Курс: Отечественная элита: история и современность - Постсоветская элита

Постсоветская элита

Подавление путча сломало становой хребет партократической элите, порожденной тоталитаризмом. Но свято место пусто не бывает. Властные позиции занимает посттоталитарная элита. Что же она собой представляет? Чем отличается от предыдущей и что у них общего? А то, что это общее есть, подтверждается хотя бы тем, что многие члены новой элиты перешли в нее из старой, а также тем, что во многом она наследовала командно-бюрократический стиль прежней элиты, ориентацию на вертикальное управление, а не горизонтальное.

Постсоветскую элиту ряд политологов поспешил назвать демократической. Однако, на наш взгляд, это несомненное забегание вперед. Во-первых, политическая система, пришедшая на смену тоталитарной, далеко не всегда является демократической. Она может быть, в частности, авторитарной. Кроме того, как уже было отмечено, на нынешнем этапе политической эволюции нашего общества явственно обнаружилось, что различия между старой и новой элитами не столь велики, как ожидали многие политологи. И это вполне объяснимо. И та, и другая элиты состоят из людей, воспитанных в условиях долгих десятилетий господства тоталитаризма, который порождал определенную ментальность, определенные привычки и стереотипы поведения. Некоторые политологи не без оснований считают, что понадобятся годы и десятилетия для воспитания новой, подлинно демократической элиты.

Новую элиту можно считать демократической лишь условно либо же – как норматив, имея в виду, что создание демократической элиты – задача развития политической системы нашего общества. Поэтому возникает необходимость уточнить термин «демократический» по отношению к нынешней ситуации в России. Ведь вплоть до августа 1991 г. года он имел у нас вполне конкретное (и весьма специфическое) содержание, объединяя различные силы, выступавшие против монополии на власть партноменклатуры КПСС. Однако ныне, когда это положение ушло в прошлое, необходимо, чтобы термин «демократический» обрел у нас новое, собственное содержание.

По отношению к России XX века «не работает» один из наиболее принятых в социологии критериев отнесения людей к элите общества, под которой разумеется группа людей, ценности и модели поведения которых приняты в обществе в качестве образцовых (и, таким образом, элита выступает как референтная группа для большинства населения). Именно исходя из этого ценностного подхода ряд социологов и особенно культурологов и публицистов утверждают об отсутствии элиты в России, в частности, в годы коммунистического правления, когда по
Г. Федотову и П. Сорокину, осуществлялась власть худших. Некоторые социологи и сейчас не без оснований полагают, что правящий слой постсоветской России еще не дорос до того, чтобы называться элитой. Но ведь властный процесс в России не прерывался в советский период ее истории, не прерывается и в постсоветский, он осуществлялся и осуществляется определенной группой людей, и поэтому политолог, специалист по политической социологии, не может не анализировать социальную страту, выполнявшую и выполняющую властные функции безотносительно к ценностным критериям, к его оценкам этой группы; иначе говоря, при анализе элитных групп (в том числе современных российских) «работающим» оказывается не ценностной, а структурно-функциональный подход.

Смена элит в современной России протекает весьма специфично и отлично от того, как она осуществляется в подавляющем большинстве других стран. Известно, что в демократических (или хотя бы в нетоталитарных странах) со свержением старой элиты, элиты деградировавшей, оказавшейся неспособной осуществлять свои властные функции, к власти приходит контрэлита, становящаяся новой властвующей элитой. Причем формирование будущей элиты (контрэлиты) происходит в недрах старой социально-политической структуры, в среде политической оппозиции. Ситуация в России и вообще в странах СНГ в этом отношении весьма специфична.
В условиях тоталитарной диктатуры указанный процесс деформируется, замораживается. Семь десятилетий попытки создания оппозиционных организаций безжалостно подавлялись КГБ. Тяжелейшие репрессии обрушились на диссидентское движение, его лидеров бросали в тюрьмы и лагеря, они гибли в ГУЛАГе либо вынуждены были эмигрировать.

Несомненно, что репрессивный аппарат советского режима смог искусственно задержать формирование новой элиты. Этот процесс интенсифицировался лишь в конце 80-х годов. Новая элита формировалась частично в недрах КПСС из тех, кто боролся с ее консервативным большинством, и тех, кто, почувствовав новые тенденции (и новые возможности для своей карьеры), поспешил отмежеваться от КПСС и примкнуть к новым структурам, частично – из лидеров неформальных движений. Новая элита (в отличие от старой элиты) неоднородна – как с точки зрения идеологических ориентации, так и политического «происхождения», компетентности, профессиональных качеств. Тоталитарную политическую элиту отличало единомыслие, внешне «монолитное единство». Еретики из ее рядов безжалостно изгонялись, лишались возможности продолжать политическую карьеру. Постсоветская элита впервые оказывается плюралистичной.

Сравним данные, характеризующие некоторые качества советской и постсоветской элит. Вот так выглядит динамика среднего возраста элит 70-90-х гг. Средний возраст «брежневской когорты» – 61,8 года, «горбачевской когорты» – 54,0 года, «ельцинской когорты» – 53,1 года. Омоложение элиты – это хотя и существенный, но внешний показатель перемен, происшедших в стране и ее элите, показатель возросшей мобильности элиты (ее вертикальной мобильности, так как горизонтальная мобильность, которая как раз была высока в советские годы, в 90-е годы несколько упала). Возрос образовательный уровень постсоветской элиты по сравнению с советской, заметно выше процент лиц, имеющих ученые степени; в ней уменьшилась доля лиц, имеющих техническое и сельскохозяйственное образование, зато значительно (почти в два раза) выше доля гуманитариев, особенно экономистов и юристов.

Тот факт, что в прежней политической элите абсолютно преобладали люди, получившие техническое образование, приводил порой к сильным технократическим тенденциям в социальном управлении. Достаточно сказать, что Госплан был более чем на 90% укомплектован инженерами, экономисты были редки, гуманитарии вообще отсутствовали. Такое положение в значительной мере относилось и к правительству в целом, где даже министрами культуры были по большей части люди с техническим образованием. Начиная с 90-х годов этот крен значительно выравнивается. Тенденции роста гуманитариев в политической элите посттоталитарного общества еще более характерны для стран Восточной и Центральной Европы. Социальной базой нынешней политической элиты в этих странах стала интеллигенция, причем в подавляющем большинстве гуманитарная и художественная. (Попутно отметим большую ценность сравнительного международного изучения процессов смены элит в постсоциалистических странах). За этими статистическими данными стоят социальные сдвиги в этих странах и, соответственно, сдвиги в стоящих перед их элитами задач, изменения в их системах ориентации.

Исследователи постсоветской элиты отмечают ее низкий нравственный уровень, то, что страсть к накопительству вытесняет из их сознания идеалы демократии, что одной из причин неудач реформ в России является эгоистический и корыстный интерес этой новой элиты. Элите бюрократии в принципе выгодно сохранить и законсервировать нынешнюю «полураз-вороченную», как говорил Е. Гайдар (Гайдар Егор Тимурович (р. 1956), российский государст-венный и общественный деятель. В ноябре 1991 г. назначен заместителем председателя правительства по вопросам экономической политики и одновременно министром экономики и финансов. С июня 1992 г. по декабрь 1992 г. – исполняющий обязанности председателя Совета Министров. В июне 1994 г. избран председателем партии «Демократический выбор России» (ДВР). С января 2000 г. – член Комитета Государственной думы по бюджету и налогам. С мая 2000 г. – сопредседатель СПС) в 90-х годах, систему отношений собственности в России, ибо это помогает неономенклатуре «нести ответственность» за «ничью» собственность и распоряжаться ею, использовать ее как источник собственного обогащения. В результате общество не стало демократическим, народ, как и прежде, отстранен от рычагов власти и управления, обновилась лишь элита, сменились формы ее господства (прежняя элита была однопартийной, моноидеологичной, нынешняя – плюралистической и многопартийной), формы ее эксплуатации народных масс.

Новая элита, рвавшаяся к власти, раздавала щедрые обещания, формулировала привлекательные лозунги, которые на поверку оказались обманом. Так, новая элита, идя к власти, обличала «номенклатурную приватизацию», ту самую, которая в народе получила название «прихватизации» и которую было начала осуществлять в конце перестройки партократическая элита. Но что пришло ей на смену? Постперестройка не только не остановила процесс номенклатурной приватизации, но лишь усилила его. Изменился только ее субъект, и возросли ее темпы. На приватизации «нагрела руки» прежде всего элита бюрократии и спевшиеся с ней представители «теневого» бизнеса. И над народом нависла невеселая перспектива превратиться из объекта эксплуатации партократической элиты в объект эксплуатации (вряд ли более гуманной) криминально-бюрократической буржуазии. В условиях транзита постсоветской политической системы субъектом политических преобразований опять-таки оказывается прежде всего элита бюрократии, в каком бы обличии – тоталитарном или «демократическом» – она ни выступала, а народ по-прежнему оказывается отчужденным от власти. Как отметил Председатель Счетной палаты С. Степашин в 2004 г., «смена форм собственности, связанная с приватизацией в 90-х гг., не привела к повышению экономической эффективности предприятий», зато эта приватизация – ваучерная и денежная – привела к ограблению народа.

Новая элита шла к власти на гребне справедливой критики привилегий коррумпированной номенклатуры. Но, придя к власти, многие ее члены прежде всего стали усиленно заботиться о собственных привилегиях. Вопрос о привилегиях набил оскомину и покрыт изрядным налетом политической демагогии. Но он принципиально важен. Дело в том, что это явление на бытовом уровне выражает определенные сущностные процессы. Борьба с привилегиями элиты – одна из козырных карт в избирательных кампаниях Б. Ельцина в конце 80-х годов, прежде всего на выборах 1989 и 1990 гг. Он тщательно разыгрывал эту карту, «отказавшись» от кремлевской больницы и «записавшись» в обычную районную поликлинику или появляясь в городском транспорте и обычных магазинах. Однако вскоре выяснилось, что привилегии новой элиты были не только сохранены, но и возросли на несколько порядков, они только изменили адресат.

Комиссия по привилегиям Верховного Совета, созданная в конце перестройки, всегда была «лишней» для этого органа, это – кость, которую он бросил массам, помнящим об обещаниях, данных им в процессе избирательных кампаний. Комиссия, хотя и просуществовала недолго, собрала богатый материал о безнравственности правящей элиты, не только старой, но и новой. Но характерно, что прежний, советский парламент не решился ее распустить. Это сделал новый, «демократический» парламент.

Новая элита перенимает традиции стиля жизни старой элиты (вместе с квартирами и дачами, занятыми новой элитой, которые они поспешили приватизировать). Кстати, это явление стало одной из основ блока старой номенклатуры и номенклатуры новой, квазидемократической. Депутаты Первой, а затем и Второй Государственной думы на первых же заседаниях сразу же стали обсуждать вопрос о повышении своей зарплаты до уровня зарплаты министров Правительства России, приняли решение о выплате депутатам Думы крупных сумм в долларах на покупку квартир в Москве. И это в стране, где трудящиеся месяцами не получают зарплату, где десятки миллионов людей живут ниже уровня бедности! Жесткая экономическая политика, сопровождающаяся обнищанием народа, взяточничеством, казнокрадством, использованием служебного положения в корыстных целях, компрометирует в глазах народа становящуюся демократию, толкает массы к оппозиции, к поддержке левых сил, что и было продемонстрировано на выборах в Госдуму 1993 и 1995 гг.

Итак, новая элита должна быть элитой заслуг (меритократией), элитой ответственности, а не элитой привилегий. И тут возникает деликатный вопрос: а возможна ли вообще элита без институционных привилегий? И еще один, связанный с ним: если это и возможно, будет ли такая «дешевая» элита оптимальной? Ведь отсутствие всяких привилегий в условиях напряженной работы может помешать сформировать корпус политической элиты из действительно лучших, наиболее талантливых управленцев (иначе они уйдут в бизнес и другие структуры, как это и произошло в России в последние годы, когда многие наиболее квалифицированные чиновники министерств уходили в финансовые и промышленные частные компании). Высокие правительственные посты, не связанные ни с какими привилегиями, могут потерять для них привлекательность. Так не будет ли наивным рассчитывать на то, что элита будет состоять из подвижников, идеалистов, думающих только о том, чтобы бескорыстно и самоотверженно служить народу?

Отметим, что политологи, особенно западных демократий, давно обсуждают этот вопрос.
И тут сталкиваются леворадикальная и консервативная позиции. Первая исходит из того, что если элита будет обладать институциональными привилегиями, то она будет думать не столько о защите интересов народа, особенно его беднейших слоев, сколько о защите этих самых привилегий, и поэтому с течением времени превратится в группу, противостоящую народным массам. Носители консервативных умонастроений возражают, они досадливо отмахиваются от «назойливых» требований эгалитаристов. Зачем говорить только о привилегиях элиты? Подумайте сначала о ее огромной ответственности. Ведь если ее представители будут вынуждены думать о хлебе насущном, они с необходимостью будут хуже управлять общественными делами.
В результате общество в целом только проиграет.

Кто прав в этом споре? Многие политологи полагают, что решение данной дилеммы – нахождение оптимума, «золотой середины», а точнее, нахождение той грани, когда необходимые для выполнения политических и иных функций права (пусть это будут по существу даже привилегии) не переходили бы в злоупотребления, чтобы элита не превращалась в группу, эксплуатирующую общество.

С распадом СССР обнаружилась угроза не только ослабления, но и обрушения власти.
В 90-х годах Ельцин и его команда создают новые институты власти, и среди них центральное место занял институт Администрации Президента, которая по сути дела заменила огромный партийный управленческий аппарат (и даже заняла тот же комплекс зданий ЦК КПСС). Верховный Совет не контролировал Правительство. Вскоре возникает конфликт между Президентом и Верховным Советом, который заканчивается роспуском последнего и расстрелом «Белого дома». В Кремле процветал фаворитизм, рейтинги наиболее влиятельных людей в России определялись прежде всего их контролем над «доступом к телу» (в списке наиболее влиятельных людей, помимо руководителя Администрации Президента, значился начальник службы охраны Коржаков, дочь Ельцина – Татьяна). Решающую роль стало играть окружение Ельцина, его фавориты, «серые кардиналы», олигархи, получившие доступ к Президенту благодаря подношениям и личным связям. Начинается борьба различных политических, силовых, финансовых структур за влияние на Президента. Возросла и стала решающей роль «семьи» – неформальной структуры, объединяющей родственников и наиболее влиятельных чиновников, допущенных в окружение Ельцина олигархов, объединенных стремлением сохранить у власти контролируемого ими Президента, дееспособность которого подвергалась сомнению. Демократизация властной структуры сопровождалась ее фрагментацией, резким ослаблением «вертикали власти» и государственного единства; ослабление федерального центра сопровождалось усилением влияния региональных элит и ослаблением влияния и роли федеральной элиты.



Индекс материала
Курс: Отечественная элита: история и современность
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
Закономерности трансформации и смены элит
Протоэлиты периода становления государственности на Руси: Киевская Русь и Русские земли VIII–XIII вв.
Господствующий класс Русского (Московского) государства и Российской империи
Советская элита
Теория «нового класса»
Смена поколений советской элиты
Постсоветская элита
Дискуссия о смене элит в нашей стране в начале 90-х годов XX века
От «монолитности» к плюрализму элит: тенденции и контр-тенденции
Политико-административная элита
Экономическая элита
Региональная элита
Культурная элита
Взаимоотношение элит: конфликт или консенсус
Рекрутирование политических элит
Типы и каналы рекрутирования элиты
Рекрутирование элит в России
Элитное образование
Понятие элитного образования
История элитного образования
Опыт элитного образования в России
Элитное образование и социальная справедливость
Социология элитного образования
Функциональная концепция
Концепция статусного конфликта
Неомарксистская теория элитного образования
Элитное образование и теория «человеческого капитала»
Государство и элитное образование
Элитное образование в США
Конкуренция элитных вузов
Все страницы