Курс: Противоракетное оружие: позиции США и России - Тактическое ядерное оружие в новых геополитических условиях

Тактическое ядерное оружие в новых геополитических условиях

В обеспечении национальной безопасности России большое значение, наряду со стратегическим ядерным оружием, имеет тактическое ядерное оружие. Причины этого – в географических особенностях положения нашей страны, возросшей угрозе региональных конфликтов, распространении в мире ракетных технологий и оружия массового уничтожения.

Сама условность деления ядерного оружия на стратегическое и тактическое обусловливает необходимость более четкого определения роли и значения последнего в системе обороны страны. Необходимость такого, хотя бы краткого, анализа определяется также тем, что в последние годы внимание мировой общественности в наибольшей степени было приковано к проблеме сокращения стратегических ядерных вооружений, особенно в связи с подготовкой и ратификацией российско-американских соглашений СНВ-1 и СНВ-2.

Гораздо скромнее выглядят немногочисленные сообщения о состоянии и перспективах тактического ядерного оружия (ТЯО). Как ни странно, даже в важнейших военно-политических документах, таких как «Стратегия национальной безопасности США», «Концепция национальной безопасности Российской Федерации», «Военная доктрина Российской Федерации» практически ничего напрямую не сказано о ТЯО, его значении в современном военном деле и в политике. Чем объясняется столь явное невнимание к этой категории ядерного оружия? Может быть, оно действительно занимает весьма скромное место в системе вооружений? Какова же на самом деле должна быть его роль в проведении политики сдерживания, предотвращении войны в новых геополитических условиях?

Для начала кратко рассмотрим, что представляет собой ТЯО. После создания первых атомных зарядов США уже в начале 1950-х годов приступили к разработке и испытаниям ядерного оружия. Первым образцом боезаряда такого класса явился снаряд к 280-мм пушке, мощностью 15 кт, испытанный в мае 1953 года. Однако большой вес и габариты делали это оружие весьма сложным для транспортировки и боевого применения, вследствие чего вскоре было принято решение от него отказаться. По мере миниатюризации ядерных боезарядов в дальнейшем были приняты на вооружение снаряды для самоходных гаубиц калибра 203 мм и 155 мм, которые имели мощность от 1 до 10 кт и до недавнего времени находились в арсенале американских войск в Европе.

Впоследствии на вооружение поступили тактические ракеты с ядерными боеголовками: «Редстоун» (дальность 370 километров), «Капрал» (125 километров), «Сержант»
(140 километров), «Ланс»(130 километров) и ряд других. В середине 1960-х годов была завершена разработка оперативно-тактической ракеты «Першинг-1» (740 километров). Одновременно в США уделялось большое внимание созданию авиационного компонента ТЯО. Вначале были модернизированы уже состоящие на вооружении бомбардировщики, а затем были созданы специальные носители ядерного оружия, в том числе и морского базирования.

Вскоре после этого наступил этап количественного наращивания ТЯО, и к началу
1970-х годов американский арсенал, по оценкам экспертов, насчитывал около 7 тысяч боеприпасов различного назначения и почти весь базировался в Европе. Впоследствии, по мере модернизации ТЯО, США вывезли из Европы часть ядерных боеприпасов. По свидетельству бывшего министра обороны США Роберта Макнамары, запасы ТЯО на континенте во второй половине 1980-х годов составляли: авиабомб – 1075, артснарядов – 1660, зенитных боеприпасов и мин – 870, боеголовок к ракетам «Першинг» – 180, «Ланс» и «Онест Джон» – 895, к крылатым ракетам –130, всего – 4680 боезарядов.  Диапазон мощности тактических боеприпасов варьировал от одной до нескольких десятков килотонн. Высшим достижением научно-технической мысли считалось создание оружия избирательного действия – нейтронных зарядов для орудий калибра 203 мм и 155 мм, а также к ракетам «Ланс», мощностью от 1 кт до 10 кт, которые рассматривались как главное средство борьбы с личным составом сухопутных войск, особенно с экипажами танков противника.

Советское военно-политическое руководство полагало, что насыщение американских войск в Европе тактическим ядерным оружием создавало на континенте принципиально новое соотношение сил. Были предприняты решительные меры по созданию и развертыванию многочисленных видов ТЯО. Это привело к тому, что уже в начале 1960-х годов в войска стали поступать тактические ракеты Т-5, Т-7, «Луна», первый истребитель-бомбардировщик, способный нести ядерное оружие, Су-7. Позднее в нестратегический ядерный арсенал вошли ракеты средней дальности РСД-10, Р-12, Р-14, бомбардировщики среднего радиуса действия Ту-22, Ту-16, оперативно-тактические ракеты ОТР-22, ОТР-23, тактические – Р-17, «Точка», ядерная артиллерия калибра 152 мм, 203 мм и 240 мм, самолеты тактической авиации Су-17, Су-24, МиГ-21, МиГ-23, средства морского базирования.

Постепенно ядерное оружие поступило на вооружение всех видов Вооруженных сил и стало считаться (и не без основания) основой их боевой мощи. По сведениям, опубликованным журналом «Ньюсуик», в конце 1980-х годов тактические ядерные боеголовки размещались на территории всех республик СССР в следующем количестве: РСФСР – 12320, Украина – 2345, Белоруссия – 1180, Казахстан – 330, Литва – 325, Латвия – 185, Туркмения – 125, Узбекистан – 105, Молдавия – 90, Грузия – 320, Эстония – 270, Армения – 200, Таджикистан – 75, Азербайджан – 75, Киргизия – 75. Правда, сведения о количественных параметрах ТЯО официальными кругами СССР или России никогда не подтверждались.

Развернувшаяся гонка ядерных вооружений – как стратегических, так и тактических – постепенно обрела самостоятельность и уже не определялась военно-стратегическими взглядами на возможный характер военного конфликта. Создание и накопление ядерного оружия подчинялось внутренней военно-технической логике и явно демонстрировало полную абсурдность планов его массового использования. Однако в условиях «холодной войны» остановить гонку вооружений не удавалось: по оценкам экспертов, к концу 1980-х годов на вооружении армии и флота США состояло свыше 11 тысяч стратегических и 7-8 тысяч тактических боезарядов; у СССР, соответственно, – 11 тысяч и 15-17 тысяч.

В настоящее время после сокращений, проведенных в связи с объявленными президентами США и СССР в 1991 году односторонними обязательствами, основу ТЯО США составляет авиация наземного и морского базирования, способная доставлять к целям авиабомбы и крылатые ракеты. На вооружении фронтовой авиации состоят истребители-бомбардировщики F-111 с радиусом действия 840 километров, способные доставить к целям по 3 ядерные авиабомбы В-61 мощностью от 1 кт до 170 кт. Наиболее массовым тактическим носителем является истребитель-бомбардировщик F-16 с радиусом действия 930 километров, оснащенный одной авиабомбой В-61. На вооружении авианосной авиации и авиации морской пехоты состоят штурмовики А-6Е с радиусом 1250 километров, несущие по 3 бомбы В-61, и многоцелевые самолеты F/A-18 с радиусом 850 километров, оснащенные двумя такими же бомбами. США в случае войны могут развернуть 13 авианосных соединений, которые могут быть оперативно переброшены в различные районы мирового океана и наносить удары с помощью палубной авиации.

На вооружении тактической авиации России находятся истребители-бомбардировщики
МиГ-27, Су-17, Су-24 с радиусом действия 300-600 километров. Они способны доставить к целям по две авиабомбы мощностью до 350 кт. В состав морской авиации входят самолеты Ил-38,
Ту-142, Бе-12 с радиусом от 600 до 1700 километров. Эти самолеты оснащаются двумя ядерными авиабомбами. Российские ВВС имеют также самолеты среднего радиуса действия Ту-16, Ту-22, Ту-26. Недавно Россия провела испытания новой оперативно-тактической ракеты «Искандер», которые были охарактеризованы как «весьма успешные». Возможно, в ближайшие годы она поступит на вооружение Сухопутных войск взамен ракетного комплекса ОТР-23 «Ока», ликвидированного в ходе выполнения Договора о РСМД.

Корабли и подлодки как США, так и России могут вооружаться крылатыми ракетами, торпедами и бомбами с ядерными боеголовками мощностью в десятки и сотни килотонн.
В настоящее время в соответствии с взаимными обязательствами двух стран ТЯО морского базирования снято с кораблей и складировано на базах.

Приведенные выше характеристики образцов ТЯО наглядно демонстрируют условность деления ядерных вооружений на стратегические и тактические. В качестве основного критерия разграничения была выбрана их дальность доставки. Традиционно к стратегическим относили боевые системы, которые обеспечивали СССР и США нанесение ударов по территории друг друга, к тактическим – вооружения с радиусом действия до 500 километров для ракет и все самолеты-носители фронтовой авиации.

Оценивая боевые возможности ТЯО, приходится констатировать, что в большинстве случаев на самом деле оно является стратегическим, но размещенным на тактических носителях. Такое утверждение основывается на том, что в ходе боевых действий ТЯО способно решать задачи стратегического масштаба. Если сравнить многие образцы ТЯО по их поражающему действию с некоторыми системами стратегического оружия, то можно увидеть, что, например, тактические авиабомбы США и России равны или даже превосходят по своей мощности боеголовки стратегической МБР «Минитмен-2» (170 кт) и БРПЛ «Посейдон» (40 кт). Нелишне вспомнить, что всего две атомные бомбы мощностью по 15 кт (тактические, по нынешней классификации), сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, немедленно вывели Японию из войны и послужили материальной отправной точкой стратегии устрашения, которая позже обрела документальную форму (стратегические итоги).

Актуальным является вопрос о роли тактического ядерного оружия в обеспечении безопасности, в осуществлении концепции сдерживания. Образование и становление российского государства, помимо решения целого комплекса внутренних проблем, потребовало также переосмысления роли и места России в системе международных отношений, определения ее национальных интересов, союзников и противников, потенциальных угроз и способов их парирования.

В условиях экономического кризиса и довольно скромных возможностей в оснащении армии и флота новым вооружением Россия не только в настоящее время, но и в обозримом будущем будет вынуждена обеспечивать свою безопасность с опорой на ядерное оружие. До сих пор основным средством сдерживания потенциального противника (реально – США) являлись стратегические ядерные силы. Это было справедливо для периода «холодной войны», когда стратегическая стабильность базировалась на так называемом «центральном противостоянии» СССР и США. Взаимное ядерное сдерживание двух супердержав основывалось на способности каждой из них нанести нападающей стороне неприемлемый для нее ущерб ответными действиями.

Однако по мере снижения уровня военной конфронтации между Россией и США, постепенного перехода к партнерским отношениям, роль «центрального противостояния» хотя и сохраняется, но его значение заметно снизилось. В то же время возросла угроза развязывания региональных конфликтов, распространения оружия массового поражения и ракетных технологий, что особенно ощутимо для России и ее союзников, поскольку вблизи южных, западных и дальневосточных границ СНГ образовался пояс нестабильных, а порой и недружественных государств, а также стран, подпольных соискателей оружия массового уничтожения. Кроме того, нельзя полностью исключить возможность военного конфликта в Европе, в который может быть втянута Россия.

Кстати, и НАТО, несмотря на провозглашенное «партнерство во имя мира», не исключает возможности военных конфликтов с Россией. Об этом, в частности, свидетельствует учение под кодовым названием «Стартен караван-92», в основе замысла которого лежал конфликт вследствие неурегулированности территориальных проблем между Россией и странами Прибалтики, нарушений прав русского меньшинства в этих странах.

Для России в силу ее геостратегического положения ТЯО имеет гораздо большее военно-политическое значение, чем для США. Американское ТЯО – это оружие для «войны на экспорт». Поэтому, предпринимая определенные сокращения ТЯО, ликвидируя избыточность этого класса вооружений, Россия едва ли должна стремиться к «симметрии» с США, метод «зеркального отражения» в данном случае вряд ли подходит. Состав и структура ядерных сил, в том числе и тактических, должны определяться интересами национальной безопасности и экономическими возможностями России.

Хотя, конечно же, проблема сокращения ТЯО является весьма актуальной, однако на этом пути существуют серьезные трудности.

На протяжении длительного времени НАТО упорно сопротивлялось предложениям СССР об открытии переговоров по тактическому ядерному оружию, несмотря на объективную заинтересованность стран Западной Европы в снижении ядерной опасности. Их опасения определялись чрезвычайно высокой густонаселенностью континента и концентрацией промышленных производств, в том числе и весьма потенциально опасных.

В 1955 году на территории Европы было проведено учение войск НАТО под кодовым названием «Карт-бланш» с условным применением 268 тактических ядерных боеприпасов. Расчетные потери и разрушения уже тогда примерно в пять раз превышали результаты всех бомбардировок Германии во время  Второй мировой войны.

Однако отрицательное отношение Запада к переговорам в отношении ТЯО отнюдь не исчерпывалось чисто военными факторами, поскольку это оружие за годы «холодной войны» «вросло» в политическую структуру Западной Европы, стало связующим звеном между США и другими членами НАТО. Эти страны считали американское ТЯО наиболее приемлемым вариантом компенсации советского превосходства в обычных вооружениях. Лидеры стран НАТО не без оснований полагали, что ТЯО, размещенное на континенте, обеспечивает тесную связь со стратегическим арсеналом СП ТА, и в случае военного конфликта в Европе Вашингтон, наверняка, задействует свои стратегические ядерные силы. Именно в этом натовские стратеги видели основную функцию ТЯО, в удерживании потенциального противника от развязывания конфликта.

Не является секретом и стремление США сохранить наличие своего ТЯО в Европе, что, помимо прочих факторов, обеспечивало Америке упрочение лидирующего положения в НАТО, возможности оказывать влияние на развитие военно-политических и экономических процессов на континенте. В этих условиях предложения СССР об открытии переговоров по ТЯО рассматривалось на Западе как попытка вбить клин в систему североатлантической солидарности, подорвать ее единство и сплоченность. Однако это были не единственные трудности на пути переговоров.

Одним из самых серьезных препятствий явилась проблема контроля за ликвидацией ТЯО. Дело в том, что, в отличие от стратегических средств, процесс уничтожения носителей которых относительно легко контролируем, средства доставки ТЯО имеют двойное назначение. Они могут доставлять к целям как ядерные, так и обычные боеприпасы, поэтому ликвидировать их не представляется возможным. Следовательно, необходимо демонтировать сами ядерные боезаряды. Однако осуществить взаимный контроль над процессом их ликвидации в условиях конфронтации двух супердержав представлялось нереальным как в политическом, так и в техническом отношении. Предложения СССР о переговорах по ТЯО были «погребены» под тяжестью проблемы контроля.

Уже в тот период становилось ясно, что для сокращения ТЯО оставался единственный реальный путь – выдвижение односторонних инициатив, исключающих необходимость взаимного контроля. Однако пройдут годы, пока наступит «оттепель» в отношениях между СССР и США и сложатся благоприятные условия для этого.

В сентябре 1991 года президент США Джордж Буш выступил с инициативой о сокращении и даже ликвидации отдельных видов ТЯО. Он объявил, что США вывезут на свою территорию все артиллерийские снаряды и боеголовки тактических ракет и ликвидируют их, снимут все ТЯО (крылатые ракеты «Томагавк» в ядерном снаряжении, атомные бомбы и торпеды) с надводных кораблей, включая авианосцы, многоцелевых подлодок, а также базирующейся на суше морской авиации. Значительная часть боезарядов морского базирования к тому же подлежала ликвидации. В то же время было заявлено, что США «сохранят эффективный ядерный потенциал воздушного базирования в Европе».

Отвечая на инициативу Джорджа Буша, Михаил Горбачев также заявил о планах радикального сокращения ТЯО СССР. Впоследствии эти планы были развиты в заявлении Президента РФ Бориса Ельцина «О политике России в области ограничения и сокращения вооружений» от 29 января 1992 года. В нем указывалось, что в России прекращено производство артснарядов и боеголовок для ракет наземного базирования, а все запасы таких боезарядов будут уничтожены. Россия снимет все (но ликвидирует одну треть) ТЯО с надводных кораблей и многоцелевых подлодок и половину боеголовок для зенитных ракет и авиационных боеприпасов. По оценкам западных экспертов, после продекларированных сокращений в арсеналах ТЯО у России и США будет насчитываться по 2500-3000 боезарядов.

Возникает закономерный вопрос: почему США вдруг сделали такой неожиданный шаг? Это объясняется несколькими причинами. Непосредственным побуждающим импульсом для проявления инициативы Джорджа Буша послужили драматические события в СССР в
июле-августе 1991 года, которые обнажили нестабильность политической ситуации в стране. Возникла реальная угроза распада СССР и образования на его обломках нескольких независимых ядерных государств. Особую опасность в этом отношении представляло наиболее многочисленное, сравнительно миниатюрное и размещенное на территории всех республик СССР тактическое ядерное оружие. Перспектива увеличения числа членов «ядерного клуба» сразу в несколько раз, тем более за счет государств с нестабильной внутренней ситуацией, не прельщала руководство США.

К счастью, Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР своевременно принял решительные меры по передислокации на территорию Россию всех запасов ТЯО. К июню 1992 года все ТЯО было перебазировано в Россию, и она единственная обрела фактический статус правопреемницы СССР в ядерной области, хотя в то время на территории Украины, Казахстана и Белоруссии еще оставались стратегические ядерные вооружения.

Несомненно, на ревизию прежних взглядов американских военных специалистов на роль и значение ТЯО в возможном военном конфликте оказал также ход войны в Персидском заливе. Там впервые было применено в массовом масштабе высокоточное оружие, которое вполне успешно справлялось с боевыми задачами, ранее планировавшимися для ТЯО. По оценкам некоторых российских военных экспертов, уже к началу 1990-х годов потенциал американского высокоточного оружия по поражению стратегических целей был эквивалентен примерно
500 тактическим ядерным боезарядам и в последующие годы постоянно наращивался.

Однако, на наш взгляд, решающим условием, повлиявшим на изменение отношения США к проблеме ТЯО, явилось коренное изменение в соотношении сил в Европе, произошедшее к тому времени. Подписание Договора об обычных вооруженных силах в Европе обеспечивает при его выполнении, и особенно по мере приема в НАТО новых членов, еще большее превосходство сил этого блока над Россией. По оценкам экспертов, оно составит примерно 3:1. В этих условиях сдерживающая от «агрессии с Востока» роль ТЯО потеряла свою актуальность и выглядела явным реликтом «холодной войны».

В односторонних инициативах СССР/России и США обращало на себя внимание то обстоятельство, что наиболее радикальным сокращениям, вплоть до полной ликвидации, должны были подвергнуться запасы артснарядов и боеголовок тактических ракет. Обе стороны исходили из того, что это должно служить повышению «ядерного порога», снижению вероятности столкновения в Европе. Дело в том, что, являясь системами двойного значения, орудия и ракеты в массовом количестве находятся непосредственно в боевых порядках войск и могут быть пущены в ход в условиях угрозы их потери при ведении боевых действий обычным оружием. Существует также опасность нанесения противником ударов в ходе боевых действий по складам ядерных боеприпасов поля боя, огневым позициям артиллерии и ракет, пунктам управления и связи подразделений ТЯО. Поэтому обе стороны однозначно определили эти средства как наиболее дестабилизирующие и приняли решение от них избавиться.

Однако многие эксперты России сходятся во мнении о том, что в нынешней геостратегической ситуации полностью ликвидировать ТЯО преждевременно и некоторые тактические ядерные средства, в первую очередь воздушного базирования, должны быть сохранены.

И тому есть серьезные основания. На континенте после распада Варшавского договора и заключения Договора об обычных вооруженных силах в Европе сложилось новое соотношение сил со значительным превосходством в пользу Североатлантического блока. Более того, бывшие союзники СССР по Варшавскому договору и некоторые из бывших республик Союза настойчиво добиваются вступления в НАТО, что еще более усиливает дисбаланс сил на континенте.

Перед Россией в связи с этим встает весьма актуальный вопрос о том, каким образом компенсировать образовавшийся отрицательный для нее дисбаланс? Отметим, что с учетом геополитического и экономического положения России до создания эффективной системы коллективной безопасности она будет вынуждена обеспечивать свою безопасность, суверенитет, территориальную целостность, опираясь в первую очередь на ядерное оружие, в частности, на ТЯО. Именно ТЯО, обладающее довольно высокими показателями по критерию «эффективность-стоимость», может служить своего рода уравнителем сил сторон, лишающим НАТО военного преимущества. В создавшихся условиях Россия может позаимствовать у НАТО еще недавно использовавшийся альянсом тезис о необходимости компенсации советского превосходства в обычных вооружениях за счет размещения на континенте тактического ядерного арсенала.

В данном случае Россия не изобретает ничего нового, а лишь использует уже ранее апробированный опыт НАТО. В первой половине 1950-х годов в НАТО было проведено исследование о том, какие силы необходимо иметь блоку для надежного отражения возможного наступления превосходящих Вооруженных сил Советского Союза? Тогда расчеты показали, что для решения этой задачи необходимо иметь 96 полнокровных дивизий. Стоимость только вооружения одной дивизии превышала миллиард долларов США. Примерно в два-три раза больше средств требовалось на содержание войск и создание соответствующей инфраструктуры. Такое бремя оказалось явно не под силу экономике Запада.

Выход был найден в том, чтобы развернуть на континенте группировку американского ТЯО, что вскоре и было сделано. В изменившихся условиях НАТО потребовалось лишь 30 дивизий, и они были развернуты. В настоящее время, как уже отмечалось, ситуация изменилась с точностью до наоборот. Теперь уже Россия, не обладающая достаточными средствами для содержания мощных неядерных сил (общего назначения), вынуждена рассматривать свое ядерное оружие в качестве основного средства обеспечения своей безопасности от внешней угрозы.

В последние годы ведущие страны мира, и особенно США, уделяют большое внимание разработке и оснащению войск высокоточным оружием. Впервые примененное Соединенными Штатами в массовом масштабе во время войны в Персидском заливе, оно сыграло значительную роль в одержании победы. Это послужило серьезным стимулом для наращивания арсеналов высокоточных средств. Однако это чрезвычайно дорогостоящее оружие и по критерию «эффективность - стоимость» значительно уступает ядерному. Не решив предварительно задачи по преобразованию национальной экономики, Россия не имеет возможности наладить массовое производство подобных систем вооружения и даже НИОКР в этой области. Поэтому многие военные специалисты считают, что наиболее эффективным и не требующим серьезных затрат путем компенсации дисбаланса в области высокоточного неядерного оружия является сохранение Россией определенного арсенала ТЯО.

Немаловажным аргументом в пользу более внимательного отношения к судьбе ТЯО, его роли в проведении политики сдерживания являются также планы Запада в отношении расширения НАТО на Восток. По мнению многих российских политологов, подобные действия несут угрозу дестабилизации ситуации на Европейском континенте. Линия раздела между Западом и Востоком является понятием не столько географическим, сколько политическим. Как известно, и Первая и Вторая мировые войны были развязаны на этой линии раздела, и попытка нарушить сложившуюся в настоящее время геостратегическую ситуацию на континенте может привести к самым серьезным последствиям. Весьма показательным в этом отношении является мнение Службы внешней разведки РФ, обнародованное в ноябре 1993 года. Российская разведка констатирует: «Неправильно было бы исходить из того, что географическое расширение НАТО будет служить для создания плацдарма с целью нанесения удара по России или ее союзникам. Однако этот вывод не идентичен тому, что выдвижение НАТО на Восток не затрагивает интересов военной безопасности России».

В частности, это связано и с рассуждениями о возможности размещения американского ТЯО на территории новых членов НАТО. В ходе встреч министра обороны США Уильяма Перри и председателя Объединенного комитета начальников штабов генерала Джона Шаликашвили летом 1995 года с лидерами стран, претендующих на вступление в НАТО, европейцам было предложено определить позицию по вопросу о возможном размещении ядерного оружия на их территории.

При обнародовании результатов «Исследования о расширении НАТО» в конце сентября
1995 года генеральный секретарь североатлантического альянса Вилли Клаас также довольно туманно рассуждал об этом. Его предупреждение о том, что «ядерное оружие не обязательно будет размещено» на территории восточноевропейских стран, сопровождалось разговорами о том, что речь пока может идти лишь о создании ядерной инфраструктуры. Однако абсолютно ясно, что в случае создания такой инфраструктуры – централизованной системы управления, складов для ядерного оружия, модернизации аэродромов и т.п. – развертывание собственного ядерного оружия может быть осуществлено на территории этих стран буквально в считанные дни.

Несмотря на довольно осторожные рассуждения на эту тему руководителей НАТО, некоторые лидеры стран Восточной Европы (в ряде случаев высказались политики даже тех стран, которые едва ли будут допущены в НАТО в ближайшем десятилетии) решили предвосхитить ход событий, и заявили о готовности разместить ядерное оружие на своей территории. Первыми объявили об этом президенты Польши и Чехии, в дальнейшем последовали аналогичные заявления лидеров Албании, Болгарии, Венгрии, Румынии. При этом, естественно, имеется в виду размещение именно тактического ядерного оружия.

Вряд ли есть сомнения и в том, против кого будет направлено это оружие. Хотя в настоящее время речь не идет о непосредственной военной угрозе России, многие политологи рассматривают подобные действия НАТО как стремление получить возможность для оказания на нашу страну давления с целью сделать ее внутреннюю и внешнюю политику более соответствующей интересам Запада. Однако это может вызвать обратный эффект, и Россия будет поставлена перед необходимостью уделять большее внимание усилению своего арсенала ТЯО с целью обеспечения национальной безопасности.

Еще одним доводом в пользу сохранения ТЯО является крайне неблагополучная оперативно-стратегическая ситуация, складывающаяся для России в связи с фланговыми ограничениями по Договору об обычных вооруженных силах в Европе. Заключенный в период существования СССР и противостояния Варшавского договора и НАТО, этот договор в новых условиях перестал соответствовать интересам России. В результате выполнения предусмотренных в нем ограничений складывается парадоксальная ситуация, когда, например, на территории Калининградской области (менее 0,5% территории России) можно разместить 4200 танков, 8760 бронемашин, 3235 орудий. А в составе войск Северо-Кавказского и Ленинградского военных округов, ставших приграничными, Россия может иметь не более 700 танков, 580 бронемашин, 1280 орудий.

Предложения НАТО «О фланговом пакете по Договору об обычных вооруженных силах в Европе» являются паллиативом и не снимают предложений России о пересмотре фланговых квот. Некоторое сближение позиций по этой проблеме Москвы и Вашингтона, имеющего наиболее значимый голос в НАТО, было достигнуто в ходе визита Бориса Ельцина в США в октябре
1995 года. Однако за прошедшие с того времени годы на перспективы разрешения данной проблемы отрицательно влияли две кампании Вооруженных Сил России в Чечне и балканские операции НАТО. Пока серьезных подвижек не произошло, и говорить об урегулировании разногласий не приходится.

Разумеется, автор данного учебника не ставил своей целью дать ответы на все вопросы, касающиеся тактических ядерных вооружений. Основной целью является стремление обрисовать обостряющуюся проблему ТЯО, которая затрагивает основные вопросы международной безопасности.

Конечно, ядерное оружие, в том числе и тактическое, само по себе не в состоянии обеспечить безопасность России, предотвратить развязывание агрессивными силами военных конфликтов на ее границах. Однако оно является гарантом от повторения трагических событий 1941 года, когда стоял вопрос «быть или не быть» нашей стране.



Индекс материала
Курс: Противоракетное оружие: позиции США и России
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
Ядерное оружие и концепция сдерживания
Разоружение и безопасность
Причины затянутой ратификация СНВ-2
Настоящее и будущее ядерного оружия России
Тактическое ядерное оружие в новых геополитических условиях
Этапы развития противоракетных систем США после окончания «холодной войны»
Новые опасности: реальности и мифы
Новая проблема: разграничение систем ПРО
Стратегические концепции противоракетной обороны
Проекты противоракетных систем США
Противоракетные системы России
Возможные меры российского противодействия американской ПРО
Очередной этап в борьбе за сохранение Договора по ПРО
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Все страницы