Курс: Элитология как наука: теоретическая и прикладная элитология - Особенности дискуссии о структуре власти в США в последней четверти XX – начале XXI вв.

 

Особенности дискуссии о структуре власти в США в последней четверти XX – начале XXI вв.

В 70–90-е годы этот незаконченный спор перерастает в полемику неоэлитаристов и теоретиков элитного плюрализма. Неоэлитаристы рисуют следующую модель структуры политической власти в США (равно как и в других индустриально развитых странах).

1. Власть вытекает из распределения ролей и позиций внутри социально-экономической системы. Люди получают власть, занимая ключевые позиции в экономических, финансовых, военных и правительственных институтах. Власть находится в руках меньшинства; небольшое число людей распределяет материальные ценности в обществе: массы не определяют государственную политику.

2. Власть «структурна», то есть отношения власти продолжают существовать во времени независимо от частных изменений в периоды выборов: одни и те же элитные группы продолжают осуществлять власть в обществе, независимо от исхода выборов. Для того, чтобы сохранить стабильность социально-политической системы, переход в элиту должен быть медленным, длительным, причем только тот, кто принимает основные согласованные правила элиты, допускается в правящие круги.

3. Существует явное различие между элитой и массами. Те немногие, которые управляют, не являются типичными представителями масс, элиты формируются преимущественно из представителей высшего социально-экономического слоя общества. Представители масс могут войти в элиту, только заняв высокий пост в институциональных структурах, причем принимая санкционированные элитой «правила игры».

4. Различие между элитой и массами основано прежде всего на контроле первой за экономи-ческими ресурсами общества; индустриальные и финансовые лидеры образуют главную часть элиты.

5. Государственная политика выражает интересы не масс, а элиты. Существует конвергенция на уровне верхушки политической системы; небольшая группа оказывает преобладающее влияние в большинстве секторов американской социальной жизни – в индустрии, финансах, военных делах, внутренней и внешней политике.

6. Между членами элиты могут существовать разногласия, но их объединяет консенсус относительно сохранения политсистемы такой, какова она есть, и они действуют согласованно, особенно когда система оказывается под угрозой. Иначе говоря, элиты едины в подходе к основным ценностям социальной системы, расходясь лишь в частных вопросах.

7. Элита почти не подвержена влиянию масс или подвержена ему в малой степени (через выборы или иные формы политической активности масс), она может рассчитывать на равнодушие большей части населения.

Сравним эту модель структуры власти в США с той моделью, которую конструируют сторонники теорий плюрализма:

1. Власть – атрибут отношений между индивидуумами, которые возникают в процессе выработки решений. Независимо от своей социальной и экономической позиции каждый индивид имеет власть в достаточной мере, чтобы побудить другого сделать то, что иначе тот бы не сделал.

2. Отношения власти не обязательно сохраняются во времени. Сеть отношений власти, формируемая для выработки конкретного решения, может быть заменена другой сетью, когда вырабатывается иное решение.

3. Различия между элитой и массами не четко фиксированы, они могут размываться. Индивиды относительно легко входят в ряды людей, принимающих решения (в зависимости от характера этого решения, от того, касается ли это решение непосредственно этих людей).

4. Различия между элитой и массами основываются главным образом на заинтересованности в принятии того или иного решения. Лидерство флюидно и мобильно. Доступ к принятию решений может быть открыт через овладение искусством лидерства, информацию о проблеме, знание демократических процедур. Богатство и экономическая власть открывают доступ к политической власти, но это – лишь один из путей к ней.

5. Существует множественность элит. Решения достигаются в процессе взаимодействия
элит – заключением сделок, посредничеством, компромиссами. Люди, реализующие власть через принятие некоторых решений, отнюдь не обязательно имеют влияние при принятии иных решений. Нет элиты, доминирующей во всех областях социальной и политической жизни.

6. Существует конкуренция между элитами. Институты и организации разделяют власть: предполагается, что они соперничают между собой. Хотя элиты обычно разделяют общее согласие относительно «правил игры», они преследуют различные политические цели. Политика – искусство компромисса между конкурирующими группами.

7. Массы могут оказывать значительное влияние на элиты, прежде всего, через выборы, через «группы давления». Конкуренция между элитами ведет к их подотчетности массам, хотя какие-то важные решения, затрагивающие жизнь людей, порой принимаются партикулярными элитами, которые могут быть и не подотчетны непосредственно массам.

Нужно сказать, что некоторые критики плюрализма утверждают, что он является скрытой формой элитаризма, что плюралисты ближе к элитаристской, чем к демократической позиции. При этом они ссылаются обычно именно на элитный плюрализм, который и рассматривают как вариант элитаризма. Однако, если сомнение в демократическом характере элитного плюрализма представляется нам не лишенным определенных оснований, то суждение о том, что элитный плюрализм ближе к элитаризму, чем к плюрализму, нам кажется ошибочным. Вторая из анализируемых нами моделей современных политических систем убедительно свидетельствует об этом, показывая, что элитный плюрализм – всего лишь вариант плюрализма.

Сравним обе модели структуры власти – элитаристскую и плюралистическую. На наш взгляд, первая из них в гораздо большей степени отражает реальности современных капиталистических стран и, в частности, США. Однако остается нерешенным ряд вопросов, в частности, являются ли эти две модели альтернативными, как на этом настаивают многие элитаристы и многочисленные сторонники плюрализма.

Отвечая на этот вопрос, отметим, что нельзя преувеличивать различия двух указанных моделей, как это делают и неоэлитаристы, и многие сторонники плюралистической концепции.
У них достаточно много точек соприкосновения, взаимных переходов, полутонов. В ряде существенных аспектов обе эти концепции не альтернативны, а комплементарны. Если мы проанализируем методологические принципы обеих концепций, мы сможем обнаружить их общность в ряде фундаментальных подходов, например, в игнорировании классовой сущности политических систем, в изображении государства бесклассовым органом порядка, в утверждении, что народ неспособен управлять обществом, что для этого необходимо политически активное меньшинство, элита или элиты.

Постмодернистские установки, как правило, требуют перехода от крайних точек зрения к попыткам синтеза, попыткам рассмотрения их не как альтернативных, но по возможности комплементарных, понимания того, что игнорировать мнение оппонента, считать истиной только свою точку зрения – значит, занять тоталитарную позицию навязывания своей идеологии, подавления взглядов других. Ведь может быть, в ином взгляде, ином подходе есть зерно истины, которое не следует отбрасывать, а, наоборот, учесть при анализе проблемы. И действительно, в последние годы идут поиски компромиссов, хотя и не всегда последовательных (когда за компромисс выдается всего лишь некоторая модификация старой позиции).

В американской политической науке идут интенсивные поиски компромиссов, и в плане сочетания принципов элитаризма и демократии стала более влиятельной концепция демократического элитизма.

В 90-х годах почти не осталось чистых плюралистов, которые бы напрочь отрицали наличие элит в политической системе США и продолжали бы вслед за Д. Трумэном и Д. Рисменом утверждать, что политические решения, принимаемые властями США, результат компромиссов между группами интересов. Американский социолог Т. Лоуи убедительно показал, что в этих «группах интересов» формируются свои элиты, которые наиболее активно лоббируют эти интересы. Одним словом, имеет место уточнение концепции плюрализма, а не синтез его с элитизмом.

Среди сторонников анализа социальной структуры США сквозь призму дихотомии элита-масса происходят еще более существенные изменения. В свое время Миллс и Хантер использовали эту дихотомию для показа недемократичности (или во всяком случае недостаточной демократичности) политической системы США, которую они считали элитарной. Кстати, многие американские социологи, исследующие полемику плюрализма и элитаризма, ошибочно называют Миллса и Хантера элитаристами. Миллса и Хантера правильнее называть антиэлитаристами. Напротив, Дая и Цайглера можно с полным основанием называть элитаристами (точнее, неоэлитаристами). Ведь для них наличие элиты – норматив для любого общества, и Америка в этом отношении не является исключением, для них это пример наиболее эффективной, квалифицированной элиты. Как и Миллс, Дай утверждает, что Соединенные Штаты управляются узкой элитной группой, как и Миллс, Дай – сторонник функционального или позиционного подхода к определению элиты. Наконец, Дай, как и Миллс, критикует плюрализм как ошибочную в целом позицию, во всяком случае, применительно к США, не подтвержденную эмпирически.

Но на этом сходство позиций Дая и Миллса заканчивается, и обнаруживаются фундаментальные различия. Если Миллс использовал дихотомию элита-масса в аналитических целях, выступая с позиций обличения американской политики как весьма далекой от идеалов демократии, то Дай исходит из того, что наличие элиты – одно из основных условий организации общества, что нет и не может быть общества без элиты (это означало бы анархию и дезорганизацию), и поэтому вопрос может стоять не о наличии или отсутствии элиты, а о качестве элиты, является ли она квалифицированной или нет. Наконец, если Миллс выступал с леворадикальных позиций (он был главой новых левых в США, одним из лидеров новых левых в мире в 50-60-х годах), то Дай занимает консервативные позиции, считая, что именно элита должна управлять обществом (только высококвалифицированная и тщательно подготовленная, получившая элитное образование).

Наконец, как мы видели, существует и третья позиция по вопросу о характере американской политической системы – утверждение, что в США существует правящий класс, основу которого составляют финансовая олигархия, владельцы и топ-менеджеры крупнейших корпораций, которые управляют не только экономикой, но и политической стратегией этой страны. Большинство членов этого класса – наследственные богачи, большинство в детстве посещало элитные, так называемые «именные» школы, затем – элитные университеты, в основном университеты «Лиги Плюща» (Ivy League). Они с детства осознавали себя как правящий класс. Сначала социализация происходила в семьях американских богачей, затем – в тех самых элитных школах, где им внушалось, что они – особенные, готовящиеся занять высшие, наиболее престижные позиции в стране, затем на очереди были элитные университеты (при этом главное – членство в закрытых клубах этих университетов). Так закладывались неформальные связи, которые порой продолжались всю жизнь, члены этих клубов обычно всегда поддерживали «своих» и надеялись на солидарность соучеников. Это были «свои», «инсайдеры», сохраняющие дистанцию от аутсайдеров. Эти «избранные» охраняются от «простолюдинов» заборами своих имений. В этом кругу браки очень часто заключаются между членами того же класса, их можно назвать «династическими». Члены класса поддерживают связи между собой через закрытые аристократические клубы, где они встречаются за ужином, за бриджем, за гольфом, где обсуждаются (и часто предварительно решаются) важнейшие экономические и политические проблемы, вырабатывается общая стратегия – экономическая, внешнеполитическая и др.
(с использованием фондов, созданных представителями этого класса, куда входят ведущие экономисты, политологи, юристы). А затем соответствующая программа передается законодательным и исполнительным органам страны, где заседают доверенные люди этого класса, и она «озвучивается» для широких масс через решения конгресса, президента, пропагандируется средствами массовой информации, подавляющая часть которых принадлежит этому классу.

Кто придерживается подобных взглядов? В 50–70-х годах это были прежде всего марксисты и неомарксисты Г. Аптекер, Ф. Ландберг, Б. Данэм. Несколько позже близкую точку зрения высказал профессор Калифорнийского университета М. Цейтлин. Но наиболее плодовитым и известным автором, опубликовавшим на эту тему целый ряд монографий, является, безусловно,
У. Домхофф, на труды которого мы еще будем ссылаться.

А теперь попытаемся сравнить модели структуры политической власти и элит США, предлагаемые рассмотренными нами тремя направлениями (см. таблицу на следующей странице).

Кто же прав из основных дискутантов? Думается, что определенные основания имеет каждая из перечисленных концепций.

Плюралистическая концепция привлекает своим генетическим родством с классическими демократическими теориями, с концепцией разделения властей, привлекает своим стремлением конкретизировать эти теории, раскрыть механизм реализации демократических принципов в современном обществе. Традиционная теория демократии, подчеркивая право каждого гражданина участвовать в политическом процессе, лишь декларировала это право, не раскрывая конкретные механизмы этого участия.

Плюрализм стремится сделать теорию демократии более реалистической, он, собственно, и видит свою задачу в том, чтобы выявить конкретные механизмы участия граждан в политическом процессе. Его сторонники считают, что это свое право граждане могут реализовать, вступая в какую-либо организацию – либо уже существующую группу давления (pressure group), либо создавая новые подобные группы, тем самым получая доступ к влиянию на политику. Отсутствие монополии какой-либо элитной группы на власть, существование противоборствующих центров власти, конкурирующих друг с другом, контролирующих друг друга (полиархическая модель), создают для этого условия и возможности. В американском обществе существует сеть элитных групп с различными программами, которые порой кооперируются друг с другом, порой борются между собой. Власть в обществе представляется диффузной, специализированной. Каждая элита властна в своей сфере, но не во всех сферах жизни. При этом различные элитные группы влияют друг на друга. Эта полиархическая модель привлекательна именно как нормативная модель, она достаточно демократична. Однако у нее есть весьма уязвимое место. Главная ее слабость – в том, что плюралистическая модель рассматривается как реализованная в политической системе США.

Вот эту-то слабость и заметили критики плюрализма. Они не отрицают плюрализм как теоретическую концепцию, но они показывают несоответствие политической практики США идеальной модели политического плюрализма. Именно в этом несоответствии и обнаруживаются основания для острой критики плюралистов. На огромном эмпирическом материале эти критики показывают, что реально важнейшие политические решения. Причем образ жизни этих людей качественно отличается от жизни подавляющего большинства американцев: они отличаются по богатству, по статусу, по степени влияния на исторический процесс.

В процессе дискурса в рамках политической философии, т.е. делая акцент на нормативность, мы хотели бы отдать предпочтение плюралистической модели политсистемы. Но когда плюралисты объявляют, что идеал плюралистической демократии реализован в современных Соединенных Штатах, это не может не вызвать возражений. В описании американской политической реальности, в описании структуры власти в США предпочтение приходится отдать неоэлитаристам, которые убедительно показывают, что реальная власть находится в руках узкой элитной группы, состоящей из нескольких тысяч человек, занимающих руководящие позиции в важнейших социально-политических институтах США.

Но неоэлитаристы, на наш взгляд, совершают существенную ошибку, абсолютизируя эту ситуацию, считая ее нормативом, принижая роль неэлитных страт в обществе, прежде всего, народных масс в социально-политическом процессе, имеют тенденцию негативно оценивать эту роль, возлагая все свои надежды на квалифицированную элиту и видя образец этой элиты в современной элите США. Позиция неоэлитаристов страдает существенными пороками: утверждение, что именно элита является решающим субъектом политики, означает непонимание того, что в нормативном плане этот тезис противоречит принципам демократии, а вся концепция в целом игнорирует роль народных масс в историческом процессе, являясь неисторичной, ибо утверждает вечность и неизменность существования элиты как привилегированной социальной группы (табл. 3).

Таблица 3

Типология концепций политической власти США (конец XX - начала XXI века)

 

Признак элиты

Основная концепция

элитный плюрализм
(Р. Даль)

неоэлитаризм (Т. Дай)

концепция господствующего класса (У. Домхофф)

Существует ли единый центр власти?

Нет

Да (правящая элита)

Да (господствующий класс)

Уровень сплоченности высшей страты

Невысокий. Элиты специализированы, каждая контролирует главным образом свою область. Конкуренция элит

Высокий. Различия касаются частных вопросов. Когда дело касается фундаментальных интересов системы, конкуренция отходит на задний план. Элита – сплоченная группа, хотя и не закрытая

Высокий. В господствующем классе доминируют богачи из мира крупных корпораций и банков

Политическая ориентация

Преимущественно либеральная

Преимущественно консервативная

Леворадикальная, неомарксистская

Полезна ли обществу сильная, сплоченная элита?

Нет, это опасно для демократии, несет угрозу тирании

Да, при условии, что это квалифицированная, эффективная элита

Нет, это оставляет массы беззащитными, повышает уровень их эксплуатации

Кто является субъектом политики?

Группы интересов

Правящая элита

Господствующий класс

 

Наконец, серьезные аргументы выдвигают и сторонники концепции существования в США правящего или господствующего класса. Социальное неравенство объясняется не естественным неравенством человеческих способностей, а тем, что собственники основных средств производства, социального и символического капитала общества составляют господствующий класс общества. Этот класс занимает привилегированное положение в обществе, контролирует экономику, политику США, средства массовой информации, и защита своих привилегий – приоритетная ценность этого класса.

Очевидно, что перед нами – один из вариантов марксистской и неомарксистской интерпретации политического процесса. Он часто сопровождается утверждением, что не элита, а экономически господствующий класс управляет обществом. Указанная концепция также весьма уязвима для критики. Нам представляется, что необходимо развести понятия: «высший класс» и «правящий класс». Система элит не совпадает с классовой структурой. Думается, что те или иные решения не может принимать класс in extenso (в полном объеме, в своей целостности), это – функция политической элиты. Класс не есть нечто недифференцированное целое, нерасчлененное внутри себя, не есть некоторая абстрактная целостность. Интерес правящего класса осознается и выражается прежде всего наиболее активной его частью, авангардом, который опирается на определенную организацию – государственный аппарат, политическую партию и т.д. Под элитой в этом контексте обычно и понимают те специфические группы, которые представляют исполнительную властно-политическую часть правящего класса.

И, завершая анализ основных моделей структуры политической власти и структуры политических элит, мы хотели бы предостеречь от окончательных суждений, могущих звучать как приговор. Решение вопроса о том, кто прав из дискутирующих сторон, не может быть решен абстрактным теоретизированием. Правильность любого решения может быть подтверждена эмпирическими социологическими исследованиями. И при решении исследуемой проблемы мы будем опираться, как на определенный ориентир, на понимание различий между подходом политической философии, делающей акцент на нормативности, и подходами политической социологии, в фокусе внимания которой – описание наличного социального процесса.



Индекс материала
Курс: Элитология как наука: теоретическая и прикладная элитология
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
Становление американской элитологии
Элитология США в XIX веке
Элитология США в XX веке
Элита: Понятие и реальность
Этимология термина «элита» и дискуссии о его применении
Понятие «элита» в социологических исследованиях: операциональный уровень термина
Элиты в мировой политике и процессах глобализации
Элита и правящий класс
Элита и масса, элита в массовом обществе
Элитаризмизм и плюрализм В дискуссии о структуре власти и структуре элит в США
Теории политического плюрализма и их критики
Дискуссия о структуре власти в США
Неоэлитаризм и модели политической структуры развитых капиталистических стран
Особенности дискуссии о структуре власти в США в последней четверти XX – начале XXI вв.
Элитаризм и демократия: Элитарная и эгалитарная парадигмы
Элитаризм как альтернатива демократии
Специфика так называемого «демократического элитизма»
Элита, масса, демократия: поиск оптимума
Элитарная и эгалитарная парадигмы
Все страницы