Курс: Русское искусство второй половины XVI - XVII вв - РЕЗЬБА И СКУЛЬПТУРА XVII ВЕКА

РЕЗЬБА И СКУЛЬПТУРА XVII ВЕКА

В XVII в. в Москве и в других городах продолжает процветать резьба плоскостная, барельефная, наряду с которой во второй половине века зарождается новая форма горельефной, или фигурной, резьбы, называвшейся «флемской».

Техника плоской резьбы была основана на обработке плоскости доски посредством вырезок, надрезов и выемок. Для фигурной резьбы характерен высокий рельеф, в котором отдельные части резного орнамента поднимались на различную высоту над фоном; при этом часть фона выбиралась и, таким образом, резьба становилась сквозной.

Освоение нового вида горельефной резьбы произошло при участии украинских и белорусских мастеров. Благодаря переводу в 1655 г. опытных мастеров-монахов из Кутеинского монастыря,
находившегося близ Орши, в новгородский Валдайский Иверский монастырь, патриарх Никон получает возможность организовать на Валдае свою типографию, мастерские по изготовлению деревянной резьбы, декоративной керамики, литейных изделий и пр. В числе резных произведений того времени, можно назвать деревянные, богато орнаментированные входные двери собора
Валдайского Иверского монастыря (1655). Наиболее талантливые из приехавших на Валдай мастеров были использованы в дальнейшем Никоном при сооружении Ново-Иерусалимского монастыря с его величественным собором.

Среди белорусов, принимавших участие в создании собора Ново-Иерусалимского монастыря, был Петр Иванович Заборский, автор замечательных декоративно оформленных керамических иконостасов. Как прекрасные резчики по дереву известны работавшие у Никона старец Ипполит, старец Арсений, Клим Михайлов, Герасим Окулов и замечательный позолотчик («золотописец») Карп Иванов Золотарев. После ссылки Никона на север они были переведены из Нового Иерусалима в мастерские Оружейной палаты.

В XVII в. на Руси дерево продолжало оставаться основным строительным материалом. Даже в Московском Кремле среди парадных каменных дворцовых палат были деревянные терема. Резчики повсюду находили применение своему искусству - в церковном и гражданском строительстве, в повседневном быту. Резной наряд деревянных построек отличался в то время большим богатством. Наличники окон и дверей, подзоры, столбы крылец и балконов, вереи ворот - все покрывалось затейливой резьбой, часто с полихромной росписью.

Сохранилось описание архитектурной декорации деревянного подмосковного дворца царя Алексея Михайловича в селе Коломенском (разобран в конце XVIII в.), где работали искусные мастера-резчики: Клим Михайлов, Давид Павлов, Андрей Иванов, Герасим Окулов, во главе со старцем Арсением. Эти мастера работали сначала в резиденции патриарха Никона, в Воскресенском монастыре, а затем, в 1667 г., были переведены в Москву для работ в Коломенском. В Коломенском дворце было использовано все богатство и разнообразие архитектурно-декоративных мотивов русского деревянного зодчества. Роспись дополняла его великолепную отделку. Симеон Полоцкий воспел в виршах красоту Коломенского дворца, назвав его восьмым чудом света и сравнив с храмом Соломона.

Всестороннее представление об искусстве резчиков XVII в. дают деревянные резные многоярусные иконостасы. В них нашло претворение все богатство орнаментальных форм, созданных многими поколениями русских мастеров.

Иконостасы первой половины XVII в. в основном повторяют формы иконостасов предшествующей эпохи. С середины века намечается ряд нововведений. Плоские тябла, поддерживавшие в иконостасах ряды чиновых икон с их нарочито плоскостной трактовкой орнамента, не могли соответствовать новому, более реалистическому направлению в иконописи. Многоплановое построение пространства в иконах второй половины XVII в., усиливающаяся объемность фигур и роскошные одежды с золотыми пробелами требовали иного обрамления, что обусловило появление необычайно пышной, подчеркнуто сочной, позолоченной горельефной резьбы. Иконостасы наделяются перспективными порталами, изогнутыми «корунами» и другими объемными деталями.
Порой архитектурно-декоративные элементы явно оттесняют живопись на второй план. Витые колонки, обвитые виноградной лозой, с пышными листьями и гроздьями, рамки из крупных завитков, богатые, часто сквозные узоры из переплетающихся цветов, листьев, плодов оставляют немного места для икон, которые делаются в соответствии с обрамленьями овальными, круглыми или многогранными.

За последнюю четверть XVII в. резчиками Оружейной палаты было выполнено множество богатейших по своей резьбе золоченых иконостасов. Новые иконостасы были сделаны и для больших соборов монастырей, церквей дворцовых сел, посадских храмов Ярославля, Костромы, Переславля-Залесского, Суздаля, Твери и др.

Иконостас придела Трех святителей церкви Воскресения на Дебре в Костроме (1650-1652) является замечательным примером барельефной резьбы. Он сохраняет конструкцию древнего
тяблового иконостаса и украшен сплошным густым растительным узором. Плоскостной характер иконостаса нарушается аркой портала полуциркульной формы, введением столбиков-колонок
и объемных деталей. Арка построена по принципу перспективных порталов каменных храмов XVI-XVII вв. и состоит из ряда орнаментальных валиков, чередующихся с поясом из бусин и жгутов. К резным царским вратам, сени и откосам портала прикреплены небольшие иконки, вставленные в резные киотцы. Некоторые из них сделаны в виде пятиглавых церковок. Точеные изображения человеческих рук заканчивают колонки, разделяющие иконы праздничного чина.

Конструкция иконостаса придела Гурия и Варсонофия ярославской церкви в Толчкове (последняя четверть XVII в.) близка к иконостасу церкви Воскресения на Дебре. Тот же тип барельефной резьбы, но узоры богаче и разнообразнее. Особенно хороши царские врата иконостаса с перспективным порталом, сенью и коруной.

С большим вкусом вырезаны приемом плоской резьбы царские врата XVII в. из церкви села Островки. На гладком темно-синем фоне разбросаны вьющиеся тонкие золоченые ветви винограда с широкими листьями. Ветви заканчиваются чашечкой, напоминающей цветок колокольчика, в котором помещены сочные гроздья винограда. Полувалик, разделяющий двери, выкрашен в красный цвет и густо перевит виноградной золоченой лозой с гроздьями.

У московских придворных резчиков иконостасы приобретают иной характер. Они превращаются в монументальные произведения ювелирного искусства, где фигурная резьба кажется вылитой или вычеканенной из драгоценного металла. Таков огромный иконостас Смоленского собора Московского Новодевичьего монастыря, выполненный в 1683-1685 гг. на средства царевны Софьи. В работе принимали участие 50 мастеров-резчиков по дереву кремлевской Оружейной палаты, во главе с Осипом Андреевым, Климом Михайловым и Степаном Зиновьевым. Этот иконостас украшен восьмьюдесятью четырьмя колонками со сквозной горельефной резьбой в виде свободно вьющейся виноградной лозы, карнизами с выступами над капителями колонок, «флемованными дорожниками» и картушами. Архитектурная конструкция иконостаса Новодевичьего монастыря определяется традиционным древнерусским расположением чиновых икон строгими горизонтальными рядами. Наиболее близким к нему по типу был замечательный высокий иконостас собора Ново-Иерусалимского монастыря.

Такой же характер имеют иконостасы церкви Николы Большой крест (1680-1688) и собора Донского монастыря (1693-1699), где тот же «золотописец» Карп Иванов Золотарев украсил резные столбики и карниз «флемованными дорожниками», гладкие места - цветами и плодами («цыротами»), а резного дела мастер Абросим Андреев и столяр Григорий Алексеев сделали виты столбы «с винограды».

Примером исключительно богатых форм резьбы является иконостас церкви Успения на Покровке, исполненный Петром Потаповым (1695). Такой же пышной резьбой отличается иконостас, царские врата и клиросы, сделанные в 1693 г. мастером Оружейной палаты Григорием Ивановым для Введенского собора в Сольвычегодске, резиденции Строгановых.

Поразительного единства архитектурно-скульптурного и живописного замысла удалось достичь авторам иконостасов надвратной Преображенской церкви Новодевичьего монастыря (1688), церкви Знамения в Дубровицах (1690-1704) и ряда других храмовых зданий конца XVII - начала XVIII в. Иконостас надвратной Преображенской церкви Новодевичьего монастыря - пятиярусный, на шаровидных ножках, узкий, в соответствии с шириной восточной стены церкви. Подчеркивая легкость форм и устремленность ввысь архитектурных линий, иконостас завершается крестом в орнаментальном обрамлении. Изогнутые линии разорванных карнизов, приплюснутые, как бы сползающие вниз золотые узоры цветов и плодов рождают впечатление встречного движения. Немногочисленные иконы различных форм в золотых вычурных картушах или обрамленные тонкими золотыми колонками вкраплены живописными пятнами между вогнутыми и выпуклыми
поверхностями иконостаса, окрашенными в синий цвет. Сень над царскими вратами - полукруглая, висячая. По сторонам ее два позолоченных скульптурных ангела с рипидами в руках.

Кроме иконостасов, от XVII в. до нас дошли замечательные по высоте мастерства надпрестольные сени, царские и патриаршие места и киоты. Исключительный интерес представляет надпрестольная сень 1636 г. ярославской Николо-Надеинской церкви с орнаментом из реалистически трактованных ягод, дубовых веток с листьями и желудями, ажурной резьбой крупных цветов на изогнутых стеблях, розеток и виноградных гроздей, раковин и кокошников. Еще большего богатства и разнообразия искусство ярославских резчиков достигло в царском и патриаршем местах
ярославской церкви Николы Мокрого, построенных в середине XVII в. для царя Алексея Михайловича и патриарха Никона. Места убраны фантастическими цветами с разметавшимися лепестками, пальметками и листьями аканфа, вплетенными в густой, пышный, необычайно разнообразный орнамент, с геральдическими изображениями, херувимами и фигурами птиц, вазами с цветами и розетками. В Романове-Борисоглебске в Воскресенском соборе ярославскими мастерами было создано в 1654 г. два исключительно интересных по своему художественному замыслу произведения - надпрестольная сень и большой киот для скульптурного изображения Николы Можайского.

В Москве в последние годы XVII в. царские места, украшенные пышной фигурной резьбой, приобретают характер театральных лож, прикрепленных на резных кронштейнах к стене на уровне хор. Сохранились царские места в церкви Покрова в Филях, в церкви Знамения в Дубровицах и в церкви в Троицком-Лыкове.

Скульптурные деревянные фигуры в XVII в. почти все без исключения раскрашены. Громадное резное Распятие было выполнено известным резчиком из Белоруссии - старцем Ипполитом. Изваянная им фигура Христа, полная, грузная, тяжелая, обвисает на кресте. Первоначально это Распятие предназначалось для резиденции патриарха Никона - Воскресенского Новоиерусалимского монастыря. Перенесенное затем в Москву, во дворец, оно было расположено между двумя теремными церквами Иоанна Белогородского и Живоносного источника. В архиве Оружейной палаты сохранилось подробное описание всех аксессуаров, на фоне которых находилось это Распятие. Над ним был устроен под наблюдением иконописца Оружейной палаты Дорофея Ермолаева Золотарева алебастровый свод, помещавшийся в проходе между двумя церквами. Свод, изображавший пещеру, опирался на колонны, между которыми стояла плащаница, и был расписан под мрамор («черепашьим аспидом»). Над плащаницей, на проволоках, висело шестьдесят алебастровых расписанных херувимов с золоченными крыльями и венцами. Против плащаницы на каменном фундаменте стояло ипполитово Распятие.

Среди деревянной резьбы русского Севера особое место занимает  пермская деревянная культовая скульптура. В изображениях Христа и святых она передает типы темноволосых с широкими выдающимися скулами зырян, населявших Пермский край. В собрании народной деревянной скульптуры Пермской государственной художественной галереи к XVII в. относятся два монументальных Распятия (оба более полутора метров высотою), статуи Николы Можайского и Параскевы Пятницы. От Распятия из кладбищенской часовни города Соликамска сохранилась в настоящее время только горельефная полихромная фигура Христа. Этой фигуре присущи четкость линейных очертаний и обобщенность формы. Образ страдающего Христа примечателен своей большой экспрессией.

Иной характер имеет Распятие, происходящее из церкви села Вильгорт и представляющее собой восьмиконечный крест с плоскостным барельефным изображением. Оно напоминает произведения народного бытового искусства: пряничные доски, доски для набоек и т.д. Это сходство еще усиливается благодаря раскраске.

Изображение Николы Можайского (конец XVII - начало XVIII вв.) из села Покча Чердынского района представляет собой, по существу говоря, невысокий рельеф. Несколько выступают вперед только нос на непомерно удлиненной голове и кисти рук. В правую руку вложен меч, в левую - «кремль» с бойницами по углам и собором в середине. Складки одежд переданы прямыми уступами. Нимб, цата и испод фелони украшены рельефным орнаментом. На фелони крещатый орнамент, выполненный живописью. Сзади фигура срезана и сделана полой.

Скульпторы XVII в. создавали резные фигуры птиц и животных, из которых излюбленным является изображение льва. В Воскресенском соборе Романова-Борисоглебска сохранились восемь крупных деревянных раскрашенных скульптурных львов, лежащих у подножия двух мест для храмосоздателей. Выражения морд с оскаленной пастью и высунутым языком различны у каждого из восьми. Их фигуры напряжены, львы насторожились и готовы вскочить.

Приемы резьбы в XVII в. чрезвычайно разнообразны. Иногда резные детали сочетаются с живописными. Например, в иконе Иоанна Предтечи «Ангел пустыни» (ГИМ) лик, руки и ноги выполнены при помощи живописи, а фигура, крылья и нимб - в технике барельефной резьбы. Порою раскрашенный резной рельеф сочетается с рельефом, тисненным по левкасу. Так же как в декоративной резьбе, здесь встречаются фигуры или части орнамента, завитки, цветы, плоды, вырезанные отдельно и наклеенные на фон. Примером этого может служить поясное изображение Николы (ГИМ) высокого рельефа со следами росписи, прикрепленное к доске с сильно углубленным фоном. Встречаются изображения на совершенно гладком фоне. Таков Деисус на трех досках (ГИМ) со следами позолоты и раскраски. Фон сильно опущен, а высоко приподнятые над ним фигуры трактованы почти плоско, лишь слегка моделированы складки одежд и черты округлых ликов, по типу напоминающие изображения школы Симона Ушакова.

В металлических изделиях также сказалось стремление русских мастеров к передаче пластических объемных форм. На больших серебряных чашах для питья и водосвятных чашах XVII в. встречаются ручки в виде рельефной, литой, тонко прочеканенной головы льва с продетым в ней гладким кольцом. Элементы пластики широко используются в ярославских и нижегородских серебряных изделиях, напоминающих своей рельефной сочной чеканкой деревянную резьбу.

В XVII столетии чеканные рельефные золотые и серебряные ризы закрывают иногда всю одежду изображенных на иконах фигур и оставляют открытыми только лики и руки. Встречаются и выполненные целиком из серебра иконы с рельефными чеканными изображениями, которые напоминают деревянную резьбу. На «построенной» Б.М. Хитрово в 1676 г. серебряной иконе св. Анны чеканное изображение, несмотря на очень невысокий рельеф, производит впечатление объемности, что обусловлено, прежде всего, положением протянутых вперед, слегка расставленных рук. Под одеждой, падающей ровными прямыми складками, не чувствуется тела. Худое изможденное лицо дано почти в профиль, в то время как взор направлен прямо на зрителя (Оружейная палата).

Примером чеканки, приближающейся к высокому рельефу, является большое изображение царевича Дмитрия в рост на крышке серебряной раки (1630), сделанной для Архангельского собора лучшим чеканщиком того времени Гаврилой Овдокимовым вместе с пятью другими серебряниками (Оружейная палата). Голова царевича с широкими выступающими скулами выполнена почти скульптурно. Впечатление объемности головы еще усиливается, благодаря надетому на нее венцу, украшенному драгоценными камнями и прорезными эмалевыми травами, подобно царскому венцу «большого наряда». Фигура царевича Дмитрия, со сложенными на груди руками, в одежде, покрытой своеобразным узором крупных четырехлопастных клейм, соединенных розетками, очень
условна и чеканена значительно более низким и плоским рельефом.

На замечательной по красоте и мастерству исполнения серебряной иконе Благовещения первой половины XVII в. из Соловецкого монастыря (Оружейная палата) верхние части фигур трактованы почти как округлая скульптура и отдельно прикреплены к фону. Головы едва касаются фона, а правая, протянутая вперед рука архангела совсем отделена от него. Выполненные на фоне в более низком рельефе архитектурные кулисы с колоннами и арками далеко уводят взгляд зрителя в глубину. Кроме исключительной тонкости чеканки и стройности общей композиции, своеобразную живописность иконы создает чередование серебряных и золоченых частей, позолота волос, крыльев и плаща ангела, мафория и части трона богоматери, фона и рамки, а также густые красочные пятна изумрудов и рубинов на венцах.

Литье из меди различных фигур было хорошо известно московским мастерам XVII в. В нижней части большого паникадила в Богородице-Рождественском соборе города Суздаля помещена медная литая фигура (1605) мужчины в боярском кафтане, падающем на спине тяжелыми прямыми складками. Это, несомненно, портретное изображение, в котором можно предполагать портрет вкладчика паникадила, князя Ивана Ивановича Шуйского: большой прямой нос, выпуклые глаза, небольшая раздвоенная борода, опущенные книзу усы над тонкими, плотно сжатыми губами, расчесанные на две стороны волосы, местами, моделированные завитками. Узкие длинные
рукава собраны складками и украшены полосками драгоценного шитья на запястьях; широкий воротник вырезан на спине полукругом. Левая рука опирается на посох, правая приподнята на уровень плеча и держит полусферическую чашу.

В 1639 г. в Ферапонтов монастырь было прислано из Москвы медное паникадило, очевидно, выполненное в мастерских Московского Кремля. Свечники паникадила завершаются спиральным завитком, в который вписана крупная, моделированная с двух сторон низким рельефом мужская голова с окладистой бородой и длинными волосами, падающими из-под мягкой островерхой шапки. Из прикрытого нависшими усами рта этой «личины» выходит начало завитка. Аналогичные декоративные мотивы встречаются в русском книжном орнаменте XIV-XV вв.

Отдельные скульптурные детали встречаются и на художественно отделанном оружии работы московских мастеров XVII в. Так на огромной пищали 1654 г. работы Тимофея Вяткина вычеканена львиная морда, «головной винт выполнен в виде змеиной головы, под пятою на плащике птица, сторожечек в виде головы чудовища».

В целом для изобразительного языка скульпторов XVII в.  характерно узорочье трав и цветов, изобилие сочных плодов, витые колонки, оплетенные лозами с тяжелыми виноградными гроздями. Часто рядом с завитками пышных трав и цветов встречаются фигуры фантастических существ: кентавров, единорогов, сирен. В то же время даже декоративные мотивы насыщаются более реалистическим содержанием: утрачивая свою былую отвлеченность. Сильнее всего это сказывается в изображениях человеческой фигуры: формы делаются более округлыми и объемными, горельеф вытесняет барельеф, лица приобретают все более индивидуальный характер.



Индекс материала
Курс: Русское искусство второй половины XVI - XVII вв
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
РУССКИЙ ГОРОД И ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО XVI ВЕКА
ШАТРОВОЕ ЗОДЧЕСТВО XVI ВЕКА
ЗОДЧЕСТВО КОНЦА XVI ВЕКА
МОСКОВСКАЯ ЖИВОПИСЬ СЕРЕДИНЫ XVI ВЕКА
ИКОНОПИСЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI ВЕКА
МЕСТНЫЕ ШКОЛЫ ЖИВОПИСИ XVI ВЕКА
ГРАВЮРА XVI ВЕКА
МОНУМЕНТАЛЬНАЯ ЖИВОПИСЬ, ИКОНОПИСЬ И КНИЖНАЯ МИНИАТЮРА КОНЦА XVI - НАЧАЛА XVII вв.
ШИТЬЕ КОНЦА XVI - НАЧАЛА XVII вв.
ПРИКЛАДНОЕ ИСКУССТВО СЕРЕДИНЫ XVI - НАЧАЛА XVII вв.
РУССКИЙ ГОРОД XVII ВЕКА
КАМЕННОЕ ЗОДЧЕСТВО ВТОРОЙ И ТРЕТЬЕЙ ЧЕТВЕРТИ XVII ВЕКА
КАМЕННОЕ ЗОДЧЕСТВО КОНЦА XVII ВЕКА
РЕЗЬБА И СКУЛЬПТУРА XVII ВЕКА
МОНУМЕНТАЛЬНАЯ ЖИВОПИСЬ И ИКОНОПИСЬ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКА
МОНУМЕНТАЛЬНАЯ ЖИВОПИСЬ И ИКОНОПИСЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКА
КНИЖНАЯ МИНИАТЮРА XVII ВЕКА
ИСКУССТВО МОСКОВСКИХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ МАСТЕРСКИХ XVII ВЕКА
ПРИКЛАДНОЕ ИСКУССТВО МЕСТНЫХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ЦЕНТРОВ
ЛИЦЕВОЕ И ДЕКОРАТИВНОЕ ШИТЬЕ XVII ВЕКА
Все страницы