есть кошка; У тебя есть я. Однако правила употребления есть сложны и многоплановы, они не сводятся к тому, какое значение имеет быть.

Понимание быть как служебного слова основы­вается прежде всего на том, что в отличие от всех глаголов "пустое" быть не имеет никакого номина­тивного значения: все его содержание грамматично; это формант, который служит для введения неглагольных компонентов в предложение на место гла­гольных.

От глаголов "пустое" быть отличает еще и то, что этому слову чужды видовые значения; оно имеет своеобразную систему форм, которая отличается от системы форм и совершенного и несовершенного ви­да. Подобно глаголам совершенного вида, быть имеет форму будущего простого времени, но в отли­чие от них еще и форму настоящего времени, при этом форму особого свойства - нулевую: отсутствие спрягаемой формы быть (кроме случаев эллипсиса типа Старший сын был забиякой, младший тихоней; Сын будет лётчиком, а дочка врачом) одно­значно передает значение настоящего времени изъ­явительного наклонения, т.е. выражает реальное существование обозначаемой в предложении ситуа­ции во времени, совпадающем с моментом речи. На этом свойстве нулевой формы слова быть осно­ваны парадигматические отношения, в которые вступают предложения типа Зима. - Была (будет) зима; Морозно. - Было (будет) морозно; Платье в горошек. - Платье было (будет) в горошек; Его дед генерал. - Его дед был (будет) генералом; Весна ранняя. - Весна была (будет) ранняя.

В современном отечественном языкознании пре­обладающим является понимание быть как связки - служебного слова особого типа (Сор). В становле­нии этого понимания решающую роль сыграла рабо­та Л.В. Щербы "Части речи в русском языке". При­знание за быть статуса связки как служебного слова ве­дет за собой вывод о том, что, кроме глагольных, есть еще и безглагольные, или связочные, предложения.

Таким образом, по признаку способности ~ не­способности быть носителями предикативности все формы слов делятся на два класса: 1) носители пре­дикативности, являющиеся предикативным центром предложения, - спрягаемые формы глагола (Vf) и связки (Сорf), а также инфинитив глагола или связ­ки (Inf) в таком синтаксическом окружении, в кото­ром он может проявить эту способность; 2) все остальные формы слов, которые не могут быть носи­телями предикативности.

2. Поскольку связка полностью лишена номина­тивного значения, она не может быть полноценным членом предложения. Поэтому связка всегда соеди­няется с формами полнозначных слов, образуя член предложения, традиционно называемый составным именным сказуемым.

Сочетаться со связкой могут далеко не все формы слов: это некоторые формы существительных, при­лагательных и отдельные наречия. Из числа форм существительных со связкой сочетаются: 1) фор­мы именительного и творительного падежей (N1, N5), которые могут быть вариативными: Наш сосед был слесарь (слесарем); 2) формы косвенных паде­жей без предлогов или с предлогами, имеющие на­речное значение (по Е. Куриловичу) (N2- pr): Шкатулка была из серебра; Замок с секретом; Юбка будет колоколом; Ситец был в полоску.

Из числа форм прилагательных со связкой сочетаются: 1) краткие формы, включая и форму сравнительной степени (Adjf): Письмо было кратко; Огород был вскопан; Новое задание будет слож­нее; 2) именительный и творительный падежи пол­ной формы (Adj1; Adj5): Книга была интересная; Девочка будет красивой. Все три формы прилага­тельных, сочетающиеся со связкой, могут быть вариативными: Ночь была тиха (тихая, тихой); Мальчишка был отчаянно смел (смелый, смелым).

Наречия, сочетающиеся со связкой, немного­численны; в большинстве случаев они имеют одну эту функцию и употребляются только как компонент комплексного члена предложения, образуемого с помощью связки (Advpr): Сестра была замужем; Сапоги будут впору; Наконец, мы вместе. Сочета­ние со связкой возможно также для инфинитива в определенном синтаксическом окружении: Назвать его в глаза обманщиком было подвергнуть себя не­минуемой гибели (П.).

Таким образом, по признаку способности ~ не­способности сочетаться со связкой все формы слов делятся на два класса: 1) перечисленные выше фор­мы существительных, прилагательных и наречия, способные выступать как компоненты комплексных членов предложения, образованных с помощью связки; 2) все остальные формы слов, не способные сочетаться со связкой.

3. Спрягаемая форма глагола или связки, яв­ляющаяся носителем предикативности, обладает, кроме характеристики по номинативно значимым категориям наклонения и времени, еще и характе­ристикой по согласовательным категориям числа, рода и лица.

Определять форму носителей предикативности по этим категориям составляет свойство именительного падежа существительного, которым управляют спря­гаемые формы глагола или связки; в последнем слу­чае форма именительного падежа оказывает согла­сующее воздействие не только на связку, но и на форму знаменательного слова, сочетающуюся со связкой, если она способна к согласованию: Свинец плавился; Железо плавилось; Медь плавилась; Металлы плавились; Голос был хорош; Голоса были хороши; Песня была хороша; Пора была поздняя.

Ту же функцию определителя спрягаемой формы глагола или связки (и именного компонента созда­ваемого с ее помощью комплексного члена предло­жения) по согласовательным категориям выполняют и "заместители" формы именительного падежа су­ществительного - инфинитив и формы слов разных частей речи, окказионально употребленные вместо формы именительного падежа: Слушать его было интересно; И жизнь хороша, и жить хорошо (В. М.); Стоит только открыть дверь и выйти на улицу, как тебя со всех подворотен начинают обступать всякие "но" и "если" (Крив.).

Инфинитиву функция аналога формы имени­тельного падежа свойственна системно: он ее выпол­няет всегда, когда сочетается в качестве главного компонента со спрягаемой формой глагола или связ­ки; между формой именительного падежа существи­тельного (отглагольного) и инфинитивом возможны отношения вариативности или синонимии; ср.: Так играть было опасно. - Такая, игра была опасна. - Такие игры были опасны; Спорить было бесполезно. - Спор был бесполезен. - Споры были бесполезны.

Механизм согласования предикативного центра предложения с "заместителями" формы именитель­ного падежа состоит в том, что спрягаемая форма глагола или связки указывает на неохарактеризованность инфинитива или окказионального "замес­тителя" формы именительного падежа по катего­риям числа, рода или лица, принимая служащую для этого форму единственного числа среднего рода или 3-го лица.

4. По признаку способности ~ неспособности обо­значать участников ситуации всем остальным фор­мам слов противостоят падежные формы существи­тельного, управляемые предикативным центром предложения и имеющие субъектное или объектное значение (N1 N2...sub/obj). Так, в предложении Днём ребёнок спит на балконе называется ситуация с од­ним участником; этот участник обозначен формой именительного падежа существительного, который здесь имеет субъектное значение. В предложении Эта пьеса часто исполняется Рихтером названа ситуация, имеющая двух участников: один их них (объект) обозначен формой именительного падежа, второй (субъект) - творительного; в предложении Завод перерабатывает свёклу на сахар названа си­туация, имеющая трех участников, которые обозна­чены формами именительного падежа (субъект) и косвенных падежей (объекты).

5. Охарактеризованные выше четыре класса форм слов не исчерпывают полностью всего их со­става. Существует еще пятый класс, в который вхо­дят формы слов, не выполняющие функций, предпо­лагаемых четырьмя позитивными дифференциаль­ными признаками. Это: 1) формы прилагательных (в их числе формы именительного и творительного падежей, которые входят в этот класс лишь в опре­деленном синтаксическом окружении: не в сочета­нии со связкой) (Adj...): По пыльной улице бре­дут сытые коровы; Стали заметны чернеющие здесь и там проталины; 2) формы косвенных па­дежей существительных (без предлогов или с предлогами) в наречных значениях (N2...adv): За дверью послышались шаги; Пожар случился на заре; Все ели с аппетитом; 3) непредикативные наречия (Adv): Мы вернулись домой поздно; До­кладчик говорил долго и нудно; 4) инфинитив (только в определенном синтаксическом окружении): Им овладело желание убежать; Он пошёл купить газету.

Таблица 1 хорошо показывает, что некоторые формы слов монофункциональны и потому входят только в один класс, другие же - полифункцио­нальны и соответственно входят в несколько клас­сов. Монофункциональных форм слов немного: это спрягаемые формы глагола и связки и краткие формы прилагательных. Первые, являясь носителя­ми предикативности, всегда составляют предикатив­ный центр предложения; вторые возможны только в присвязочном употреблении.

Таблица 1

Классы форм слов по функции в предложении

Класс и его дифференциальный признак

Состав класс

 

1. Являются носителями предикативности.


 

 

2. Сочетаются со связкой.

 

 

 

 

 

 

 

3. Определяют форму носителей предикативности по согласовательным категориям.

 

 

4. Обозначают участников ситуации, называемой в предложении.

 

 

 

 

5. Не выполняют функций, предполагаемых четырьмя названными диффе-ренциальными признаками.

Спрягаемая форма глагола (Vf), связка (Copf), инфинитив (Inf).

 

Существительное в именительном падеже (N1), существительное в творительном падеже (N5), существительные в косвенных падежах с предлогом (N2...pr), краткое прилагательное (Advf), прилагательное в именительном или творительном падеже (Adv1 или Adv5), прилага-тельное с предлогом (Adv pr), инфинитив (Inf).

 

Существительное в именительном падеже (N1), инфинитив (Inf).

 

 

Существительное в именительном падеже или косвенных падежах в субъект-объектном значении (N1, N2...sub/obj)

 

Прилагательное (Adv...), существительное в косвенных падежах в наречном значении (N2...adv), наречие (Adv), инфинитив (Inf).

 

Все остальные формы слов полифункциональ­ны. Они выступают в той или иной функции в зави­симости от условий:

1. Функция полифункциональной формы слова может определяться тем, какому слову принадлежит эта форма. Существуют лексические ограничения функционирования форм слов. Наиболее ярко они проявляются у наречий: их единственная форма яв­ляется одновременно и словом в целом. Так, соче­таться со связкой могут только наречия определен­ной лексической группы (предикативные); ср. воз­можность такой функции для наречий типа кстати, сродни, всмятку и невозможность для наречий вче­ра, очень, пешком, по-русски, быстро и т.п.

Есть такие ограничения и в функционировании форм косвенных падежей существительных. Напри­мер, в присвязочном употреблении возможны не лю­бые формы косвенных падежей сущест-вительного, а лишь формы с наречным значением, определяемым лексическим значением сущест-вительного; ср. воз­можность такой формы для предложно-падежных сочетаний с браком, с задором (Товар был с браком; Речь была с задором) и невозможность для сочета­ний с уходом, с усердием.

2. Конкретная функция полифункциональной формы слова может определяться только ее синтак­сическим окружением. Так, функция формы имени­тельного или творительного падежа прилагательного целиком зависит от ее синтаксического окруже­ния - присвязочного или присубстантивного поло­жения. Ср.: Ночь была тёмная. - Наступила тёмная ночь - в первом предложении форма при­лагательного в присвязочном употреблении в сочетании со связкой образует комплексный член предло­жения, а во втором в присубстантивном употребле­нии является определителем формы существительно­го.

Наиболее многофункциональной из всех форм слов в русском языке является инфинитив. Для этой формы доступны - в разных синтаксических окру­жениях - все функции в предложении, кроме функции обозначения участников называемой в предложении ситуации.



 

Разработка учения о словосочетании в русской науке

В ранних русских грамматических трудах ("Российская грам­матика" М.В. Ломоносова, "Русская грамматика" А.X. Востокова и др.) важнейшей частью синтаксиса считалось учение о законо­мерностях и правилах, в соответствии с которыми слова соединя­ются в связное целое; поэтому много внимания уделялось описа­нию словосочетаний. Но это описание имело характер случайных наблюдений. Словосочетание как особая синтаксическая единица, занимающая определенное место в ряду других синтаксических единиц, не осознавалось.

В связи с развитием в русском языкознании логического, а затем психологического направлений изменилось и понимание задач синтаксиса. На первый план было выдвинуто учение о пред­ложении, понимаемом как выражение логического или психоло­гического суждения. Предложение сделалось главным предметом синтаксиса, и изучение связей между словами стало строиться как учение о членах предложения. Понятие словосочетания при этом оказалось ненужным. В крупнейших грамматических исследованиях середины XIX в. ("Историческая грамматика русского язы­ка" Ф.И. Буслаева, "Из записок по русской грамматике" А.А. Потебни) нет разделов, посвященных учению о словосочетании.

Значительный этап в разработке теории словосо­четания составили труды Ф.Ф. Фортунатова. Фор­тунатов называет словосочетанием "то целое по зна­чению, которое образуется сочетанием одного полно­го слова (не частицы) с другим полным словом, бу­дет ли это выражение целого психологического суж­дения, или выражение его части". Словосочетание рассматривается как основная синтаксическая единица. Предложение для Фортунатова лишь один из видов словосочетания - "законченное словосочетание".

Идеи Ф.Ф. Фортунатова были развиты в целом ряде работ русских ученых. М.Н. Петерсон в "Очерке синтаксиса русского языка" сделал попытку построить синтаксис как учение о словосочетании, не включая в него теорию предложения. Словосочетание, по Петсрсону, - это всякое соединение слов, в том числе и простое предложение любого объема; сложные предложения - соединения словосочетаний.

Как учение о словосочетании определяет синтаксис и А.М. Пешковский в "Русском синтаксисе в научном освещении". Но он не считает возможным совершенно отказаться от теории предложения и делает попытку вывести понятие предложения из понятия словосочетания. Это приводит Пешковского к парадок­сальному утверждению о возможности существования словосочета­ний, состоящих из одного слова. Такими "словосочетаниями" он считает разнообразные однословные предложения типа Зима; По­жар!; Морозит; Скучно.

А.А. Шахматов вслед за Ф.Ф. Фортунатовым определяет словосочетание как "такое соединение слов, которое образует грамматическое единство, об­наруживаемое зависимостью одних из этих слов от других", а потому предложение, состоящее из двух и более слов, считает тоже словосочетанием, но "законченным", соответствующим "законченной" единице мышления. Однако предложение, по мне­нию Шахматова, не просто разновидность словосоче­тания, а особая синтаксическая единица, которая может быть представлена и одной словоформой.

При описании словосочетаний он обращается только к "незаконченным" словосочетаниям. Анализ "законченных" словосочетаний Шахматов дает в учении о предложении, где рассматривает сочетания двух главных членов предложения и предложения с одним главным членом, которые при отсутствии распространителей главного слова бывают однослов­ными. Таким образом, описание системы предложе­ния строится как анализ его главных членов; учение же о словосочетании представляет собой описание всех зависимых от главных членов словоформ в составе предложения, т. е. описание второстепенных членов предложения.

Новое понимание словосочетания выдвинул В. В. Виноградов, который развил национально-специфические идеи, реализовавшиеся в практике синтаксического описания русских грамматистов. Виноградов исходит из выдвинутого Шахматовым тезиса о существовании двух синтаксических еди­ниц: словосочетания и предложения.

Сущность концепции Виноградова состоит в том, что словосочетание, в отличие от предложения, яв­ляющегося единицей общения, понимается как сложное название, служащее наряду со словом, "строительным материалом" для предложения: "...понятие словосочетания не соотносительно с по­нятием предложения... Словосочетание - это слож­ное именование. Оно несет ту же номинативную функцию, что и слово".

По мнению Виноградова, словосочетания явля­ются сложными названиями и образованы по прави­лам "распространения" слов формами слов, т. е. представляют собой образования, в составе которых синтаксической связью соединены слово и опреде­ляющая его форма слова. Сочетания форм слов, спе­цифические для определенных типов предложений, как, например, сочетание подлежащего и сказуемого в двусоставном предложении, по мнению Виноградо­ва, не являются словосочетаниями, их изучение со­ставляет необходимую часть теории предложения. Не считает словосочетаниями Виноградов и ряды словоформ, объединенных сочинительной связью, - однородные члены предложения.

Сближая словосочетание со словом, Виноградов выдвигает своеобразное понимание формы словосо­четания как формы его главного компонента - рас­пространяемого слова. Отсюда следует, что словосо­четание имеет ту же систему форм, что и главный компонент. Так, система форм словосочетания чи­тать книгу, в соответствии с формоизменением гла­гола читать, будет следующей: читать книгу, чи­таю книгу... читал книгу... буду читать книгу... чи­тай книгу... читал бы книгу... читая книгу, читаю­щий книгу... читавший книгу.... Понимание словосо­четания, выдвинутое Виноградовым, было положено в основу подробного описания системы словосочетаний современного русского языка в "Грамматике русского языка" (1954).

Линию последовательного различения словосоче­тания и предложения, составляющую традицию рус­ской науки, продолжает Н. Ю. Шведова, концепция которой реализована в описании системы словосоче­тания и простого предложения в "Грамматике со­временного русского литературного языка" (1970) и в "Русской грамматике" (1980). В понимании слово­сочетания Шведова следует за Виноградовым, при­нимая все основные его положения, развивая и конкретизируя некоторые из них.

Лежащая в основе учения Виноградова идея при­знания словосочетания и предложения двумя син­таксическими единицами получила развитие в современных отечественных синтаксических трудах. С одной стороны, она дает простое объяснение суще­ствованию одночленных предложений, так как не выдвигает словосочетание в качестве единственной синтаксической единицы и не пытается вывести предложение из словосочетания, а потому допускает возможность однокомпонентности предложения (ср. очевидные затруднения и противоречия при объяс­нении этого языкового факта у Ф.Ф. Фортунатова и его последователей). С другой стороны, она позволя­ет рассматривать не в составе предложения синтак­сические единства, возникающие как реализации синтаксических потенций слова и формы слова, по­тому что предполагает существование двух синтак­сических единиц - предложения и словосочетания.

В.В. Виноградов, а за ним и Н.Ю. Шведова указали на комплекс признаков, отличающих слово­сочетание от предложения, справедливо выделив признак предикативности ~ непредикативности как главный. Однако учение о словосочетании они стро­ят не на основе данного признака, а опираясь на по­нятия "распространенное слово", "синтаксические потенции слова", "присловные связи". При таком понимании словосочетания в учение о нем включа­ются не все непредикативные синтаксические кон­струкции, а лишь некоторые из них; учение же о предложении соответственно строится как анализ не только предикативных конструкций, но и ряда непредикативных (например, основанных на сочини­тельной связи). Различение словосочетания и пред­ложения может быть осуществлено и без опоры на понимание словосочетания как "распространенного слова" в направлении расширения понятия словосочетания.

Сложная языковая действительность глубже по­стигается и более адекватно отражается, если оппо­зиция словосочетание: предложение строится с опо­рой на признак предикативности ~ непредикатив­ности. С этих позиций словосочетание должно быть определено как непредикативное соединение на основе синтаксической связи слова с формой слова или формы слова с формой слова. В со­ответствии с этим определением словосочетаниями признаются любые синтаксически организованные (т.е. основанные на синтаксической связи) сочета­ния слова с формой слова и все сочетания синтакси­чески связанных форм слов, не обладающие предикативностью. Учение о словосочетании в данном его понимании включает анализ непредикативных кон­струкций, представляющих реализацию всех видов синтаксической связи (как подчинительной, так и сочинительной) на уровне связи формы слова.

Так понимаемое словосочетание обнаруживает общность синтаксического устройства со сложным предложением, оказывается изоморфным ему.



 

Словосочетание и сложное предложение

Сложное предложение сближает со словосочета­нием прежде всего то, что обе единицы представля­ют собой сочетание нескольких компонентов и не могут быть однокомпонентными. Между тем, вполне возможна однокомпонентность простого предложе­ния. Например, каждый из примеров: Похолодало; Стучат; Тоска! - может быть рассмотрен не только как однословное предложение в речи, но и как однокомпонентный образец предложения в языке.

Для синтаксиса словосочетания и сложного предложения исходными являются понятия минимальной конструкции и синтаксической связи. Можно сказать, что синтаксис словосочетания и сложного предложения начинается с различения по­нятий минимальной конструкции и конструкции усложненного типа, т.е. с различе­ния, выраженного удачными терминами применительно к словосочетанию, - простого и сложного словосочетания и менее удачными терминами применительно к сложному предложению - слож­ного предложения минимальной конструкции и сложного предложения усложненного типа.

Основной первичный объект синтаксиса - про­стые словосочетания и сложные предложения мини­мальной конструкции. Они строятся на основе одно­разового применения синтаксической связи, что и позволяет видеть соотносительность в понятиях ми­нимальной конструкции и синтаксической связи. При этом возможны два случая: 1) синтаксическая связь предполагает два (и только два) компонента; третий может быть присоединен лишь на основе другого акта установления синтаксической связи, и его присоединение переводит конструкцию из минимальной в усложненную: читать книгу (ср.: чи­тать интересную книгу, читать книгу детям.); Он говорит, что нет книг (ср.: Он говорит, что нет книг, которые ему нужны; Когда его спрашивают, он говорит, что нет книг); 2) синтаксическая связь предполагает неопределенное количество компонен­тов, объединяемых одним актом ее установления: и книги, и журналы, и газеты...; и книг нет, и време­ни свободного мало, и устаёт после работы.... Первый случай имеет место при подчинительной и закрытой сочинительной связи, второй - при открытой сочинительной связи.

Усложненные конструкции словосочетания и сложного предложения представляют собой соедине­ние (комбинацию) нескольких минимальных кон­струкций. Так, в словосочетании усложненной кон­струкции читать интересную книгу соединены две минимальные конструкции словосочетания: читать книгу и интересная книга; в сложном словосочета­нии читать книгу детям соединены две минималь­ные конструкции словосочетания: читать книгу и читать детям; в сложном предложении усложнен­ной конструкции Он говорит, что нет книг, кото­рые ему нужны соединены две минимальные кон­струкции сложного предложения: Он говорит, что нет, книг и Нет книг, которые ему нужны; в слож­ном предложении усложненной конструкции Когда его спрашивают, он говорит, что нет книг также соединены две минимальные конструкции сложного предложения: Когда его спрашивают, он говорит и Он говорит, что нет книг.

Синтаксису же простого предложения понятия минимальной и усложненной конструкции чужды. Там существенно понятие распространенности ~ нераспространенности конструкции. Проанализируем это различие, сопоставив минимальность и нераспространенность, усложненность и распространен­ность конструкции.

В отличие от минимальности конструкции, не­распространенность ее не предполагает одноразового применения одной синтаксической связи. Нераспространенное предложение может состоять из одной словоформы, что исключает синтаксическую связь. И напротив, при комплексном выражении членов предложения в нераспространенном предложении реализуется несколько синтаксических связей: Два человека могут уйти.

В отличие от усложненности конструкции, со­стоящей в комбинировании минимальных конструк­ций, распространенность не предполагает комбини­рования нераспространенных предикативных конструкций (предложений). Она отличается от нераспространенности качественно, а не количественно. Усложненные конструкции не содержат в своем со­ставе синтаксических объектов, не представленных в минимальных конструкциях, в то время как распространенные предложения содержат объекты, не представленные в нераспространенных предложени­ях. Такими объектами являются второстепенные члены предложения. В связи с этим усложненные конструкции словосочетания и сложного предложе­ния представляют собой вторичный синтаксический объект, анализ которого выявляет лишь правила комбинирования и типы комбинаций их минимальных конструкций.

Типы комбинаций минимальных конструкций в словосочетании и сложном предложении одни и те же. Понятия последовательного подчинения и соподчинения (однородного или неоднородного), вопреки традиции, связывающей их только со слож­ным предложением, одинаково относятся как к сло­восочетанию, так и к сложному предложению: чи­тать интересную книгу (последовательное подчинение), купить газету и журнал (однородное сопод­чинение), быстро идти по улице (неоднородное со­подчинение).



 

Структура словосочетания

Словосочетание обладает формальной органи­зацией, т.е. строится по определенной структурной схеме, представляющей собой отвлеченный образец словосочетания минимальной конструкции, по которому оформляются многочисленные словосо­четания с разным лексическим наполнением главно­го и зависимого компонентов.

Количество возможных реализаций той или иной структурной схемы словосочетания, различающихся лексическим наполнением, в принципе исчислимо, однако в той лее степени приближения, что и количество слов в языке. Оно различно для разных струк­турных схем словосочетаний, так как среди них ость и такие, ко­торые допускают широкое варьирование лексического наполнения главного и зависимого компонентов, и такие, которые допускают крайне незначительное варьирование главного и зависимого ком­понентов. Ср. словосочетания типов рисовать берёзы и рисовать неделю - в первом типе лексическое наполнение зависимого компонента в соответствии с семантикой и лексической сочетаемостью глагола может быть очень разнообразным; во втором типе лексиче­ское наполнение зависимого компонента строго ограничено лексе­мами темпорального значения. Что касается главного компонента (глагола), то в словосочетаниях первого типа им может быть лю­бой прямопереходный глагол, а в словосочетаниях второго - лю­бой глагол, в семантику которого входит значение длительности.

Структурная схема словосочетания включает в себя: 1) средства синтаксической связи, на основе которой образовано словосочетание; 2) характерис­тики компонентов словосочетания, обязательные для их соединения на основе данного вида связи; 3) порядок слов, уточняющий синтаксическую связь.

На основе определенной связи могут быть соеди­нены в словосочетание далеко не любые компонен­ты. Для того чтобы связь реализовалась и возникло правильное словосочетание, необходимы определен­ные условия. Ограничения могут быть связаны либо с грамматическими и словообразовательными свой­ствами соединяемых компонентов, либо с их семан­тическими свойствами (или с теми и другими одно­временно). Так, словосочетание типа рисовать берё­зы, построенное по образцу VtransN4synt, возникает тогда, когда в его составе соединяются глагол (именно глагол, а не просто слово со значением действия, в частности не имя; ср. рисование берёз), и при этом глагол прямопереходный (не косвеннопереходный; ср.: любоваться берёзами, смотреть на берёзы), с формой винительного падежа существи­тельного, имеющей синтаксическое значение бли­жайшего объекта. Сочетание с другим возможным при данном глаголе падежом, например, с твори­тельным в значении орудия (рисовать тушью) или с винительным падежом в лексико-семантическом, в частности темпоральном, значении (рисовать неде­лю), дает другое словосочетание с тем же глаголом, построенное по иному образцу, который предъявляет и иные требования к компонентам словосочетания. О том, что словосочетания рисовать берёзы и рисовать неделю построены по разным образцам, свидетель­ствует то, что их можно объединить в одном слож­ном словосочетании неделю рисовать берёзы. Это наглядно показывает, что две формы винительного падежа занимают разные позиции при глаголе. Об­разец, по которому построено словосочетание рисо­вать неделю, требует от глагола значения длительности; ср. возможность словосочетаний нарисовать берёзы, нарисовать тушью и невозможность слово­сочетания "нарисовать неделю». Символически этот образец может быть представлен как VimperfN4temp, где индексы при символах, обозначающих принадлежность компонентов словосочета­ния к частям речи, передают их свойства - имперфективность глагола и темпоральное значение су­ществительного.

В любом словосочетании действует общее прави­ло: компоненты словосочетания располагаются кон­тактно, непосредственно один за другим. Порядок же компонентов различен в разных словосочетаниях. Каждое словосочетание как отвлеченный образец характеризуется определенным порядком компонен­тов; падежная форма существительного с синтаксическим значением в глагольном словосочетании следует за глаголом: рисовать берёзы, читать книгу, строить завод; нуждаться в отдыхе; настаивать на своих правах; помогать друзьям; прилагательное предшествует определяемому существительному: зе­лёный дом, белая бумага, хорошее дело; качествен­ное и количественное наречия предшествуют глаголу: дружно работать, весело смеяться, очень устать; присубстантивный падеж существительного следует за определяемым существительным: дом ба­бушки, букет цветов, гимн труду, лекарство от кашля. Этот порядок слов не является обязатель­ным, но он обычен. Он проявляется в условиях динамического равновесия, т.е. тогда, когда компо­ненты словосочетания не различаются по степени своей актуальной значимости и не разделены акту­альным членением (основным или членением 2-го, 3-го и т.п. уровня) таким образом, что один из них входит в состав актуально менее значимой части предложения (темы), а с другой - в состав актуально более значимой части предложения (ремы). В случае если граница актуального чле­нения проходит внутри словосочетания, относя один его компонент к теме, а другой к реме, могут нару­шаться правила контактности компонентов словосо­четания и их следования. Ср.: Вечер наступил тёплый, душный (Бун.). - Наступил тёплый, душный вечер; Нудная и одуряющая потекла жизнь (Ш.). - Потекла нудная и одуряющая жизнь; Клим слушал эти речи внимательно (М. Г.). - Клим вниматель­но слушал эти речи; Тонкие стволы берёз белели резко и отчётливо (К.). - Тонкие стволы берёз резко и отчётливо белели.

Обычный порядок компонентов словосочетания стилистически нейтрален. В специальной речи, на­пример в терминологии (научной, технической), по­рядок слов нарушается; ср. название сортов товаров в торговле: сельдь астраханская, сало венгерское, мыло хозяйственное. Отступления от обычного по­рядка компонентов словосочетания широко исполь­зуются в художественной литературе и публицистике для передачи различных экспрессивных значений.

Структурная схема, как уже было сказано, - понятие синтаксиса простых словосочетаний (минимальной конструкции). В сложных словосочетаниях представлены те же структурные схемы, но в ком­бинациях. Так, сложное словосочетание неделю рисовать берёзы объединяет два простых словосочетания.

Формальная организация словосочетания обна­руживает глубинное сходство с устройством сложно­го предложения: имеет одну и ту лее природу.

Словосочетание обладает смысловой органи­зацией; определяющим в ней является грамматическое значение словосочетания. Грамматическое значение словосочетания - это выявляемые син­таксической связью синтаксические отношения между его компонентами, рассмотренные в отвлече­нии от конкретного лексического наполнения ком­понентов. Грамматическое значение словосочетания изоморфно грамматическому значению сложного предложения.

На основе грамматического значения, во взаимо­действии его с лексическим наполнением главного и зависимого компонентов складывается смысловая организация словосочетания. Так, в словосочетаниях отъезд гостей, 2) строительство дома, 3) крыша дома, 4) страна гор взаимодействие грамматическо­го значения отношения предмета к предмету с раз­ным лексическим наполнением компонентов дает разные значения: 1) действие и его и производитель, 2) действие и его объект, 3) целое и его часть, 4) предмет и его характерная деталь.

Словосочетание выполняет в языке несколько функций: 1) служит "строительным материалом" для предложения, входит в его состав (функция основ­ная, первичная);
2) употребляется в качестве назва­ния (в частности, заголовка); 3) служит составным элементом текста при некоторых видах его сегмен­тированного построения.

Например, предложение Тихо веет лёгкий вете­рок содержит два словосочетания: глагольно-наречное тихо веет и субстантивно-адъективное лёг­кий ветерок. Этот пример иллюстрирует основную функцию словосочетания. В предложении Ростовы предполагали, что русская гвардия за границей есть совершенно определительный адрес (Л.Т.) вы­деленное словосочетание выполняет функцию назва­ния. В тексте Страстная увлечённость. На мой взгляд, это синоним счастья выделенное словосоче­тание выполняет функцию составного элемента сег­ментированного текста. Из этих функций лишь пер­вая дает основание противопоставить словосочетание предложению, так как и вторую и третью, наряду со словосочетанием и формой слова, способно выпол­нять (и выполняет достаточно часто) и предложение. Вместе с тем все три указанные функции может выполнять и форма слова; таким образом, функцио­нально словосочетание не противопоставлено форме слова. Это объясняется тем, что в речи словосочета­ние всегда выступает в совершенно определенном виде в соответствии с требованиями окружения. Все его компоненты при сочинительной связи между ними имеют определенную, как правило, общую для них форму: Выписаны газеты и журналы; Займись пока газетами и журналами; а при подчинитель­ной связи его главный компонент (если он изменя­ем) приобретает форму, требуемую окружением: Вправо отходила узенькая тропка; Мы шли по узенькой тропке.



 

Типы словосочетаний

Словосочетания как речевые образования и как лежащие в их основе единицы языка по характеру синтаксической связи делятся на сочинительные и подчинительные.

1. Сочинительные словосочетания представля­ют собой соединения однофункциональных форм слов на основе сочинительной связи. Их общая фор­мула - "форма слова + однофункцио-нальная ей и соединенная с ней сочинительной связью форма дру­гого слова (формы других слов)".

Сочинительные словосочетания различаются на основе трех дифференциальных признаков:
1) по ви­ду сочинительной связи (открытая ~ закрытая); 2) по синтаксическим отношениям, выявляемым связью; 3) по средствам связи.

В соответствии с видами сочинительной связи сло­восочетание может быть открытым или закрытым. В открытых сочинительных словосочетаниях одним актом связи соединяется неопределенное количество компонентов (два и более): и леса, и поля, и луга; или леса, или поля, или луга. В откры­тых сочинительных словосочетаниях выражаются соединительные или разделительные отношения. Соединительные отношения могут выражаться соединительными союзами (и, да, ни... ни) или бессоюзно; возможны и комбинации этих средств в пре­делах словосочетания: взрослые и дети; дети да старики; дети, взрослые, старики; взрослые, дети и старики. Соответственно соединительные словосоче­тания могут быть союзными и бессоюзными. Раз­делительные отношения выражаются союзами (или, либо, не то... не то, то ли... то ли): В гармо­нии соперник мой был шум лесов иль вихорь буй­ный, иль иволги напев живой, иль ночью моря шум глухой, иль шёпот речки тихоструйной (П.).

В закрытых сочинительных словосочетаниях одним актом связи соединяются только два компо­нента: скромно, но с достоинством; не газета, а журнал; как дети, так и взрослые. В этих словосо­четаниях выражаются противительные, сопостави­тельные, сопоставительно-соединительные, градаци­онные и пояснительные отношения; их выразите­ли - союзы. Противительные отношения выра­жаются союзами но, не... а, однако, хотя (и), хотя... но: маленький, но тяжёлый; не сын, а дочь; неодо­лимая, хотя (и) тихая сила. Сопоставительно-соединительные отношения выражаются союзом как... так и; как учитель, так и ученики; градационные - союзами не только... но и, да и, не то что... а и, если не... то: не только дети, но и взрос­лые; дети, да и взрослые; если не дети, то взрос­лые; пояснительные - союзами, а именно, то есть, или, как-то: дети, а именно школьники; взрослые, то есть родители; гиппопотам, или бегемот; взрослые, как-то: родители, учителя, настав­ники.

2. Подчинительные словосочетания представ­ляют собой основанные на подчинительной связи соединения слова (главный компонент) с определенной формой другого слова (зависимый компонент), Общая формула подчинительных словосочетаний - "слово + соединенная с ним подчинительной связью форма другого слова".

Такое толкование подчинительных словосочетаний встречает трудности при анализе некоторых явлений синтаксической си­стемы: 1) словосочетаний типа старше брата;
2) словосочетаний типа высочайшая из гор Азии; 3) словосо­четаний типа два брата, две сестры, полтора часа, полторы не­дели, в которых соединяется согласующееся с существительным в роде числительное в форме прямого падежа и существительное в форме родительного падежа единственного числа; типа пять бра­тьев, в которых соединяются формы прямого падежа числитель­ного (главный компонент) и родительного падежа множественного числа существительного (зависимый компонент); 4) словосочета­ний типа двух братьев, на семи ветрах, в которых соединяется форма косвенного падежа существительного (главный компонент) и согласуемая с ней форма числительного (зависимый компонент). При всем различии этих словосочетаний у них есть один общий признак - они не представляют собой соединения слова в целом (лексемы) с формой другого слова. Однако это исключительное явление при общем определении подчинительных словосочетаний может быть не принято во внимание.

Подчинительные словосочетания делят на классы по двум взаимосвязанным признакам: 1) по тому, к какой части речи относятся главный и зависимый компоненты; 2) по тому, какой синтаксической связью соединены компоненты.

Так, по характеру главного компонента (слова) различают глагольные, субстантивные, адъективные и наречные словосочетания: убирать урожай, уборка урожая, богатый событиями год, очень старательно трудиться. Среди глагольных словосочетаний в соответствии с природой зависи­мого компонента (форма слова) выделяют субстан­тивно-глагольные и наречно-глагольные: ра­ботать над книгой, работать в саду; напряжённо работать, работать допоздна. Среди субстан­тивных словосочетаний на том же основании выде­ляют адъективно-субстантивные и субстан­тивно-субстантивные: урожайный год, год жизни.

Небольшие классы составляют словосочетания глагольно-инфинитивные: начать работать, приехать учиться, суметь сделать, попросить спеть; субстантивно-инфинитивные: стремле­ние познать, возможность предвидеть; адъектив­но-инфинитивные: склонный помечтать, рад встретиться; субстантивно-наречные: кофе по-турецки, езда верхом.

Деление по форме зависимого компонента можно продолжить дальше. Так, среди субстантивно-глагольных словосочетаний выделяют беспредлож­ные, предложные и далее - словосочетания с фор­мой родительного, дательного, винительного, твори­тельного или предложного падежа в качестве зави­симого компонента. В существующих описаниях русского языка система словосочетаний анализиру­ется именно по этой линии: дается перечень образцов в рамках классов, выделенных на основе морфологических свойств компонентов.

Словосочетания бывают свободные и несвободные. В свободном словосочетании сохраняются самостоятельные лексические значения всех входящих в него слов, синтаксическая связь между компонентами является живой и продуктивной (светлое пальто, смотреть телевизор, весело смеяться). В несвободном словосочетании лексические значения входящих в него слов несколько изменяются, самостоятельность значений слов ослаблена или полностью утрачена (железная дорога, бить баклуши, работать спустя рукава).

Со стороны структуры различают простые, сложные и комбинированные словосочетания. Простые словосочетания чаще всего являются двухчленными, но могут быть и трех- или четырехчленными (читать книгу, писать письмо маме, переводить книгу с русского на английский), они создаются на основе сильной связи. Сложные словосочетания создаются на основе комбинации сильной и слабой связи (медленно читать газету, писать письмо стоя, переводить речь без словаря). Комбинированные словосочетания образуются на основе соединения словосочетаний, так как синтаксические связи в них исходят от разных слов (читать новую газету, очень долго говорить о происшествии).



 

Приложения

О КОНСТИТУТИВНОЙ СИНТАКСИЧЕСКОЙ ЕДИНИЦЕ

Можно ли говорить о слове как синтаксической еди­нице, если известно, что изменяемое, например, слово рас­полагает совокупностью форм (допустим, именительный, дательный, творительный падеж имени, причастия, инфи­нитивная или спрягаемая форма глагола), которые реали­зуют свои значения в различных синтаксических кон­струкциях? На какой ступени обобщения проявляет свои синтаксические возможности форма слова? Возьмем, на­пример, дательный падеж имени. Представляет ли форма единицу, характеризующуюся единой синтаксической функцией? Рассмотрим предложений, включающее имя в дательном падеже: Исполнение соответствует требованиям (замыслу, условиям, представлению, уровню... но не: бра­ту, улице, доске, карандашу...). Видимо, для замещения той или иной синтаксической позиции имеет значение не только падежная форма, но какие-то дополнительные при­знаки. Может быть, то, что одни словоформы представляют ряд имен отвлеченных, другие - ряд конкретно-предметных, т.е. принадлежность слов к семантико-грамматическим подклассам внутри своей части речи. А если слово­форма представляет не только один подкласс, но и один предмет, скажем: писать брату и Брату нездоровится, мож­но ли рассматривать эту словоформу - в одном случае в значении адресата действия в приглагольном употребле­нии, в другом - в значении субъекта состояния, предика­тивно сочетающегося с названием состояния,- как одну и ту же синтаксическую единицу? Очевидно, что с точки зрения синтаксиса это разные единицы.

«Бессмысленно спрашивать, например, какова в рус­ском языке значимость как морфемы,— писал С. Карцевский.— Прежде всего нужно установить ряды общих значимостей, внутри которых это проявляется. Напри­мер: стол, стола, столу..., паруса, парусов..., жена, жены...
и т.д.».

Аналогичного подхода требует и выявление функцио­нальной значимости морфологических форм слова в общих синтаксических рядах, в которых эти формы встречаются. Ср.: ни стола, ни жены...; два стола, две жены...; ножка стола, ножка жены... Возле жены ее ученик; Возле стола — кресло..., но: У жены — лекция... Совпадения и расхождения возможностей употребления словоформ в тех или иных синтаксических построениях обнаруживают их общие функциональные свойства и границы подкласса, в которых эти свойства осуществляются.

Вопрос о тождестве и различии языковых фактов в об­ласти синтаксиса не может решаться только на основании морфологических характеристик. В лингвистической ли­тературе встречаются такие примеры «одинаковой синтак­сической сочетаемости» глаголов, как вручить что кому и предпочесть что кому, бороться за что и схватиться за что. Вряд ли верно говорить об одинаковой синтаксической со­четаемости, если не только глаголы принадлежат к разным семантическим группам, но и именные компоненты пред­ставляют разные грамматико-семантические категории имен, разные подклассы существительных. Так, вручить что кому представляет модель, состоящую из глагола «да­вания», конкретно-предметного объекта в винительном и личного адресата в дательном. Что касается глагола пред­почесть, то, соединяясь с именами в винительном и дательном, он организует иную модель, с иными компонен­тами. Особенностью этой модели является категориально-семантическая однородность, равновесность именных ком­понентов: либо Она предпочла Петра Федору (кого кому - сопоставляются лица), либо Она предпочла танцы заня­тиям (что чему - сопоставляются процессы, занятия), либо Она предпочла груши яблокам (что чему - но сопо­ставляются конкретные предметы, впрочем, может быть, и действия, эллиптически представленные объектами). При бороться имя в форме за что с делиберативно-целевым значением представляет отвлеченное понятие (за мир, за идею, за воплощение идеи), оно находится в антонимичных отношениях с именем в форме против чего (бороться за мир против войны, за человечность — против мракобесия); при схватиться имя в форме за что — конкретно-предметное (за перила, за палку, за соломинку).

Таким образом, совпадение падежных форм при глаголах различной семантики может давать лишь омоморфные конструкции, сходные морфологически, по представ­ляющие разные синтаксические модели, разную синтакси­ческую сочетаемость.

Для рядоположных морфологически слов, принадлежа­щих к одному типу склонения, лексические значения их безразличны, они образуют падежную форму, допустим, дательного, присоединяя к основе одну и ту же флексию: Стол… Столу…; Стук…Стуку…; Сын…Сыну…

Однако в своих синтаксических потенциях эти словофор­мы расходятся именно в силу категориально-семантиче­ских различий. Только одна из них, представляющая класс личных имен, способна быть компонентом преди­кативного минимума: а) в роли субъекта — носителя предикативного признака и б) в предикативной роли адреса­та, которому предназначается предицируемый предмет. Ср.: а) Сыну весело; Сыну нездоровится; Сыну под сорок; (>) Письмо — сыну, при невозможности фраз * Столу нездоровится; * Сну весело; * Стуку под сорок, или *Пись­ма — столу, сну, стуку и т.п. Все эти ограничения объяс­няются не капризами лексики, а несоответствием того или иного подкласса предметов, манифестированного приве­денной словоформой, тому или иному типу отношений, отражаемому в данных синтаксических моделях. Таким образом, соотношение лексики и грамматики оказывается различным для морфологической и синтак­сической единицы.

2. Вопрос о конститутивной единице синтаксиса — это один из ключевых, на наш взгляд, вопросов синтаксиче­ской науки, ответ на которые составляет непременное условие для построения адекватной и последовательной теории синтаксиса. Необходимость исходного понятия, единицы, которая стала бы первоэлементом возводимой исследователями системы синтаксиса русского языка, оче­видна при любом концепционном подходе к предмету. Трудно допустить, что язык не располагает такой единицей, строя свои синтаксические конструкции, гибкие и многообразные по форме и смысловому назначению, по степени элементарности и усложненности. В то же время в синтаксических руководствах, излагающих правила по­строения словосочетаний, предложений, конструкций, описывающих типы подчинительных связей и т. д., недостает ясности в вопросе о том, из каких единиц строятся конст­рукции, какие единицы вступают в связь.

Принято считать, что «строительным материалом» для предложения служат слова и словосочетания. Проведем несколько экспериментов и проверим справедливость это­го положения.

Попробуем построить предложение из ряда слов и словосочетаний, например: Петр, детство, любимая подру­га, море, читать стихи. Получим разные предложения: Петр в детстве читал стихи у моря любимой подруге; Петр читал у моря любимой подруге стихи о детстве; Петр в детстве читал стихи о море любимой подруге; Петр в дет­стве читал у моря стихи о любимой подруге; Петр читал у моря стихи любимой подруге детства, и т. д.

Дальше Петр и его любимая подруга могут поменять­ся ролями и тогда подруга будет читать Петру стихи о море, о детстве или у моря и т.д. Все это будут предложе­ния, составленные из одних и тех же слов и словосочета­ний, но в то же время это будут разные сообщения о разных ситуациях действительности. При этом разные предложения оперируют более или менее ограниченным набором смысловых элементов в разных сочетаниях: это обозначения действующего лица, его действия, делиберата, адресата, места. Возникает вопрос, почему именно эти элементы, от чего это зависит, возможны ли элементы с другими значениями из этих слов? В известной мере набор элементов определяется харак­тером глагольного действия: речевое действие, например, предполагает наличие адресата (компонента со значением лица, к которому обращена речь) и делиберата (компо­нента со значением темы, содержания речи). Но как распределяются эти значения между данными словами, все ли слова могут их выразить?

Если задаться целью, предположим, построить предло­жение со словом сад, характер предложения будет зави­сеть от того обобщенного смысла, который должен выра­жаться теми или иными формами этого слова. Если сад — это объект какого-то человеческого действия, отношения, то слово сад будет употреблено при глаголе в одной из объектных форм, но требованию данного глагола: Мы вы­ращиваем (убираем, поливаем) сад, любим сад, мы ухажи­ваем за садом, мы любуемся садом. Если сад — это место, то место будет обозначено одной из форм предложного, творительного или родительного надежа с предлогами и может характеризоваться наличием каких-то предметов, находящихся в этом место или соположенных с ним, ка­кими-то признаками или событиями, происходящими в этом месте: В саду фонтан, за садом река; В саду растут яблоки и груши; В саду прохладно; В саду поют птицы, играют дети; Мы встретились около сада и т.п. Если сад — это характеризуемый предмет, слово сад может стоять в именительном падеже и сочетаться со словами, обозна­чающими признаки: Сад густой и тенистый; Сад в росе; Сад в запустении и т. д.

Если сад служит ориентиром или путем движения, то слово сад в формах винительного, творительного, дательно­го с соответствующими предлогами образует конструкции со словами, имеющими значение направленности или протяженности: Мы вошли в сад; Мы гуляем по саду; Над садом летит самолет; Из сада доносились голоса; От сада потянуло сыростью; Тропинка в сад; Окна выходят в сад; К реке шли садом и т. д.

Допустим другое задание: построить предложения с глаголом читать. Зная, что глагол располагает системой форм а) предикативных и б) непредикативных, постараемся употребить разные формы, например:

Петр читает газету

Сестра прочитала письмо

Студенты читают книги

Не читал бы ты при плохом свете.

Читайте новый роман

Читать интересно

Читать — большое удовольствие

Надо много читать

Читающий человек больше знает.

Читая, задумываемся о жизни

Надоело читать

Сравнивая примеры, заметим: предикативные, личные формы предложения всюду обозначают действие лица, служат предикатом, поэтому предложения, которые они образуют можно считать грамматическими вариантами одной модели (различающимися по значениям грамматических категорий лица, времени, модальности). Непредикативные формы: инфинитив, причастие, деепричастие — участвуют в моделях иной структуры, у них иные, у каж­дой формы свои, синтаксические функции, вытекающие из их категориальных значений: инфинитив обозначает потенциальное действие, в отвлечении от конкретного его протекания, причастие — признак предмета по действию, деепричастие — второстепенное действие-состояние, сопровождающее другое действие.

Что показывают эти эксперименты?

1. Слова и словосочетания образуют разные предложе­ния в зависимости от того, в какой форме и с каким обоб­щенным значением они участвуют в предложении.

2. Для отображения в предложении определенной си­туации внеязыковой действительности, для выражения оп­ределенного смысла недостаточно, чтобы слова называли какие-то предметы и понятия, надо знать, в каких ролях связаны предметы данной ситуацией: какой предмет слу­жит агенсом, деятелем, какой — адресатом, какой — объек­том или темой, содержанием речи-мысли, какой обознача­ет временное или пространственное понятие. Если это из­вестно, то, зная о том, что агенс, производитель действия, в русском языке выражается формой имени в именитель­ном падеже (кто?), адресат в дательном (кому?), тема или содержание речи формой «о+предл.п.» (о ком? о чем?), место и направление (где? куда? откуда?) соответствую­щими формами, можно построить определенную модель предложения, правильно и однозначно отображающую дан­ную ситуацию.

Роли тех или иных предметов в предложении и, сле­довательно, надежные формы, служащие для выражения этих ролей, в значительной степени предопределены категориальным значением имени. Так, принадлежность слова к категории одушевленных имен предопределяет преимущественное употребление его для обозначения агенса, ад­ресата, объекта действия, но маловероятное — для обозна­чения, скажем, пространства и времени (ср., впрочем, (где?) у Петра, (когда?) при Петре). Предметно-пространственное значение слова (море, лес, комната, город, улица) предопределяет преимущественное использование его в функции локатива и исключает агентивное или адресатное функционирование. Принадлежность слова к катего­рии отвлеченных имен (детство, чтение, любовь, красота, движение, молодость) также исключает функции деятеля, адресата, но предполагает использование его для обозначе­ния признака, состояния, временного понятия или каузатора других действий, признаков, состояний (Чтение рас­ширяет кругозор; Красота вдохновляет).

3. Итак, центральный элемент языкового механизма — слово, признаваемое во многих лингвистических построе­ниях за единицу разных языковых уровней, само по себе не отвечает требованиям синтаксической единицы. Изве­стно, что принятая большинством лингвистов стратификационная модель языковых уровней содержит непреодолен­ную непоследовательность.

«В функциональном отношении слово занимает проме­жуточную позицию, что связано с его двойственной приро­дой. С одной стороны, оно разлагается на фонематические единицы низшего уровня, с другой — входит как значащая единица вместе с другими значащими единицами в едини­цу высшего уровня»,— пишет один из основателей уровневой концепции Э. Бенвенист. Реализация принципа иден­тификации единиц каждого уровня как составных частей единицы более высокого уровня встречает затруднения при синтаксическом описании: «Труднее поддаются опреде­лению отношения между словом и предложением»,— при­знает далее Э. Бенвенист. «Предложение реализуется пос­редством слов. Но слова не просто отрезки предложения. Предложение — это целое, не сводящееся к сумме его частей».

Действительно, слово и предложение не вступают в от­ношения части и целого: предложение не составляется не­посредственно из слов как из конститутивных элементов и неразложимо непосредственно на слова. Слово не рас­полагает признаками синтаксической единицы, по которым оно может быть идентифицировано и соотнесено с другими единицами того же синтаксического ряда.

Если какой-то участок системы не поддается общему для системы объяснению, возможно, что устройство этого участка, его элементы неадекватно интерпретированы в принятых теориях.

Существующие представления об отношениях между предложением и словом сводимы в основном к двум кон­цепциям. Согласно одной из них, коммуникативная пот­ребность человека реализуется прежде всего в поисках необходимой синтаксической схемы предложения, кото­рая затем наполняется лексически. Исследователи спра­ведливо упрекают сторонников этой концепции в недо­оценке номинативного аспекта речевой деятельности. В свете другой концепции отправной точкой речевого акта служит номинация компонентов, «участников» ситуации, о которой идет речь, и результатом является предложе­ние, понимаемое в свою очередь как номинация ситуации или события. Слабость номинативной концепции в том, что она размывает границу между двумя различными ви­дами речевой деятельности — между номинацией и коммуникацией, между такими их продуктами, как, например, ратификация договора парламентом и Парламент ратифи­цирует договор: в каждой из этих конструкций можно видеть номинацию события, но первая составляет соб­ственно наименование события, а вторая — сообщение о событии, иными словами, в качестве коммуникативной единицы выступает лишь вторая, обладающая свойством предикативности.

Признавая, что номинация, обозначение компонентов ситуации является исходным условием построения пред­ложения, следует выяснить вопрос о языковых средствах номинации этих компонентов.

4. Тот факт, что слово принадлежит и лексике, и мор­фологии, и синтаксису, ставит перед нами вопрос: когда мы говорим о слове в лексике, о слове в морфологии, о сло­ве в синтаксисе, имеем ли мы дело с понятием, тож­дественным самому себе? Или иначе: имеем ли мы дело в каждом из этих случаев с одной и той же языковой единицей?

Двусмысленность термина «слово», обозначающего и лексическую единицу и сегмент синтаксической цепи, отмечалась рядом исследователей. Ср., например, слово-тип и слово-член у А.М. Пешковского, парадигматическое слово и синтагматическое слово у А.А. Зализняка. Обращаясь к этому вопросу с точки зрения синтаксиса, сле­дует, очевидно, выяснить, какие элементы структуры сло­ва определяют возможности его синтаксического функци­онирования.

«Осмысленность - это основное условие, которому дол­жна удовлетворять любая единица любого уровня, чтобы приобрести лингвистический статус». Но значение, ко­торым должна обладать синтаксическая единица, это не только номинативное, референтное значение, обращенное к миру предметов, это еще и структурно-смысловое значение элемента языковой системы на синтаксическом уров­ни, отграниченного от других синтаксических элементов и сопоставленного с ними…

…Средствами именования компонентов предложения, звеньями синтаксической цепи, которыми становятся еди­ницы только вступая в отношения с другими звеньями, оказываются не слова-лексемы, а слова-синтаксемы.

Понятие синтаксической формы слова как первичной синтаксической единицы и опыт функциональной типоло­гии этих форм предложен автором в работах 1969 и 1973 гг. Термин «синтаксема» принят в настоящей работе для того же понятия. В связи с обоснованном этого понятия возникает необходимость рассмотреть некоторые теоретические аспекты вопроса.

Термин «словоформа» или «форма слова» в последнее время часто употребляется в значении языковой единицы. Так, на советско-чехословацком симпозиуме по теории грамматики в 1967 г. в своем докладе Ф. Данеш и К. Гаузенблас постулируют «уровень словоформ» между уровнями морфем и предложений, «словоформа» или «форма слова» фигурирует в докладах и выступлениях О. Лешки, Н.Д. Арутюновой, Т.II. Ломтева, А.С. Мельничука и др. Вместе с тем грамматическое содержание этого понятия, ориентированного на морфологический показатель, не получает необходимой квалификации". В последнем уни­верситетском учебнике но синтаксису форма слова признана объектом синтаксиса, но не синтаксической, а выс­шей морфологической единицей. Непоследовательно формулируется статус словоформы и в новом вузовском пособии издательства «Просвещение». Словоформы рас­сматриваются как строевые элементы словосочетания и предложения, но не допущены в ряд основных синтакси­ческих единиц. Очевидно, что соотношение слова и фор­мы слова, слова-лексемы и слова-синтаксемы требует еще пристального внимания.

По-видимому, преобразование лексемы в синтаксему предполагает два этапа:

  1. отвлечение категориально-семантического значения от индивидуально-лексического, или, точнее, поднятие ин­дивидуального значения на категориальную ступень;

  2. фиксацию одной из морфологических форм, данных слову как представителю той или иной части речи.

«С разными формами или видоизменениями одного и того же слова связаны разные функции слова в строе речи или высказывания»,— писал В.В. Виноградов. Взаимо­действие семантики и морфологии создает языковую еди­ницу с определенными синтаксическими потенциями, обусловливающими ее возможные отношения с другими звеньями синтаксической цепи. Иными словами, в силу тех качеств, которые получает синтаксема в результате соединения усилий семантики и морфологии, она приоб­ретает способность вступить в тот или иной тип словосочетания или предложения.

Это соотношение слова-лексемы и слова-синтаксемы, если условно трактовать его как процесс, можно рассмот­реть и в обратной последовательности. Отвлеченное от множества однородных лексем категориально-семантиче­ское значение в данной морфологической форме может фигурировать в представлении о системе языка как вир­туальная единица со своими потенциальными возможно­стями участия в определенных синтаксических конструк­ций, которая затем реализует свои потенции с индивидуально-лексическим «наполнением» в построении конкретного высказывания…

Индекс материала
Курс: Основные понятия синтаксиса
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
Предмет и задачи синтаксиса
Синтаксические единицы – единицы языка и речи
Средства выражения синтаксической связи
Виды синтаксических связей
Виды сочинительной связи
Виды подчинительной связи
Согласование
Согласование сказуемого с подлежащим
Полное и неполное согласование
Управление
Примыкание
Слово как объект синтаксиса
Форма слова как объект синтаксиса
Разработка учения о словосочетании в русской науке
Словосочетание и сложное предложение
Структура словосочетания
Типы словосочетаний
О КОНСТИТУТИВНОЙ СИНТАКСИЧЕСКОЙ ЕДИНИЦЕ
Все страницы