Курс: Отечественная элита: история и современность - Рекрутирование элит в России

Рекрутирование элит в России

Более чем тысячелетняя история России – это типичная история закрытой политической системы и, соответственно, закрытого типа рекрутирования элиты с жесткой иерархизацией: Великий князь (царь) – удельные князья – боярство – дворянство. Определяющим принципом рекрутирования элиты было местничество, назначение на высшие должности (например на воеводство) определялось не столько квалификацией и даже заслугами, сколько знатностью, родовитостью. Нужно сказать, что принцип местничества не устраивал и складывающееся самодержавие – и не только потому, что оно снижало качество элиты, сколько потому, что в интересах самодержавия было уменьшение автономии феодалов, усиление их зависимости от трона, чтобы они получали элитные посты «за службу» царю, а не за собственную родовитость. Конфликт между царем и боярством достиг своего апогея при Иване IV, когда он вылился в создание параллельного механизма управления – опричнины, привел к ослаблению роли боярства, хотя Боярская дума продолжала существовать как совещательный орган и при Михаиле, и при Алексее Романовых.

Реформы Петра I подорвали местничество (но отнюдь не уничтожили его). Боярская дума была заменена Сенатом, назначаемыми государем чиновниками. Дворянство становится единым господствующим сословием, принцип местничества подрывался критерием квалификации и заслуг, что, впрочем, не перечеркивало сословность, а совмещалось с ней (преимущественное право на занятие высших государственных должностей имели дворяне).

Иерархизация чиновничества упорядочивалась введенной Петром I в 1722 году «Табели о рангах», которая во многом учитывала опыт западноевропейских стран по структурированию бюрократической системы. Это не означало, что правящий класс феодалов выпустил власть из своих рук или даже поделился ею с низшими сословиями; закрытая элита лишь слегка приоткрыла дверь для выходцев из более низких социальных слоев. Таким образом, ограниченное признание принципа квалификации и личных заслуг не подрывало сословность, а лишь модернизировало ее. В конфликте принципов эффективности и наследственности господствующий класс не шел на серьезный компромисс, на ущемление своих привилегий, но лишь на некоторые уступки; это приводило к тому, что принцип эффективности обычно приносился в жертву принципу сословности. Процесс ослабления наследственной закрытости элиты, однако, продолжался в
XIX веке (реформы Александра I, особенно в ранний период его царствования и гораздо более последовательные либеральные преобразования Александра II). В политико-административную элиту России проникают выходцы из разночинцев, вводятся элементы местного самоуправления. Значительная демократизация государственного управления имела место в начале XX века под влиянием революции 1905-1907 годов (выборы в Государственную думу и др.).

Но все это не решало радикально вопрос об отходе от закрытости элиты. Стабильная правящая элита должна включать в себя лучшие интеллектуальные силы общества, иначе она оттолкнет их в контрэлиту, и последняя возглавит массовое движение против правящей элиты. Крах самодержавной монархии был в значительной мере связан с крахом закрытой сословной элиты. Среди контрэлиты, возглавившей борьбу не-элит, прежде всего, рабочего класса, крестьянства, победителями оказались левоэкстремистские силы во главе с большевиками.

Октябрьская революция, сметя старую политическую систему, не покончила с закрытым характером элиты. На смену сословно-монархической элите пришла советская, рекрутирование которой приняло характер номенклатурной системы. В чем суть номенклатурной системы? Официальные советские источники определяли номенклатуру как «перечисление наиболее важных должностей, кандидатуры на которые предварительно рассматриваются и утверждаются парткомами (райком, обком, ЦК)».

Понятие «номенклатура» оказывается ключевым для понимания административно-политической карьеры в Советском Союзе, для рекрутирования элиты. Основные ступеньки номенклатурной карьеры: кандидат в члены КПСС, затем член КПСС; избрание на внештатный партийный пост (парторг, член партбюро и т.д.), что означает попадание в партактив; попадание в номенклатуру (в список должностей, назначение на которые – прерогатива парткомов), включение в номенклатуру определенного уровня, особенно высокого (обычно этому предшествовало включение в «резерв на выдвижение»). Иерархия номенклатурных должностей включала: номенклатуру райкома (горкома) КПСС; обкома (крайкома, автономной республики); ЦК компартии союзной республики; Секретариата ЦК КПСС; Политбюро ЦК КПСС. Высшие ступеньки политической карьеры – кандидаты в члены ЦК КПСС, члены ЦК КПСС, секретари ЦК КПСС, члены Политбюро ЦК КПСС, Генеральный секретарь ЦК КПСС.

Система номенклатуры не была стабильным институтом. Период сталинщины был периодом быстрых карьерных взлетов, обеспечивавшихся массовыми репрессиями и, как результат, постоянно возникавшими номенклатурными вакансиями. С середины 50-х и особенно с 70-х до середины 80-х годов система номенклатурной селекции стабилизируется, рутинизируется. Возможности продвижения наверх в условиях застоя были ограничены низкой сменяемостью элит: высшие государственные должности занимались фактически пожизненно. Система отдавала предпочтение хорошо «обструганным» партийным чиновникам, доказавшим свою лояльность правящей элите. И обрубались пути наверх личностям незаурядным, самобытным, нонкомформистским. Таков был номенклатурный «истеблишмент».

В течение десятилетий система номенклатурного рекрутирования не удовлетворяла притязания людей с высокими интеллектуальными способностями, творческих, талантливых, потенциальную элиту общества, толкая их на диссидентство или внутреннюю эмиграцию, в контр-элиту (ситуация, чем-то напоминающая российскую ситуацию начала XX века, приведшую к трем революциям). Политическая система не может считаться устойчивой, если ее элита не включает в себя людей с высоким интеллектуальным потенциалом, с высоким уровнем пассионарности; в этом случае последние образуют контрэлиту, которая будет выше по своему качеству, чем правящая элита.

Номенклатурная система связана с клиентаелизмом, т.к. назначение на номенклатурную должность зависело от расположения вышестоящих инстанций. Номенклатурные руководители опасались тех, кто может их обойти, «подсидеть», продвигая по службе тех, кто внушал доверие своей преданностью, т.е. фактически практиковали отрицательный отбор. Тем не менее, вывод, что каждое следующее поколение номенклатурной элиты ниже по своим интеллектуальным и профессиональным качеством, был бы некорректным. В 50-80-х годах росли формальные требования к людям, делавшим элитную карьеру (например требование высшего образования – общего или полученного в высших партийных школах или Академии общественных наук при ЦК КПСС), но неизменно изгонялись те, кто не отвечал принятым стандартам. Все это закономерно приводило к деградации элиты, неспособной ответить на вызов постиндустриальной эпохи. Номенклатурная система была нацелена прежде всего на развитие в человеке исполнительских качеств. А в постиндустриальном обществе, которому приходится нетрадиционно, новаторски решать проблемы, с которыми человечеству зачастую еще не приходилось сталкиваться, необходимы механизмы отбора в элиту высокоодаренных людей, способных к инновациям, к синтезу возникающих в мире передовых технологий и социально-политических институтов и культурных традиций страны. В этих условиях номенклатурная элита, которая в период экстенсивного развития экономики могла мобилизовать массы (прежде всего, насильственными методами) на решение стоящих перед страной задач и добиваться при этом определенных успехов, в новых условиях не могла не быть препятствием социального прогресса.

Перестройка была попыткой обновить элиту, удалив из нее наиболее консервативные элементы с целью спасти политическую систему. Но система, основанная на монополии партии на власть, была обречена. Смена элит в СССР диктовалась и необходимостью смены поколений, стоящих у власти. Фактически несменяемость элиты в застойные годы вылилась в правление геронтократии, которая практически была неспособна управлять огромной страной, и поэтому власть полностью оказалась в руках партийно-государственной бюрократии. В период перестройки произошло значительное омоложение правящей элиты (более чем на 4 года). Социальная мобильность элиты, минимальная в годы застоя, многократно возросла в годы перестройки.

Два десятилетия застоя (в том числе кадрового) сменились процессом бурной трансформации элиты, что было одной из причин дестабилизации всей политической системы, каждый член политической элиты чувствовал себя под ударом, были разрушены основные традиции номенклатурного рекрутирования элиты. Как и следовало ожидать, результатом этого было то, что вся элита дружно возненавидела лидера перестройки и только ждала удобного момента, чтобы сместить, а лучше уничтожить его.

На протяжении шести лет шли перманентные чистки и перемены в номенклатуре, особенно высшей; в состав государственно-административной и партийной элиты вошли люди, ранее не входившие в номенклатуру (таковых было более 25%). Но Горбачеву это не помогло: его предали его же выдвиженцы. Социологически это легко расшифровывается: их корпоративные интересы оказались выше личной лояльности, более приоритетными в ценностной шкале этого слоя. Курс на демократизацию и гласность, переход к рыночным отношениям несли угрозу номенклатурному истеблишменту, подрывали устои власти партийно-советской элиты и, как следствие, вызывали тайный саботаж со стороны самой политико-административной элиты.

Подытожив сказанное, нетрудно сделать вывод о том, что номенклатурная система рекрутирования элиты недемократична, несправедлива, неэффективна. Но хотелось бы предостеречь от односторонних оценок. Прежде всего, важно, с чем мы соотносим эту систему рекрутирования элиты. Если с демократическими нормативами – все отрицательные эпитеты будут уместны. Но поставим ее в исторический контекст, сравним с дореволюционной и постсоветской системами рекрутирования элиты, и наши критические стрелы несколько притупятся. Номенклатурный управленческий аппарат порой работал более четко и слаженно, чем постсоветский, выпускал гораздо меньше документов с грубыми «ляпами», которые становились причиной скандалов и которые приходилось дезавуировать. А кадры, производимые этой машиной, оказались весьма живучими.

И второй вывод. Мы справедливо отвергаем номенклатурную систему. Но просто зачеркнуть ее опыт, начиная рекрутирование элит в постсоветской России с нуля, было бы неправильно.

Постсоветская элита (как и советская) сохраняет клановый характер, что в значительной мере обусловлено традициями российской политической культуры. Часто вместо термина «элита» используют термины: правящая группа, клика и, наиболее часто (и, на наш взгляд, не безосновательно), «клан», так как этот термин фиксирует сложившиеся в российской элите отношения, характеризующиеся значительной степенью закрытости, партикуляристской ориентацией членов группы, широкой распространенностью патрон-клиентских отношений, сплоченностью вокруг лидера; доказательства личной преданности лидеру стали выступать основой структурирования элитной группы.

Вместе с тем термин «клан» не вполне адекватен по отношению к структурированию российской элиты. Исторически кланы формировались на основе родственных и этнических отношений, они свойственны правящим группам государств «третьего мира», они более точно характеризуют структуру элит среднеазиатских, закавказских постсоветских стран. Клановость – одна из главных причин деградации социально-политической системы этих стран. Тем не менее и российские элитные группы структурируются на основе ориентации на личность лидера, а не на безличные рациональные процедуры в веберовском духе, что не способствует становлению в чиновничестве гражданского сознания, ведет к архаизации элит-массовых отношений. Эти элементы клановости противоречат мировой тенденции движения к меритократическим элитам, являются препятствием становления демократической организации российской госу-дарственности.

Характерной стороной и моментом постсоветского транзита 90-х годов стала смена моделей рекрутирования элит – от номенклатурной, монополизированной политико-административной бюрократии к плюралистической, многоканальной, многопартийной, с несколькими центрами власти; наиболее сильным из новых центров власти оказалась на некоторое время бизнес-элита.

Номенклатурное рекрутирование опиралось на четкие «правила игры»; попавших в номенклатурные списки ждала, как правило, размеренная долгая карьера. Постсоветское рекрутирование элиты отличается, помимо гораздо меньшей регламентации, еще и многоканальностью. Плюрализм элит, сменивший единую номенклатурную элиту, означал и различие каналов и путей рекрутирования элит, различие правил и норм, складывающихся в продвижении наверх внутри различных элитных группировок и слоев. В целом можно сказать, что продвижение в элиту ускорилось, больше возможностей появилось у сравнительно молодых людей занять элитные позиции. Подавление путчей 1991 г. и 1993 г. стало стимулом прихода в политическую элиту новых людей, частичной смены и обновления элит. Это было время быстрых, порой головокружительных карьер и не менее быстрых падений. Что касается падений, то они продолжались и в последующие годы. Однако следует заметить, что довольно скоро приток свежих людей в элиту уменьшается (1994-1997 гг.), идет процесс усиления исполнительных органов по сравнению с представительными, «назначенцев» на элитные должности по сравнению с избранными на элитные посты; доступ в элитные группы ограничивается в связи с их заполненностью.

Тенденция к дифференциации элит дополняется контртенденцией – сращиванием элит – политико-административной, финансово-экономической и – самое страшное для страны – мафиозной. Происходит криминализация значительной части политической и экономической элит; представители мафиозных кланов рвутся к власти.

Демократические перемены в ранее тоталитарной или авторитарной политической системе должны принципиально изменить модели рекрутирования элиты, стиль поведения последней, образ жизни, чтобы она не уподоблялась старой номенклатуре, озабоченной главным образом институтизацией своих привилегий. Увы, этого не произошло, неономенклатура во многом оказывается зеркальным отражением прежней элиты. Новые элитные группировки России сплошь и рядом оказываются результатом разложения и распада номенклатуры.

Разумеется, высокоморальную элиту может иметь только высокоморальное общество. Связь тут двусторонняя, и именно на элите лежит особая ответственность. Ведь элита – это люди, в нормативе обладающие ценностями, на которые ориентируется население, их референтная группа. Она решающим образом влияет на формирование общественного мнения, которое играет важнейшую роль в защите общества от энтропии и стагнации. Аморальная элита – первый индикатор больного общества. Низкий уровень доверия населения России политической власти (10%) опасен для стабильности политической системы. Отметим, что критика властвующей
элиты – имманентный признак демократической политической системы. Вместе с тем, следует признать, что постоянная дискредитация политической элиты, поддерживаемая средствами массовой информации, снижает эффективность политсистемы. Критикуя политико-админи-стративный аппарат, СМИ почти не пишут о позитивных моментах в его деятельности, а политологи явно недостаточно разрабатывают программу улучшения рекрутирования элиты.

Президенту В.В. Путину прежде всего предстояло укрепить государственную структуру, властную вертикаль, преодолеть кризис легитимности ельцинского периода. Кадровая чехарда, характерная для позднеельцинского периода, сменилась относительной стабильностью. Реформа политической системы начинается с изменения взаимоотношений федерального центра с регионами, с создания семи административно-территориальных округов, руководимых полномочными представителями Президента. Первый президентский срок Путина вывел из кризисного состояния отношение между центрами власти, между конкурирующими элитами, внес большую упорядоченность в функционирование властных органов. Но характер политической системы в целом не изменился. Это продолжающаяся власть элиты высших чиновников, олигархов (их власть была подорвана, но не сломлена). Пожалуй, наиболее существенной новацией в российской элите путинского периода было значительное усиление роли и влияния «людей в погонах» в структуре российской властной элиты.

Дала ли какие-то позитивные результаты трансформация и смена элит в нашей стране за последние два десятилетия? Во-первых, как позитивный фактор, уже упоминавшееся снижение среднего возраста элитных групп, о чем речь шла выше. Во-вторых, появление новых каналов рекрутирования элит, прежде всего, избрание в Государственную думу, в Законодательные собрания регионов (наиболее демократичный канал вертикальной мобильности).

В президентство В.В. Путина возросло значение и удельный вес канала, который сильно увеличил приход в политическую элиту представителей силовых структур. С одной стороны, увеличение доли силовиков в органах власти может быть оправдано тем, что в годы перестройки и особенно в 90-е годы роль силовых структур, особенно армии и органов госбезопасности, была резко снижена. КГБ был ликвидирован, расчленен между несколькими ведомствами, которые в своей совокупности сильно уступали КГБ по численности, а главное, силовые органы были деморализованы и ослаблены, подорвана их репутация, органы МВД оказались предельно коррумпированы. Такое ослабление правоохранительного и репрессивного аппарата, рост преступности и беззакония стали представлять серьезную опасность для страны в целом и для ее элиты, в частности. Путин не только приостановил процесс снижения роли и авторитета силовых органов, но, напротив, принял меры по усилению армии, изрядно обнищавшей за годы горбачевских и ельцинских реформ, а также органов госбезопасности и охраны порядка. Наконец, следует иметь в виду, что сокращение кадровых военных и в целом «людей в погонах» имело место в годы перестройки и особенно в процессе реформирования армии в 90-х годах, причем значительный процент уволенных еще не достиг пенсионного возраста, и люди искали себе применения на гражданской службе, прежде всего в управленческих структурах и в бизнесе.

Путин и его команда стояли перед задачей укрепления власти, преодоления того кризиса легитимности власти, который породило президентство Ельцина. С помощью офицерского корпуса, сохранившего традиции организованности, дисциплины, можно было в определенной мере усилить управляемость страны, стабилизировать власть.

Кроме того, возрастание роли силовиков в политической элите объясняется не в последнюю очередь и тем, что сам Путин вошел во власть именно из КГБ и разведорганов. Став президентом, Путин остро ощущал кадровый голод для формирования своего аппарата. Формируя президентскую команду и будучи вынужденным временно сохранить для более плавного перехода к реформированию структуры власти часть существовавшей при Ельцине политико-административной элиты, в том числе часть членов клана, более известного как «Семья», он опирался, во-первых, на своих петербургских коллег и друзей и, во-вторых, на выходцев из силовых ведомств (то есть во многом сохранился ставший привычным клановый подход). Ряд российских политологов считают, что возрастающее вхождение военных во власть корреспондируется с настроениями населения, уставшего от усилившегося в 90-х годах ослабления власти и видящего в увеличении доли военных во власти силу порядка. Офицеры силовых структур рассматриваются как одно из важных звеньев усиления президентской власти.
В результате доля военных в политико-административной элите увеличилась с 11,2% до 25,1% в 2002 г.

Впрочем, другие социологи и политологи считают, что мнение о милитаризации элиты неоправданном, во-первых, масштаб «милитаризации» политической элиты порой преуве-личивается, во-вторых, выяснилось, что часть новых рекрутантов во власть из силовых ведомств оказалась мало эффективной на своих новых постах, в частности, губернаторских, и вынуждена была оставить их. Кроме того, удельный вес выходцев из бизнеса в системе политико-административных структур в первый период президентства Путина также значительно возрос и сопоставим с возрастанием удельного веса военных и чиновников во власти.

Важнейший вопрос, стоящий перед исследователем проблемы рекрутирования элиты, – можно ли как-то усовершенствовать селекцию политико-административной элиты и обеспечить создание меритократии, то есть «власти достойных»? Можно ли (и нужно ли) предотвратить создание контрэлиты, которая рано или поздно придет на смену существующей элите? Ясно, однако, что обеспечить стабильность политической системы невозможно, не упорядочив формирование элиты.

Значительная роль в тестировании и конкурсном отборе должна принадлежать независимым экспертам (включая психологов, социологов, специалистов по менеджменту), которые могли бы квалифицированно и беспристрастно оценить прошлую деятельность претендентов, степень их профессиональной подготовки, уровень культуры и интеллекта, нравственные и волевые качества.

Наряду с результатами тестирования следовало бы иметь медицинское заключение о здоровье соискателя государственной должности. Ну а пока человечество еще не изобрело «пробы» на нравственность, то пропуском в элиту должна быть еще и безупречная репутация. Следует подчеркнуть, что предлагаемые меры могут дать должный эффект лишь в том случае, если будут применяться ко всем претендентам на все государственные посты, включая пост Президента России.

Однако все сказанное – лишь заключительная фаза рекрутирования элиты, так сказать, верхушка айсберга. Известно, что коммуникационные и организаторские способности личности, необходимые лидеру, руководителю, начинают формироваться в раннем детстве. Поэтому общество должно быть заинтересовано в возможно более раннем выявлении талантов и способностей и их развитии. Поиск одаренных детей, создание атмосферы, благоприятствующей появлению талантов, поднятие престижа образования, тщательный конкурсный отбор в вузы, обеспечивающие элитное образование, должны стать частью государственной политики.

При этом очень важно, чтобы в такой огромной стране, как Россия, где центр всегда подпитывается провинцией, подготовка и рекрутирование элиты осуществлялись на возможно более широкой территориально-географической основе. Между тем сегодня наблюдается противоположная тенденция. Приток из провинции, особенно отдаленной, в элитные учебные заведения в последние годы сократился. У людей нет денег на дорогу, на проживание в столице. Говорят, талант, мол, все равно пробьется. Это опасное заблуждение. Кто-то, конечно, добьется успеха. Но многие могут потеряться в пути, если их вовремя не поддержать. А в накладе останутся, в конечном счете, государство и общество. Но эти вопросы мы подробно рассмотрим в следующей главе.

А пока попытаемся ответить на главный вопрос: изменилась ли кардинально в демократическом плане система рекрутирования российских элит? Обеспечивают ли существующие механизмы селекции отбор в элиту наиболее достойных? Ответ может быть только отрицательным. Но было бы неправильным завершать рассмотрение этого вопроса на столь минорной ноте. Да, селекция элит в России пока еще не обеспечивает отбор лучших, достойнейших, подлинной меритократии. Но ведь важна не только моментальная фотография нынешнего состояния дел. Важна тенденция. В более чем тысячелетней истории России просматривается движение от закрытой элиты к элите если еще не открытой, то гораздо менее закрытой. Однако тут не следует полагаться на стихийность, иначе переход от отрицательного к положительному отбору элиты, растягиваясь во времени, будет представлять угрозу самой российской государственности.



Индекс материала
Курс: Отечественная элита: история и современность
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
Закономерности трансформации и смены элит
Протоэлиты периода становления государственности на Руси: Киевская Русь и Русские земли VIII–XIII вв.
Господствующий класс Русского (Московского) государства и Российской империи
Советская элита
Теория «нового класса»
Смена поколений советской элиты
Постсоветская элита
Дискуссия о смене элит в нашей стране в начале 90-х годов XX века
От «монолитности» к плюрализму элит: тенденции и контр-тенденции
Политико-административная элита
Экономическая элита
Региональная элита
Культурная элита
Взаимоотношение элит: конфликт или консенсус
Рекрутирование политических элит
Типы и каналы рекрутирования элиты
Рекрутирование элит в России
Элитное образование
Понятие элитного образования
История элитного образования
Опыт элитного образования в России
Элитное образование и социальная справедливость
Социология элитного образования
Функциональная концепция
Концепция статусного конфликта
Неомарксистская теория элитного образования
Элитное образование и теория «человеческого капитала»
Государство и элитное образование
Элитное образование в США
Конкуренция элитных вузов
Все страницы