Курс: Формирование философской психологии XVIII в - Формирование метода философской психологии И.Н. Тетенса

Формирование метода философской психологии И.Н. Тетенса

Иоганн Николас Тетенс, возможно, самый интригующий мыслитель в истории философской психологии XVIII века. Если Вольф показал возможность и обозначил главную цель этой науки, а именно, поставил задачу редукции психических способностей к единой силе души, то Тетенс предпринял громадные усилия для реализации этого проекта. В итоге он не только успешно решил эту задачу, но и попутно выявил границы научной философской психологии.

Несколько предварительных замечаний о Тетенсе – они необходимы, так как этот философ до сих пор не очень известен, и, кстати, не только в России. Главная причина состоит в том, что еще при жизни Тетенса философская сцена в Германии оказалась заполнена кантовской метафизикой. Последователи же Канта подчас попросту не знали о Тетенсе. Показательны суждения известного психолога XIX века Ф.Э. Бенеке, сожалевшего, что Тетенс оказался быстро забыт в связи с «кантовской реформой». Сходные оценки высказывал кантианец И. Нэб и другие авторы. Правда, во второй половине XIX века ситуация стала меняться, особенно в восприятии Тетенса историками психологии, и, скажем, в оценках Р. Зоммера и М. Дессуара Тетенс занимает центральное место среди немецких психологов XVIII века. Пытаясь привлечь внимание к Тетенсу, Ф. Хармс (1878) даже издал конспективное изложение главной работы этого мыслителя. И, казалось, что в начале XX века в изучении Тетенса произошел прорыв – в связи с запланированным и отчасти осуществ-ленным научным переизданием его философских работ и выходом в свет высококлассного исследования В. Уэбеле «И.Н. Тетенс, в контексте его общего развития и при особом внимании к его отношению к Канту» (1911). Рост интереса к Тетенсу наблюдался и в англоязычной литературе. Дж. С. Бретт (1912 – 1921 / 1953) написал весьма квалифицированную главу о Тетенсе в своей трехтомной «Истории психологии», а У.Б. Пилсбери (1929) заявлял, что Тетенс «на сто лет опередил свое время» и что «психология много потеряла из-за неспособности других оценить результаты, полученные Тетенсом, и следовать его методам».

Тем не менее этот интерес вскоре пошел на спад даже в Германии, а тем более в Америке и Британии, и М. Кюн (1989) мог по праву констатировать, что Тетенс почти неизвестен англоязычному читателю. Похожая ситуация и в нашей стране, хотя она начала меняться
с 90-годов в связи с появлением работ В.А. Жучкова, подчеркивающих значимость идей Тетенса. Но дальнейшие исследования тетенсовской философии в России, равно как и в Англии, США, Франции и других странах сдерживаются отсутствием переводов его главного сочинения. И здесь тоже есть объективные причины: упомянутый magnum opus Тетенса «Философские опыты о человеческой природе и ее развитии» (1777) – громадный двухтомный трактат, сложный не только для перевода, но и просто для понимания.

И трудность не в том, что Тетенс вводит какую-то непривычную терминологию, отвлекается на далекие от современного читателя научные концепции или культурные реалии. Этого в «Философских опытах» как раз нет или почти нет. Трудности имеют скорее содержательную природу. Тетенс с беспрецедентной тщательностью анализирует душевные способности, и за деталями его исследований легко потерять общий план работы. Многие авторы подходили к его трактату с заранее принятыми схемами и этим гарантировали провал будущей интерпретации и распыление на частности. Но такое положение, несмотря на все объективные обстоятельства, едва ли можно считать нормальным. Тетенс действительно не рядовой автор. Даже искушенные в истории философии люди, впервые столкнувшись с его работами, могут быть удивлены глубиной и размахом его изысканий. И стоит задуматься над оценками И.К. Шваба, уделившего немало места философии Тетенса в премированной конкурсной работе 1796 года об успехах немецкой метафизики со времен Лейбница и Вольфа. Прекрасный знаток философии века Просвещения, Шваб полагал, что Тетенс оставил далеко позади себя Локка в анализе душевных способностей. Шваб был уверен, что Тетенса просто не с кем сравнивать. Но в этой глубине он усмотрел и одну из причин небольшой популярности «Философских опытов». Ведь при их изучении нельзя вооружиться психологическим микроскопом и уравнять себя с проницательным автором. Отсюда и трудность изложения системы Тетенса. При нынешнем состоянии дел, говорит Шваб, проще все же читать самого Тетенса, чем рассуждать о нем. Но если бы появился «человек, способный проникнуться системой мыслей Тетенса и вместе с тем умеющий преподносить и понятно излагать материал», то он «смог бы извлечь из этой работы эпохальную эмпирическую психологию».

Несколько фактов из биографии Тетенса. Он родился 16 сентября 1736 года в городке Тетенбюль, который находится в южном Шлезвиге (ныне земля Шлезвиг-Гольштейн в Германии). Получив университетское образование в Ростоке и Копенгагене и звание магистра философии, с 1760 года Тетенс читает лекции в Ростоке и Бютцове. В 1763 году он становится профессором физики в Бютцове, а с 1776 года профессором философии в университете Киля. Впоследствии он получает здесь же кафедру математики. С 1788 года Тетенс – академик, действительный член «Королевского научного общества» в Копенгагене. В 1789 году в его жизни происходит крутой поворот. Он оставляет преподавание и занимается финансовой деятельностью в Копенгагене, совмещая ее с работой в Академии наук. Тетенс умер в Копенгагене 15 августа 1807 года. Он был автором более семи десятков трудов по вопросам философии, теологии, математики, физики, биологии, лингвистики, политики, финансов и т.д. на немецком, датском, латинском и французском языках. И хотя собственно философских сочинений у него не так много, именно они занимают главное место в его наследии. Первая его философская работа вышла в 1760 году. Она называется «Мысли о некоторых причинах, почему в метафизике есть лишь немного установленных истин» и посвящена главным образом обсуждению проблемы возможности создания строгого философского языка. В 1761 году Тетенс публикует работу «Рассмотрение важнейших доказательств бытия Бога». В 1764 году выходит статья «Об иерархии наук». Через восемь лет Тетенс издает эссе «О происхождении языков и письменности» (1772), а в 1775 году публикует важный методологический труд «О всеобщей спекулятивной философии». В 1777 году появляются «Философские опыты о человеческой природе и ее развитии», а в период с 1778 по 1783 годы в нескольких выпусках выходит работа «О реальности нашего понятия Бога». Из перечисленных сочинений различные аспекты философской психологии подробно обсуждаются лишь в «Философских опытах», а также в эссе о спекулятивной философии и о происхождении языка. Ими мы в основном и ограничимся при анализе психологических взглядов Тетенса.

Но прежде чем говорить о психологии Тетенса, надо определиться с его общефилософскими установками, понимание которых поможет уяснить трактовку им роли психологии в системе наук. Начнем с вопроса, которого больше не будем касаться, – с его взглядов на естественную теологию. Тетенс считал возможным доказательство бытия Бога и излагал свой вариант космологического аргумента. Но в учении о душе он не опирается на теологические предпосылки и практически не затрагивает эти темы. Что касается его взглядов на устройство сущего, то Тетенс является сторонником плюралистической онтологии вольфовского типа. Он уверен, что вещи состоят из простых субстанций, одной из которых является человеческая душа. В вещах Тетенс различает абсолютные, т.е. субстанциальные, и относительные стороны. Вопрос о существовании реальных отношений между вещами он, однако, оставляет в неопределенном состоянии, по крайней мере в психологических исследованиях. Большинство немецких авторов XVIII века отходили от лейбницевской теории идеальных отношений между монадами и искали различные возможности согласования монадологической онтологии с теорией реальных отношений. Но Тетенс не спешит с окончательными выводами, учитывая новейшие разработки Канта относительно идеальности пространства и времени. Однако и эта тема не имеет принципиального значения в науке о душе.

Теперь о понимании Тетенсом места психологии в системе наук. Лучший ответ на этот вопрос дает его работа «О всеобщей спекулятивной философии». По заявлению ее автора, она вначале планировалась им в составе «собрания» других эссе, посвященных способностям ощущения и мышления, свободе, сущности души и способности человеческой природы к развитию. Как мы увидим, все перечисленные темы Тетенс обсуждает в «Философских опытах», вышедших через два года после упомянутой работы. Тетенс пишет, что решил предпослать исследование всеобщей спекулятивной философии другим «Опытам» по причине большой значимости рассматриваемых в этом эссе вопросов. И действительно, оно подходит для введения. Здесь даются общие характеристики состояния европейской метафизики, обозначаются главные методологические приемы философии и обсуждается классификация наук.

В контексте этой классификации Тетенс, естественно, упоминает и науку о душе. Психология, по его словам, является частью «философии интеллектуального», одной из двух теоретических ветвей трансцендентной философии, или онтологии – другой такой ветвью оказывается «философия телесного», образуемая в основном физикой и математикой. Кроме учения о душе в философию интеллектуального входит теология. С подобной классификацией мы уже встречались, когда говорили об эклектиках. Однако Тетенс придает делу новый поворот. Учение о душе, утверждает он, должно быть основано на опыте. Трансцендентная же или всеобщая спекулятивная философия содержит универсальные теории. Она нужна другим наукам для прояснения их основоположений, которые дорефлексивно могут схватываться здравым смыслом: «знания здравого рассудка – почва, которую должна обрабатывать спекулятивная философия». Отличие знания, не обработанного спекулятивной философией и обработанного ею, примерно такое же, как отличие современной астрономии от астрономии древних. Но проблема в том, что сама всеобщая спекулятивная философия нуждается в усовершенствовании. Залог ее успеха – в «реальности» ее понятий. Они не должны быть пустыми. Единственный способ убедиться в их реальности – «реализовать» их. «Реализация» понятия есть не что иное, как сведение его к источникам, из которых оно возникает. Такое сведение может проводиться только в рамках «наблюдающей философии». Таким образом, для усовершенствования трансцендентной философии «она должна рассматриваться как часть наблюдающей философии человеческого рассудка и способов его мышления, его понятий и способов их возникновения». Одним словом, трансцендентная философия должна вырастать из одного из разделов эмпирической психологии. В свою очередь, трансцендентная философия помогает привести в систему учение о душе. Наблюдающий метод, утверждает Тетенс, прекрасно освоили британские мыслители. Однако они практически не разрабатывали онтологию, что мешало построению систематического учения о душе. Немецкие же авторы стремились к созданию онтологии и демонстрировали свои системные интенции, но им явно не хватало «наблюдающего духа».

На первый взгляд, это заявление кажется странным. Сразу хочется спросить: а разве Вольф и его немецкие последователи не выстраивали систем эмпирической психологии? И все же с Тетенсом можно согласиться: «наблюдающая» база вольфовской психологии довольно узка, что приводит к нечеткости ряда ее положений. Так что задача соединения наблюдений и систематичности в сфере психологического анализа оставалась актуальной. И Тетенс во многом решил ее в своей «систематической психологии».

Думается, что приведенных оценок вполне достаточно, чтобы почувствовать синтетический характер изысканий Тетенса. При анализе такого рода учений важно максимально полно учитывать различные влияния. В случае с Тетенсом список мыслителей, оказавших воздействие на образ его мыслей, весьма обширен. И это воздействие имело разнонаправленный характер. С одной стороны, Тетенс хорошо разбирается в вольфовской психологии, с другой – вбирает идеи британской философии. Если говорить о первой, то. кроме указанных выше моментов, Тетенс активно использует наработки Вольфа в области исследования природы сознания. Он заимствует у Вольфа и идею редукции способностей, которая, как мы увидим, составляет композиционный стержень его «Философских опытов». Что касается британской философии, то, кроме очевидного влияния Локка, надо еще раз подчеркнуть, что Тетенс был одним из первых немецких авторов, по достоинству оценивших юмовскую философию. Он перенимает у Юма общий феномено-логический настрой (хотя подчас и возвращается к «естественной установке»), а также ряд конкретных проблем, таких, как вопрос об истоках нашей уверенности в существовании внешнего мира, во всеобщей причинности, единстве Я и т.п. Кроме того, Тетенс несомненно учитывает критические замечания Юма о невозможности проникновения к первоосновам душевной жизни и проявляет озабоченность проблемой границ психологического познания.

Ошибкой, правда, было бы утверждать, что Тетенс просто развивает идеи Юма. Как правило, он дает совершенно другие ответы на юмовские вопросы, часто полемизируя с Юмом, которого он вполне традиционно считает скептиком, хотя и не рядовым, а настоящим «виртуозом сомнений», заслуживающим того, чтобы написать развернутый комментарий на его «Трактат», шаг за шагом проследовав за ним по «лабиринтам» его рассуждений.

Впрочем, еще больше, чем на Юма или Вольфа, Тетенс ссылается на идеи известного швейцарского естествоиспытателя и психолога – Шарля Бонне (1720–1793), автора «Психологи-ческого опыта» (1754), «Аналитического опыта о способностях души» (1759), «Философской палингенезии» (1769) и множества других работ. Бонне, психологические сочинения которого были в кратчайшие сроки переведены на немецкий язык, вообще имел широкую известность в Германии, однако особым успехом он пользовался у представителей физиологической психологии, К.Ф. Ирвинга, М. Хиссмана и др. На Тетенса же психофизиологические концепции Бонне, его учение о мозговых фибрах как единственных носителях памяти и другие гипотезы повлияли скорее в отрицательном плане. Не поддержал Тетенс и «аналитический метод» Бонне, на деле сводившийся к психофизическим конъектурам.

Впрочем, Бонне оказал и положительное воздействие на Тетенса, которое можно проследить на целом ряде психологических теорий последнего. Оно чувствуется, к примеру, в трактовке Тетенсом Я как единой субстанции, которая, однако, частично скрыта для познания. Тетенс обратил внимание и на любопытное учение Бонне об инициировании психической деятельности сменой ощущений. Бонне утверждал, что всякое ощущение сопровождается удовольствием или неудовольствием, а так как ни одно ощущение сразу не исчезает из души, а проходит стадии постепенного ослабления, то душа, чувствуя изменение эмоционального состояния, стремится удержать его, если оно приятно. Так возникают желания, пропорциональные разности последовательных ощущений. Кроме того, это стремление порождает деятельное внимание к приятному состоянию.

Бонне испытал некоторое влияние «Трактата об ощущениях» Кондильяка. В «Аналитическом опыте о способностях души» он тоже пользуется моделью статуи, наделяемой определенными ощущениями. Сам он, правда, уверял, что решил задействовать этот образ еще до знакомства с «Трактатом». Так или иначе, но Бонне фактически выступил в качестве оппонента Кондильяка, в частности, по вопросу об активности души[1]. Бонне утверждал, что сама сущность души состоит в силе или «способности к действию». Активность есть даже в чувстве. Четче всего Бонне формулирует эту концепцию чувства как «ветви деятельности души» в работе «Исследования способностей ощущения и познания», написанной специально для конкурса Королевской академии наук в Берлине, победу в котором, напомним, одержал Эберхард. В этом малоизвестном и, кажется, до сих пор не атрибутированном Бонне трактате2, анонимно опубликованном в
1787 году3, автор так обосновывает активность чувства как способности испытывать воздействия: «Мое доказательство очень просто. Страдательная сущность не может быть предметом воздействия, так как всякое действие предполагает противодействие, без которого оно ничего не могло бы произвести». Подобные мысли, поддержанные рядом влиятельных мыслителей, в частности, Жаном Батистом Рене Робине
(1735–1820) в трактате «О природе» (1761–1766), и высказанные Бонне также в известном Тетенсу «Аналитическом опыте», были одобрены и немецким философом. Как и Бонне, он иллюстрировал активность души в тех ее модификациях, которые обычно считаются пассивными, таких как ощущение, гипотетическим тезисом, что при всяком действии должна быть реакция, исходящая из претерпевающей воздействие вещи. Она и является скрытой активностью души в ощущении. Работы Бонне повлияли и на интерес Тетенса к стадиям индивидуального развития человека, как физического, так и психического. Здесь он, впрочем, не последовал за Бонне, сторонником преформизма.

Возвращаясь к теме отрицательных влияний на Тетенса в связи с физиологическими объяснениями психических феноменов, назовем еще одного философа, упоминаемого Тетенсом почти столь же часто, как и Бонне – Абрахама Такера (1705–1774), британца, известного Тетенсу под псевдонимом Эдвард Сеарх, автора «Света природы», первый том которого (1768), посвященный исследованию «человеческой природы», был опубликован в переводе на немецкий язык в начале семидесятых годов.

Такер был вполне самостоятельной фигурой в британской философии XVIII века, хотя и развивал свои идеи под влиянием локковского «Опыта о человеческом познании». Он говорил, что будет счастлив, если ему удастся хоть немного продвинуться по пути, указанному Локком. Моральная философия Такера оказала влияние на знаменитого в то время У. Палея, «Принципы моральной и политической философии» которого выдержали при жизни автора пятнадцать изданий и вскоре после их выхода в 1785 году были одобрены в качестве учебника в Кембридже. Палей, правда, отмечал, что построениям Такера не хватает систематичности и пытался устранить этот недостаток. С оценкой этого автора можно согласиться. Такер пишет в неторопливой эссеистской манере, причем связи между различными частями его работы и переходы от одной темы к другой не всегда очевидны. Возможно поэтому его психологические опыты, представляющие не меньший интерес, чем «моральные» разделы «Света природы», но более абстрактные и трудные для понимания, прошли незамеченными в Британии, хотя и вызывали широкие отклики в Германии.

Такер считал необходимым провести исследование природы души (которое он сравнивал с подземными работами по закладке надежного фундамента), прежде чем говорить о морали и религии. Душа, по Такеру, обладает пассивной восприимчивостью, распространяющейся на всю способность мышления, и «деятельной силой». В этом плане он противопоставлял себя Гартли и Беркли, которые, по его мнению, совершенно лишили душу активности, так как первый «нашел нечто другое, что выполняет ее функции за нее», т.е. мозг, а второй устранил материю, к которой ее только и можно приложить. Последнее утверждение может показаться странным, так как активность души может проявляться и в ментальных операциях. Такер, однако, уверен, что все подобные действия должны совершаться на определенном материале «идей», а идеи сохраняются не в самой душе, а в «органах души». Так что любая деятельная обработка идей предполагает воздействие души на мозг и обратное влияние на душу. Эта концепция Такера, подобную которой, впрочем, высказывал и Бонне, была с одобрением воспринята Тетенсом. Однако он выступил с критикой учения Такера о пассивности души в восприятии. Тетенс также атаковал его вариант теории мозговых фибров. Полемизировал Тетенс и с другими британскими философами. Так, Гартли и Пристли он критиковал за гипотетичность их психофизиологии и преувеличение значимости принципа ассоциации, а Хоума и Рида упрекал за непродуманную, с его точки зрения, теорию непосредственного восприятия, хотя, похоже, взял на вооружение некоторые идеи Хоума, высказанные им на данную тему. Не без влияния работы Пристли о Риде, Битти и Освальде Тетенс осуждал шотландских философов «здравого смысла» и за отказ от всяких попыток психологической редукции.

Хорошо ориентировался Тетенс и в современной ему французской философии. Он испытал определенное влияние Руссо в учении о способности человека к совершенствованию, спорил с Ж.Л.Л. Бюффоном относительно его тезиса о субъективности первичного перцептивного опыта человека, а также с Кондильяком и Гельвецием – по поводу происхождения психических способ-ностей из ощущения. Что же касается немецкой философии, то влияние на Тетенса, конечно же, не ограничивается Вольфом. Тетенс учитывал наработки Дариеса, Реймаруса, Мендельсона, Ламберта, работы которого, вероятно, привили ему вкус к аналитической философии, Гердера Унцера (оказавшего определяющее влияние на физиологические представления Тетенса), и даже «раннего» Канта, а именно, анализ источника понятий пространства и времени в его профессорской диссертации 1770 года. Разумеется, Тетенс был знаком и с классическими сочинениями Декарта и Лейбница. В общем, «систематическая психология» Тетенса – результат продуманного синтеза различных идей и учений.

Приведенного выше краткого описания влияний различных мыслителей на Тетенса достаточно для того, чтобы составить предварительное представление о специфике психологи-ческих учений Тетенса. Он стремится к научности психологии, осторожно относится к психофизиологии, уверен в единстве и простоте Я, занимается редукцией способностей, акцентирует внимание на активности души и ее способности к развитию и совершенствованию. При этом он избегает поспешных решений, которые ни к чему не ведут. В дальнейшем мы увидим, как все перечисленные темы связаны между собой. Но до того, как приступать к изложению и анализу психологических теорий Тетенса, надо сказать еще несколько слов о структуре и внешних особенностях его центральной работы – «Философских опытов». Этот трактат, к написанию которого Тетенса, вероятно, подтолкнул конкурс Королевской академии наук 1773 года (хотя ряд ключевых идей «Опытов» содержится уже в его работе о языке
1772 года), состоит из четырнадцати разделов и пронизан не только их сквозной нумерацией, но и единым замыслом, составляя цельное произведение, разделенное на две книги, видимо, только по техническим причинам. В этом смысле его нельзя сравнивать, к примеру, с «Трактатом» Юма, где каждая книга вполне самостоятельна. Понять логику движения мысли Тетенса, однако, непросто. Он не всегда детально проговаривает свои композиционные решения. Но в целом план и методы его работы можно прояснить из предисловия к «Философским опытам». Тетенс начинает с того, что сообщает, что «последующие Опыты касаются действий человеческого рассудка, законов его мышления и его основных способностей; далее – волевой силы, фундаментального характера человека, свободы, природы души и ее развития».

Такая подборка объясняется тем, что, по мнению Тетенса, это «самые важные моменты нашей природы». Заметим, что все перечисленные Тетенсом темы безусловно относятся к области психологии, эмпирической и рациональной, что сразу позволяет трактовать его «Философские опыты» как психологическое сочинение. Но упоминание основных вопросов «через запятую» может все же создать впечатление, что эта работа представляет собой сборник разрозненных эссе. Вскоре, однако, Тетенс показывает общий вектор своих изысканий. Я пытался, – пишет он, – разложить потенции души на простейшие способности и приблизиться к первоначалам этих способностей в основной силе души настолько, насколько счел возможным. С одной стороны, Тетенс говорит здесь об анализе способностей, с другой – об их редукции «к первоначалам» в «основной силе» души. Противоположность этих действий в том, что анализ максимально раздробляет душевную жизнь, редукция же находит общее основание и исток многообразных психических актов и способностей. Тетенс действительно следует этим принципам в основном тексте «Философских опытов». Он сочетает «микроскопические», как он сам выражается, анализы с широкомасштабными психологическими и антропологическими обобщениями, основой для которых является как раз тема редукции способностей.

Тема редукции психических способностей к их основной силе в душе находит продолжение в первом вводном параграфе первого «Опыта» «О попытках философов вывести представления, ощущения и мысли из одной основной силы». Подтверждая тезис, что на поверхности души мы видим разрозненность ее основных действий, и что он «счел необходимым прежде всего по отдельности исследовать каждое их этих действий души», так как возможно, что «еще недостаточно понаблюдав их, уже приступали к сравнению, а в результате в них должно было бы оставаться много неясного», Тетенс вместе с тем говорит о «пытливом философе», старающемся проследить «возникновение различных проявлений силы» из «внутреннего деятельного принципа» души как единой сущности.

Единство души, по-видимому, является для него, как и для Вольфа, достаточным основанием для истинности суждения о наличии у нее одной основной силы. Но как объяснить возникающие из этого единого источника различия? Тетенс отвергает путь, избранный Вольфом, когда редукция способностей сводилась к их подведению под какое-то общее понятие1, которое, как потом объявлялось, и выражает единую силу души. Он уверен, что подобный подход к нахождению этой силы не может объяснить происхождение из нее многообразных способностей, так как при абстрагировании понятия такой силы от специфических черт этих способностей просто отвлекаются.

Что же касается реальной редукции душевных способностей, то Тетенс говорит, что здесь могут быть варианты. Первый из них – различие между, скажем, ощущением, мышлением и представлением, возможно, обусловлено исключительно различием «предметов, к которым применяется» «однородная деятельность души». Второй – указанное различие связано с разностью органов, через которые действует единая сила. В этом случае, считает Тетенс, мы вряд ли сможем осуществить редукцию, «так как внутренние органы души и их различия полностью скрыты от нас». Наконец, третий и наиболее перспективный вариант ответа на поставленный выше вопрос заключается в предположении, что «одна и та же деятельность души превращается то в ощущение, то в представление, то опять-таки в мышление» вследствие «внутреннего различия степеней» этой изначальной силы. «Изыскания систематических психологов, – подытоживает Тетенс, – направлены на то, чтобы ответить на эти вопросы».

В «Предисловии» Тетенс также объясняет, почему выбрал в качестве отправной точки познавательные способности души. Он просто солидарен с большинством психологов, полагавших, что именно здесь «вход внутрь души открыт шире всего». Он тоже считает, что «с этой стороны душа с наибольшей отчетливостью проявляет себя, поскольку никакой другой вид ее проявлений не может быть проанализирован так хорошо, как представления и мысли». Но экскурсия Тетенса по лабиринтам психической жизни, конечно, не заканчивается познава-тельными способностями. От них он переходит к волевым способностям, они подводят его к проблеме свободы, «состоящей в более высокой самодеятельности души», а конечной целью, «к которой стекается большинство предшествующих рассмотрений» оказывается исследование «способности к совершенствованию и развитию души». В способности к совершенствованию, как показывает Тетенс, и состоит существо человеческой природы. Но он не ограничивается этим абстрактным тезисом, добавляя, что главное для него – показать, каким образом совершенствуется душа, точнее, что именно в ней совершенствуется. Правильное понимание этого вопроса имеет важную практическую значимость. Без этого «благороднейшее намерение, какое только может быть у человека, намерение содействовать улучшению человечества, может принять ложное направление, выродиться во вредное желание втиснуть его в одну из его частных форм, считаемой единственной, в которой оно может обладать внутренним совершенством».

Итак, в «Философских опытах» все основные темы связаны между собой и подчинены единому композиционному замыслу. Теперь конкретизируем сказанное на материале основного текста «Философских опытов». Первый «Опыт» посвящен исследованию способности представ-ления, второй – чувственности, с третьего начинается анализ мышления. Утверждение Тетенса, что суть мышления состоит в соотнесении представлений, указывает ему направление последующих изысканий. В третьем и четвертом «Опытах» он классифицирует виды отношений, а затем рассматривает одно из них, отношение субъекта и объекта, в пятом «Опыте». Шестой, седьмой и восьмой опыты посвящены уточнению структуры различных уровней мышления. Так, в шестом «Опыте» идет речь «О различии чувственных и рациональных познаний», в седьмом – о всеобщих истинах разума, в восьмом – о соотношении спекулятивного разума и здравого рассудка. Восьмой «Опыт» завершает аналитическую часть трактата Тетенса, и в девятом «Опыте» – «Об основном принципе ощущения, представления и мышления» – на первый план выходит тема редукции. Правда, и в более ранних, «аналитических» частях, даже в первом «Опыте» о представлениях, она тоже поднималась, но там это были лишь предварительные рассуждения. Девятый же «Опыт» обозначает общий композиционный поворот трактата Тетенса. Десятый «Опыт», «Об отношении силы представления к другим деятельным душевным способностям», продолжает наведение мостов между способностями души, а в одиннадцатом, где говорится «об основной силе человеческой души и характере человечности», Тетенс уже может решиться на обобщения и выводы.

Одиннадцатый «Опыт» завершает первый том «Философских опытов». Второй том, немного превосходящий первый по объему, содержит тем не менее всего три «Опыта», первый из которых, «О самодеятельности и свободе», по духу близок последним «Опытам» первого тома и находится в том же русле глобального сведения человеческих способностей к основной силе души. Тринадцатый опыт, «О душевной сущности человека», обозначает рационально-психологический и физиологический поворот трактата Тетенса. Он много рассуждает о материальных субстратах психических состояний, одновременно подчеркивая и доказывая нематериальность Я. Последний, самый большой по объему четырнадцатый «Опыт», «О способности совершенствования и развитии человека», подводит итог всему трактату, объединяя в себе психологические, физиологические, а также социально-культурные аспекты рассмотрения человека.

В своих исследованиях Тетенс использует разнообразные методологические приемы.
В качестве основы его методологии выступает «наблюдающий метод»,
«которому следовал Локк при рассмотрении рассудка, а наши психологи – в эмпирическом учении о душе». В духе юмовского введения в «Трактат» Тетенс уточняет, что «этот метод есть метод естествознания» и что только он «показывает нам действия души и их взаимосвязи так, как они существуют в действительности». Но в чем существо наблюдающего метода? Тетенс приравнивает его к «психологическому анализу души» и объясняет его основные правила, упоминая и о связанных с ним трудностях. Что касается правил, то они состоят в том, чтобы «брать душевные модификации так, как они познаются посредством внутреннего чувства; наблюдать их при их осторожном воспроизведении и воспринятыми при изменении обстоятельств, замечать способ их возник-новения и законы действий сил, которые их производят, затем сравнивать, анализировать наблюдения и отыскивать в них простейшие способности и способы действия, а также их отношение друг к другу». «Одно из важнейших действий при наблюдающем методе, – продолжает Тетенс, – состоит в обобщении частных опытных положений, полученных из единичных случаев. От этого зависит сила данного метода». Обобщения надо проводить аккуратно, чтобы они не превратились в чистые гипотезы. Опасность такого превращения велика, так как при невозможности точных повторений тех или иных наблюдений приходится прибегать к аналогическим умозаключениям, а границы их правомерности зыбки. Но без умозаключений все равно не обойтись, так как, в конце концов, именно размышления и умозаключения впервые позволяют использовать простые наблюдения, и без них мы всегда должны были бы оставаться на внешней поверхности вещей.

Итак, от единичных опытов к общим принципам, в том числе и к основной силе души, нет другого пути, кроме как через рассуждения. Тетенс тем самым присоединяется к юмовской модели эмпирической психологии, подкрепляемой рациональными аргументами. Но природу этих аргументов он понимает иначе, чем Юм. Эталоном подобных умозаключений является для Тетенса, как впоследствии и для Гуссерля, аналогия. Гипотезы, неизбежно возникающие при аналогических рассуждениях, надо тщательно отбирать по принципу их большей или меньшей вероятности. Но опасность слишком широких обобщений – не единственная проблема наблюдающего метода. Не меньшую трудность создает незаметное примешивание к наблюдениям образов фантазии. Внутреннее чувство, полагает Тетенс, так же может порождать иллюзии, как и внешнее. Предотвратить это можно лишь путем «повторения того же самого наблюдения, как при таких же, так и при иных обстоятельствах, всякий раз с твердой решимостью отделить действительное ощущение от того, что примысливается к нему… Кто не может сделать этого, не предрасположен к тому, чтобы быть наблюдателем души».

Для характеристики методологической программы Тетенса важно также напомнить, что он сразу же пытается отмежеваться от «аналитического или же антропологического метода» «новой психологии». Смысл этого метода состоит в том, что «душевные изменения рассматриваются с той стороны, с какой они являются чем-то в мозге как внутреннем органе души, и их пытаются объяснить в качестве таких состояний и изменений мозга». Иными словами, «антропологический метод» есть метод психофизиологии. Тетенс предлагает называть его «метафизическим», имея в виду в данном случае его неизбежную гипотетичность. Не отрицая в принципе таких метафизических анализов, Тетенс в то же время не сомневается, что они должны предваряться «психологическим анализом», т.е. прямым исследованием психической жизни.

В самом деле, что именно мы собираемся объяснять, апеллируя к функциям мозга, если не понимаем, как устроена психическая жизнь? А понять ее мы можем лишь при помощи наблюдающего метода, интроспекции, усиленной рациональными доводами. В этом убеждении Тетенса, которое, кстати, нашло реализацию в композиции «Философских опытов», где лишь в конце работы он позволяет себе обратиться к физиологическим коррелятам психического, чувствуется его приверженность картезианской интенции изолированного рассмотрения души, развитой Юмом и другими психологами XVIII века. Эта феноменологическая тенденция – действительно ценное приобретение новоевропейской психологии. Следование ей позволяет избежать непроясненных психофизических аналогий, онтологических допущений и т.п. Все такие допущения – род философской поспешности. В итоге возникает видимость понимания, но изначальная смутность не устраняется. Другое дело, что феноменологическое исследование психики имеет свои трудности, о которых мы уже говорили в главе о Юме.

Вернемся, однако, к Тетенсу. В целом ясно, что в вопросах метода он стремится занять взвешенную позицию, не ограничиваясь какой-то одной методикой. Наблюдения, конечно, основа всех его изысканий. Но он не отрицает и умозаключений, индуктивных и дедуктивных. Даже метафизические гипотезы имеют право голоса, хотя и в последнюю очередь. Правда, на деле Тетенс прибегает к гипотезам не только в заключительных разделах своих «Философских опытов». Наоборот, он часто пользуется весьма смелыми сравнениями психических феноменов со струнами, пружинами, маятниками и т.п. При этом, однако, Тетенс всегда подчеркивает, что эти сравнения ничего не доказывают и используются для иллюстрации возможности того или иного объяснения или, самое большее, для моделирования работы души, кстати, в ряде случаев весьма продуктивного. Но о «правдоподобности» некоторых гипотез он заявляет лишь в конце «Философских опытов». Впрочем, метафизика может понадобиться психологии не только своими гипотезами, но и в ситуациях, когда последняя выходит к общеонтологическим проблемам. Здесь анализы понятий, уже проделанные метафизиками, дают психологу готовые схемы.

Знаком Тетенс и с экспериментальными методами изучения психики, в то время еще новаторскими, и он сам ставит несколько любопытных опытов, причем у него встречаются как математизированные эксперименты в духе Фехнера, так и эксперименты в вундтовском смысле, т.е. тщательно подготовленные интроспекции. Тетенс широко пользуется ими, причем выстраивает их по всем правилам научного исследования: четко оговаривает условия наблюдения за психическим феноменом, пытается отсечь привходящие обстоятельства, которые могут помешать чистоте его восприятия, много раз повторяет интересующий его опыт и т.д.

Дальнейшее рассмотрение психологических теорий Тетенса будет проведено следующим образом. Мы пойдем вслед за Тетенсом, повторяя траекторию его мысли в «Философских опытах». Вначале будут проанализированы его воззрения на способности представления, чувства и мышления. Затем будет обсуждена тема сведения последних к основной силе души. После этого, выявив основной принцип психической жизни, мы распространим его действие на другие способности души, в частности, на волю, что подведет к проблеме определения сущности человеческой природы.



Индекс материала
Курс: Формирование философской психологии XVIII в
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
Ситуация в британской философии начала XVIII века и формирование психологических идей Юма
Стадии философского развития Юма
Виды перцепций в психологической концепции Юма
Проблемы трактовки «Я» как субстанции
Критика доказательств бессмертия души
Психологические редукции Юма. Учение о привычке и аффектах
Юм и философия «здравого смысла». Ассоцианизм
Формирование метода философской психологии И.Н. Тетенса
Учение об ощущении и представлении
Теория мышления и сознания
Заключение
Все страницы