Курс: Противоракетное оружие: позиции США и России - Причины затянутой ратификация СНВ-2

Причины затянутой ратификация СНВ-2

До подписания Договора СНВ-2 российские специалисты полагали, что в ходе его выполнения удастся сохранить достаточно мощную группировку СЯС в установленных пределах 3000-3500 боезарядов на носителях. При этом прогнозируемый состав СЯС после выполнения Договора выглядел примерно следующим образом: 1000-1100 боезарядов на однозарядных МБР наземного базирования, до 1700 – на подводных ракетоносцах, 500-700 – на тяжелых бомбардировщиках. Однако еще в ходе переговоров военным экспертам стало ясно, что создать такую мощную группировку моноблочных МБР не представляется возможным, поэтому они предлагали установить предельное количество боезарядов у каждой из сторон на уровне
2000-2500 единиц, но на это американская делегация не дала согласия. На позицию американских переговорщиков оказывало влияние то, что впереди уже реально просматривались перспективы деградации стратегических ядерных сил России, обусловленные кризисным состоянием экономики, хроническим недофинансированием военно-технических программ.

В январе 1996 года сенат США ратифицировал Договор СНВ-2, и вступление его в силу стало определяться позицией России. Российский парламент смог ратифицировать Договор СНВ-2 только в апреле 2000 года, через семь лет после его подписания. Чем же объясняется столь длительная пауза в ратификации СНВ-2? По мнению авторитетных экспертов, затягивание ратификации Россией было обусловлено рядом объективных и субъективных факторов, которые оказывали негативное влияние на его судьбу. К осени 1993 года выявилось, что некоторые страны из числа правопреемников СССР, на территории которых размещались стратегические ядерные вооружения, не были готовы к ратификации Договора СНВ-1, а, как известно, СНВ-2 базируется на СНВ-1 и является его развитием. Только в декабре 1994 года, после подписания Лиссабонского протокола, СНВ-1 вступил в законную силу.

Наибольшее влияние на затягивание процесса ратификации СНВ-2 оказали существенные недостатки самого Договора. Хотя в определенной степени СНВ-2 является результатом компромисса двух сторон, нет сомнений в том, что как в военно-стратегическом, так и в экономическом плане он более выгоден США, чем России.

Одним из основных недостатков СНВ-2 является то, что в результате выполнения Договора Россия будет вынуждена коренным образом перестроить структуру своих стратегических ядерных сил практически по американскому образцу. Традиционно структура российских СЯС характеризовалась следующим распределением ядерных боезарядов по компонентам триады: около 65% – на межконтинентальных баллистических ракетах наземного базирования, 25% – на баллистических ракетах подводных лодок, 10% – на ТБ. Это распределение не было случайным, оно определялось особенностями геостратегического положения СССР (России). После выполнения условий СНВ-2 структура российских СЯС должна составлять (по числу боезарядов): 50% – на БРПЛ, около 30% – на МБР, до 20% – на ТБ. Это означает, что будет значительно ослаблена группировка МБР, традиционно являвшаяся наиболее мощным компонентом СЯС России.

В то же время американцы как бы приглашали Россию форсированными темпами развивать морской компонент триады – наиболее, пожалуй, дорогостоящий и технологически сложный. Многолетняя эпопея со строительством одного-единственного ракетоносца нового поколения типа «Юрий Долгорукий» наглядно показывает, что для сегодняшней России наращивание флота подводных ракетных крейсеров (тем более с учетом необходимости замены «Тайфунов») – задача экономически неподъемная, по крайней мере, на ближайшее десятилетие-полтора.

Другой недостаток Договора состоит в том, что в нем заложена реальная возможность формирования значительного по своим размерам «возвратного потенциала» США. Такая возможность создается в результате частичной «разгрузки» МБР и БРПЛ (снятия части боеголовок с них) и отсутствия требований по демонтажу боеголовок и уничтожению их корпусов и боезарядов.

Договором предусматривается также сохранение платформ, на которых размещаются боеголовки. Только за счет использования этих лазеек (или огрехов) в СНВ-2 в короткие сроки может быть увеличено число боезарядов на 2750 единиц у США, а с учетом перевода ТБ из неядерных в ядерные – до 4000-4500 единиц, против 525 у России.

Еще одним существенным недостатком СНВ-2 является отсутствие его прямой увязки с Договором по ПРО. О взаимосвязи этих документов упоминается только в преамбуле СНВ-2 без принятия сторонами конкретных обязательств о строгом соблюдении этой увязки на практике. Специалисты обращают внимание на то, что при глубоком сокращении СНВ значительно возрастет роль систем ПРО и их влияние на уровень стратегической стабильности. Это объясняется тем, что ПРО относится к классу систем с «насыщением», и их боевая эффективность обратно пропорциональна количеству атакующих боеголовок и ложных целей, то есть со снижением арсеналов наступательных средств эффективность стратегической обороны возрастает. Поэтому угроза развертывания национальной ПРО Соединенных Штатов вызывает постоянную озабоченность политических деятелей и военных специалистов России. Помимо упомянутых, в Договоре есть ряд и других недостатков, в том числе носящих явно дискриминационный характер по отношению к России. Например, требование только к России о заливке шахт тяжелых ракет бетоном и установке ограничительных колец, препятствующих повторному использованию таких ракет.

Другой причиной длительной нератификации СНВ-2 является заметное ухудшение отношений между Россией и США в последние годы. Это связано, прежде всего, с процессом расширения НАТО на восток, приближением войск этого военно-политического союза к границам России, созданием в Европе разделительной линии. Расширение НАТО противоречит коренным геополитическим интересам России и воспринимается не только политиками, но и населением как потенциальная угроза безопасности страны, прямая попытка воспользоваться ее временной слабостью для наращивания потенциала блока и укрепления позиций США в Европе.

Только за счет приема в НАТО новых членов «первой волны» – Венгрии, Польши, Чехии – оперативная глубина блока увеличилась на 650-700 километров. В распоряжение НАТО перешло около 290 аэродромов, большая часть которых пригодна для базирования военной авиации. Размещенные на них самолеты фронтовой авиации могут наносить удары по объектам на территории России до рубежа Грозный–Саратов–Котлас-Мурманск, в том числе по базам подводных ракетоносцев (район Североморска) и авиабазе тяжелых бомбардировщиков (Энгельс). Под авиационные удары НАТО могут попасть до 60% пусковых установок российских МБР.

Президент США Билл Клинтон принял также решение о распространении с 1 октября
1999 года зоны оперативной ответственности объединенного Центрального командования вооруженных сил США на территорию Узбекистана, Туркмении, Казахстана, Киргизии и Таджикистана. Отметим в этой связи, что среднеазиатский регион, часто определяемый как «южное подбрюшье России», чрезвычайно важен с военно-стратегической точки зрения для нашей страны, наименее защищенной именно со стороны этого направления.

Добиваясь принятия в НАТО, лидеры Венгрии, Польши, Чехии и других восточноевропейских стран поспешили заявить о готовности разместить у себя ядерное оружие, что в принципе соответствует требованиям устава НАТО. Правда, в заявлениях руководства блока утверждается об «отсутствии намерений и планов» в отношении размещения ядерного оружия на территории новых членов блока, однако это сегодня, а кто знает, какие планы появятся у НАТО в недалеком будущем. Здесь уместно привести высказанную в свое время Отто фон Бисмарком оценку потенциальных противников Германии: «Меня не интересуют их намерения. Меня интересуют их возможности». Чего стоит запрещение на размещение иностранных войск, ядерного оружия и его носителей на территории бывшей ГДР, зафиксированное в Договоре об объединении Германии, если все это может отныне располагаться гораздо восточнее и ближе к границам России? По этому поводу довольно откровенно выразился бывший посол США в Москве Джек Мэтлок: «Заверения руководства НАТО о неразмещении ядерного оружия на территории предполагаемых новых членов несостоятельны. В свое время США и ФРГ обещали не расширять НАТО после объединения Германии. Я был свидетелем этого, и тогда мы обманули русских. Почему же они должны верить нам сейчас?»

Соединенные Штаты сделали по отношению к России еще ряд недружественных шагов: ведут необъявленную войну за «советское наследство», направленную на постепенное и окончательное вытеснение России с Кавказа и из Центральной Азии, которые Вашингтон объявил зоной своих «жизненно важных интересов». США делают значительные шаги по противодействию интеграционным процессам в СНГ, стараясь разыграть украинскую и азербайджанскую карты как стратегический противовес России, проводят дискриминационную политику в области мировой торговли и т.п.

Все это не могло пройти незамеченным в России, и серьезно осложнило ее отношения с США, отрицательно сказалось на политическом климате и, в конечном счете, на судьбе СНВ-2. Вначале бомбардировки Ирака, а затем вооруженная агрессия НАТО против Югославии в обход Совета Безопасности ООН и ОБСЕ, и даже в нарушение Устава самой НАТО этого блока были предприняты вопреки позиции и настойчивым миротворческим усилиям России. Это еще более ухудшило ее отношения с США, вызвало невиданный за последние десятилетия рост антиамериканских настроений в стране, в очередной раз сорвало и отодвинуло намеченные было на конец 1998 года и на начало 1999 года слушания о ратификации Договора в Государственной Думе.

При этом многие военные специалисты и политологи рассматривают войну против Югославии как отработку возможной модели угрозы военно-силового давления на другие страны и, в частности, на Россию. Поэтому, естественно, эта акция негативно сказалась на отношении парламентариев к проблеме ратификации СНВ-2. В деле разоружения приоритет, безусловно, принадлежит политическим факторам, а сам процесс ядерного разоружения является производным от состояния системы международных отношений, от политического климата во взаимоотношениях государств.

Еще одной причиной затягивания процесса ратификации СНВ-2 Россией явилось кризисное состояние ее экономики, которое делает чрезвычайно сложным процесс ликвидации вооружений в соответствии с СНВ-2 и еще более сложным – ввод в строй новых боевых систем взамен ликвидируемых. Достаточно упомянуть, что стоимость демонтажа одной ядерной боеголовки составляет 10-15 тысяч долл. США, подводного ракетоносца – 4-6 млн долл. США, одной МБР с шахтой и утилизацией топлива – 200-250 тысяч долл. США.

При этом пик финансовой нагрузки придется на годы, когда экономическое положение России будет и без того весьма сложным в силу предстоящих огромных выплат в счет погашения международных кредитов, исполнения своих обязательств по ликвидации химического оружия и других видов вооружений. А ведь в соответствии с СНВ-2 и Нью-Йоркским протоколом 1997 года о продлении его действия России предстоит до 2008 года ликвидировать сотни МБР, более сорока подводных ракетоносцев с ракетами, несколько тысяч стратегических и тактических боеголовок.

Следует также учитывать, что на вооружении СЯС находятся средства СНВ еще советского производства, у подавляющего большинства которых уже истекли или истекают в ближайшие годы гарантийные сроки эксплуатации. Поэтому в настоящее время принимаются организационно-технические меры по продлению гарантийных ресурсов, особенно ракетного вооружения. Путем замены отдельных узлов и блоков ракет удается увеличить время их нахождения на боевом дежурстве в 1,5 раза. В условиях продления срока ликвидации многозарядных МБР к 2010 году продленные гарантийные сроки этих ракет, в том числе и всех тяжелых ракет SS-18, будут завершены, и они, независимо от того, вступит или нет в силу Договор СНВ-2, к тому времени будут сняты с вооружения. При этом специалисты предупреждают, что дальнейшее продление гарантийных сроков невозможно, поскольку уже сегодня на некоторых тяжелых МБР отмечается старение металла корпусов, которое не может быть устранено без их замены.

Еще сложнее обстоит дело с продлением сроков службы подводных крейсеров. Их гарантийный срок нахождения в боевом составе (20-25 лет) может быть обеспечен лишь в случае регулярного прохождения ими среднего ремонта через каждые 7-8 лет, а на это денег у государства нет. Сроки эксплуатации тяжелых бомбардировщиков составляют 25-30 лет – при условии регулярного обслуживания и проведения регламентных работ. Несоблюдение этих требований приводит к значительному сокращению сроков эксплуатации этих видов вооружений, что и происходит в настоящее время в СЯС России.

Решающее значение для будущего состава и структуры стратегических ядерных сил России имеют экономические факторы. По оценочным расчетам экспертов, на содержание СЯС до
2010 года России потребуется: на уровне СНВ-1 (6000 боеголовок) – 720-730 млрд рублей; на уровне СНВ-2 (3000 боеголовок) – 410-420 млрд рублей; на уровне СНВ-3 (1500 боеголовок) – 120-125 млрд рублей. Поскольку военный бюджет России все последние годы не превышал уровня в 110-115 млрд рублей, понятно, что содержание СЯС на уровне СНВ-1 и СНВ-2 является для России в экономическом плане непосильной задачей.

Поэтому наиболее оптимальным представляется уровень боезарядов СНВ в 1500 единиц. Этого количества достаточно для обеспечения концепции ядерного сдерживания «по всем азимутам», и в то же время оно может быть приемлемым в финансово-экономическом отношении. Сложное положение с финансированием «разоруженческих» военных программ усугубляется еще и тем, что практически одновременно России предстоит ликвидировать запасы химического оружия. По оценкам экспертов, химическая демилитаризация обойдется России в 6-8 млрд долл. США.

Все это свидетельствует о том, что России в деле ликвидации вооружений необходима существенная помощь со стороны других государств, заинтересованных в снижении военной угрозы. В бытность министром обороны США Уильям Перри прямо предупреждал законодателей своей страны о том, что лучший способ обеспечить безопасность Америки – это вкладывать средства в ликвидацию ядерного оружия бывшего противника. Определенная помощь в деле ядерного и химического разоружения России оказывается Соединенными Штатами в соответствии с так называемой программой Нанна-Лугара, однако размеры ее, а равно и принципы реализации не позволяют решать задачи максимально эффективно и не соответствуют масштабам проблемы.

Немаловажной субъективной причиной длительной нератификации Договора СНВ-2 явилась довольно пассивная позиция исполнительной власти. Известно, что президент Борис Ельцин неоднократно обещал Биллу Клинтону свое содействие в ратификации, однако никаких активных шагов для этого он не предпринимал, и в период его правления сдвигов в этом деле так и не произошло. В противоположность этому обращает на себя внимание проявление большой энергии и настойчивости со стороны президента Ельцина в ряде других случаев. Например, при принятии бюджета или при утверждении кандидатуры очередного премьер-министра. На протяжении семи лет он так и не счел необходимым напрямую обратиться к парламенту с разъяснением позиции исполнительной власти в отношении перспектив развития СЯС и с предложением о ратификации Договора.

Выступая десятки раз с обращением к населению России по различным вопросам, президент ни разу не посчитал нужным затронуть проблему СНВ-2. Действуя через своих помощников и некоторых членов правительства, он не смог оказать серьезного влияния на ход ратификации. Следует также заметить, что затягивание ратификации СНВ-2 в немалой степени связано с тем, что значительная часть депутатов Государственной Думы не обладала необходимой информацией или представляла себе положение дел в области СЯС в искаженном виде.

Несмотря на существенные недостатки Договора СНВ-2, в конечном счете, следует признать, что в целом он позволяет решить основную задачу – снизить уровень военного противостояния, вероятность случайного ядерного конфликта и открывает дорогу к дальнейшему сокращению ядерных арсеналов в формате СНВ-3, в чем особенно заинтересована Россия. При этом нужно иметь в виду, что в результате физического устаревания и окончания гарантийных сроков эксплуатации СНВ (даже продленных), невозможности восполнять эту естественную убыль новыми образцами стратегические силы России будут сокращаться быстрее, чем в соответствии с требованиями Договора СНВ-2. Поэтому Россия крайне заинтересована в том, чтобы и США сокращали свои СНВ на основе договорных соглашений.

В марте 1997 года в Хельсинки состоялась встреча президентов России и США. Лидеры двух стран предприняли определенные шаги по разблокированию ситуации, сложившейся вокруг
СНВ-2. В ходе встречи были учтены озабоченности России и принят ряд положений, устраняющих некоторые недостатки Договора. В совместном заявлении лидеров двух стран объявлялось о продлении предельного срока ликвидации стратегических носителей ядерного оружия до 31 декабря 2007 года, что несколько облегчает экономическую нагрузку для России, позволяет полнее использовать гарантийные сроки эксплуатации носителей и боезарядов. Стороны также договорились о том, что после ратификации СНВ-2 они приступят к переговорам о Договоре СНВ-3, в формате которого будет предусмотрено предельное количество боезарядов в
2000-2500 единиц.

Это количество содержалось в предложениях российской стороны еще в период переговоров по СНВ-2, но было отвергнуто представителями США. В СНВ-3, согласно договоренности президентов России и Америки, должны быть предусмотрены меры по увеличению транспарентности (прозрачность, понятность) имеющихся в наличии стратегических ядерных боеголовок и ликвидации боезарядов, снимаемых с носителей. Это направлено на устранение «возвратного потенциала», предотвращение быстрого наращивания количества боезарядов на носителях.

Президенты также согласились с тем, что в контексте переговоров по подготовке СНВ-3 будут рассмотрены возможные меры, касающиеся крылатых ракет морского базирования большой дальности и тактического ядерного оружия. При этом не вызывает сомнений, что весьма сложная проблема сокращения тактического ядерного оружия – это предмет отдельных переговоров. Особую сложность при этом представляет контроль над ликвидацией самих боеприпасов, в ходе которой наряду с уверенностью сторон в их действительном уничтожении должно обеспечиваться сохранение в секрете конструктивных особенностей этих видов оружия.

Озабоченность российской стороны отсутствием увязки процесса ядерного разоружения с Договором по ПРО нашла свое отражение в пакете документов, подписанных министрами иностранных дел в Нью-Йорке в сентябре 1997 года. Эти документы также подлежат ратификации, после чего они приобретают международно-правовой характер. Таким образом, хельсинкские и нью-йоркские договоренности позволяют устранить ряд недостатков СНВ-2.

После избрания Президентом России Владимира Путина его активная поддержка обоснованных предложений МИД и Минобороны о необходимости сокращений российских и американских стратегических наступательных вооружений на паритетной основе способствовала ратификации СНВ-2 в апреле 2000 года. Среди условий, выдвинутых российской стороной в законе о ратификации этого Договора, на одном из первых мест стоит требование о строгом соблюдении сторонами Договора по ПРО 1972 года и недопущении его обхода.

Ратификация СНВ-2 позволила разблокировать узел противоречий, завязавшийся в отношениях между Россией и США, и перейти к очередному этапу в процессе ядерного разоружения. Однако на этом пути возникли новые препятствия, обусловленные тем, что американский конгресс не только отказывается от ратификации соглашений по разграничению стратегической и нестратегической ПРО, но даже ни разу в течение трех лет не удосужился провести по этому вопросу слушания в профильных комитетах. Сенат также до сих пор не ратифицировал Протокол 1997 года о продлении срока действия СНВ-2.

При ведении переговоров в формате СНВ-3 должны быть четко определены основные цели, решения которых должна добиваться российская сторона. К числу приоритетных задач можно отнести:

– сокращение числа боеголовок на стратегических носителях до уровня 1500 единиц;

– согласие партнеров на оснащение Россией мобильных МБР «Тополь-М» разделяющимися боеголовками индивидуального наведения;

– устранение основных недостатков Договора СНВ-2, особенно в части «возвратного потенциала»;

– повышение мер доверия и транспарентности;

– ликвидация крылатых ядерных ракет большой дальности морского базирования как четвертого компонента СЯС;

– ограничение противолодочной деятельности.

Однако очевидно, что достижение этих целей будет весьма непростым делом. Это уже подтвердилось, в частности, в ходе встреч на уровне экспертов России и США по Договору СНВ-3 и Договору по ПРО. Обсуждение этого «пакета», по отзывам некоторых его участников, не принесло желаемых результатов. Это объясняется, прежде всего, серьезными расхождениями в позициях сторон и значительной сложностью рассматриваемой проблемы взаимосвязи наступательных и оборонительных вооружений в новых геополитических и геостратегических условиях. Видимо, участникам переговоров потребуется приложить еще немало усилий для достижения взаимоприемлемых решений.

В связи с серьезными недостатками СНВ-2 и затягиванием процесса вступления его в законную силу в последнее время получали все большую поддержку со стороны некоторых специалистов альтернативные программы сокращения вооружений. В их основе лежит утверждение о том, что обладание ядерным оружием само по себе уже является фактором сдерживания и не требует поддержания баланса с другими государствами. В этих условиях главное - сохранение гарантированной способности нанесения противнику неприемлемого ущерба в ответном ударе.

Свою позицию авторы подобных альтернатив объясняют, прежде всего, тем, что России необходимо сокращать свои СНВ, взяв на себя соответствующие обязательства, в наибольшей степени отвечающие военно-стратегическим и экономическим интересам страны. Сохранение СНВ на уровне 1500 боеголовок и возможность сохранить многозарядные МБР в наибольшей степени отвечают интересам России и обеспечивают действенность концепции сдерживания «по всем азимутам».

Необходимо учитывать, что наиболее современные многозарядные МБР SS-18 и SS-24 производились на Украине, и восстановить там их производство в настоящее время не представляется возможным. Создание же в России новой «чисто российской» МБР потребует не менее 7-8 лет напряженной работы и 10-12 млрд рублей, что в нынешних экономических условиях практически нереально. Наиболее существенным недостатком предлагаемой некоторыми аналитиками альтернативы СНВ-2 является то, что она развязывает руки США в формировании группировки своих СНВ. В предельном случае они могут иметь в ее составе 6-8,5 тысяч ядерных боеголовок, что может провоцировать попытки военно-силового давления на Россию. А Россия в случае односторонних сокращений лишается права предъявлять какие-либо претензии США в отношении превосходства их СНВ, поскольку Соединенные Штаты будут иметь юридические основания оставаться в пределах Договора СНВ-1.

При этом необходимо подчеркнуть, что ратификация СНВ-2 и Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) серьезно укрепили позицию России на состоявшейся в апреле-мае 2000 года Международной конференции, посвященной ходу выполнения Договора
о нераспространении ядерного оружия. В этом отношении США подверглись серьезной критике за отказ от ратификации ДВЗЯИ и затягивание ратификации российско-американских соглашений о разграничении систем ПРО.



Индекс материала
Курс: Противоракетное оружие: позиции США и России
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
Ядерное оружие и концепция сдерживания
Разоружение и безопасность
Причины затянутой ратификация СНВ-2
Настоящее и будущее ядерного оружия России
Тактическое ядерное оружие в новых геополитических условиях
Этапы развития противоракетных систем США после окончания «холодной войны»
Новые опасности: реальности и мифы
Новая проблема: разграничение систем ПРО
Стратегические концепции противоракетной обороны
Проекты противоракетных систем США
Противоракетные системы России
Возможные меры российского противодействия американской ПРО
Очередной этап в борьбе за сохранение Договора по ПРО
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Все страницы