Курс: Русское искусство второй половины XVI - XVII вв - КНИЖНАЯ МИНИАТЮРА XVII ВЕКА

КНИЖНАЯ МИНИАТЮРА XVII ВЕКА

Широкое распространение книгопечатания в XVII в. неизбежно влекло за собою падение спроса на богато иллюстрированные рукописи. Последние изготовлялись по особому заказу, чаще всего как вклады в монастыри и церкви. Они не могли выдержать конкуренции несоизмеримо более дешевой печатной книги. Более того, гравированные иллюстрации и заставки печатной книги все больше оказывают воздействие на стиль и манеру исполнения рукописных орнаментов и миниатюр. Все чаще используются художественные приемы гравюры. Так, в Евангелии 1625 г., написанном неким Саввою в Нижнем Новгороде (Нижегородский художественный музей), рамочки вокруг фигуры Симеона и евангелистов явно навеяны образцами деревянной гравюры, причем миниатюрист прибегает к параллельным черным линиям, воспроизводящим гравюрный штрих. Иногда, наоборот, заставки печатной книги раскрашиваются, и книга обогащается выполненными от руки рисунками, как в Ананьинском Евангелии (РГБ).

Миниатюра первой половины XVII в. отличается большим архаизмом. В рукописях встречаются фигуры, похожие на аналогичные фигуры в иконах Дионисия, но лишенные одухотворенности последних. Реже встречаются повествовательные циклы в духе миниатюр времени Ивана Грозного. Чаще всего рукописи снабжаются своего рода фронтисписами с однофигурными или многофигурными композициями.

Лучшие произведения рукописного искусства возникли на протяжении 1670-1680-х гг. Миниатюры, выполнявшиеся царскими мастерами из Оружейной палаты и украшавшие роскошные рукописи в богатых переплетах, являются уникальными произведениями искусства, как, например, Ефремово Евангелие с традиционными фигурами евангелистов и богато позолоченным растительным орнаментом на титульных листах (Казанская университетская библиотека). Среди роскошных лицевых рукописей второй половины XVII в., созданных в Оружейной палате, выделяются так называемые «Титулярники» (1672-1673, 1678). В них собраны портреты выдающихся государственных деятелей Руси - от Рюрика до Петра I. Портреты выполняли мастера И. Максимов и Д. Львов. Каждому портрету предшествует герб, великолепно нарисованный и обрамленный роскошным орнаментом. «Портреты» русских князей сделаны по «воображению». Их образы - это воплощение представлений о сказочном добром царе. Турецкий султан, крымский хан, персидский шах и китайский богдыхан и по типу лиц, и по покрою одежды охарактеризованы как «восточные люди». Изображения царей Михаила и Алексея и особенно мальчика Петра имеют портретный характер. Изображения иностранных государей заимствованы из западных гравюр и обнаруживают большее стремление художников к портретности. Выполнены миниатюры резкими контурами и подкрашены соковой краской. Богатый растительный, цветочный орнамент украшает обрамление и подчеркивает декоративность общего композиционного решения.

Другой роскошной книгой с рисунками является так называемая «Книга об избрании на превысочайший престол великого государя, царя и великого князя Михаила Федоровича» (Оружейная палата). Эта громадная книга явилась результатом совместной деятельности многих мастеров,каждый из которых работал в своей узкой специальности. Лица писали И. Максимов, С. Рожков, над «травами» трудились А. Евдокимов и Ф. Юрьев, а золотом и серебром расписывал Г. Благушин. Эти иллюстрации имели целью отобразить картины жизни Москвы, русских людей в их национальных костюмах, виды окрестностей города, слобод и сел. Создавая такие миниатюры, художники уже не могли пользоваться «подлинниками» и сочиняли композиции самостоятельно.
В художественных приемах наблюдаются новые черты: при высоком горизонте мастер показывает не только фигуры на первом плане, но и далекие перспективы в глубине композиций.
Отдельные сцены, вроде «Шествия к Успенскому собору» или «Встречи Михаилом Федоровичем патриарха под Москвой», представляют значительный интерес с точки зрения знакомства с бытом XVII в.

Особенно много бытовых подробностей встречалось в иллюстрациях к различного рода сборникам повестей. Таков принадлежавший царю Алексею сборник «Лекарство душевное» (Оружейная палата, № 9312), украшенный в 1670 г. миниатюрами, царскими изографами и мастером Никифором Кузьминым из Троице-Сергиева монастыря. Здесь можно видеть русских людей в их обычной домашней обстановке, сцены пиршеств, богато убранные палаты, старинные парчовые одежды. В одной миниатюре изображена сцена из деревенской жизни; молодой человек беседует со стройной девушкой, на втором плане крестьяне в поле собирают сено. Жанровые сцены встречаются и в такой роскошной рукописи, как Сийское Евангелие 1693 г. (БРАН, № 8339), содержащей около четырех тысяч миниатюр. В миниатюрах, посвященных временам года, художник представил ряд бытовых сцен и картин природы. В миниатюрах Толкового Евангелия 1678 г. (Оружейная палата), исполненных семью художниками (Ф. Зубов, И. Максимов, С. Рожков, П. Никитин, Ф. Юрьев, М. Потапов и М. Иванов) в течение восьми месяцев, евангельские сюжеты трактуются как занимательные жанровые сценки либо имеют сказочный характер.

Совсем особое место занимают рукописи последней трети XVII в., в которых намечается разрыв с древнерусской традицией. Миниатюры «Книги о сивиллах» 1672 г. (РГБ. Ф. 256, № 27),
исполненные по заказу царя Алексея Михайловича, обнаруживают руку иноземного (может быть, польского) мастера, работавшего в чисто западной манере. «Книга избранная в вкратце о девяти Мусах и о семи свободных художествах» (ГИМ, Синод. 527) содержит изображение Аполлона с девятью музами - отдельные изображения муз переданы объемно. Правда, Аполлон напоминает, скорее, «Вседержителя», чем античного Бога, однако иконописный канон оказывается в известной степени преодоленным.

От XVII в. сохранилось огромное количество рукописей с миниатюрами, выполненными слегка подкрашенным «очерковым» рисунком. Такие лицевые рукописи изготовлялись для посадского населения. Большинство миниатюр этого типа украшает Синодики и Апокалипсисы. Одним из ранних примеров Синодика является рукопись (1640-1645) из Калясниковской церкви в Ярославле. Иллюстрации этой рукописи посвящены назидательной теме пользы поминания умерших. Рай изображается в виде сказочного пейзажа, его населяют различные звери и птицы, в частности сказочные птицы-сирины. Сорок шесть листов лицевых изображений, предшествующих тексту Синодика холмогорского архиепископа Афанасия, насыщены множеством бытовых подробностей.

В лицевых Апокалипсисах, исполненных в технике очеркового рисунка, необузданная фантазия художников проявляется в изображении трубящих ангелов, несущихся по небу всадников,
испуганных небесными знамениями царей, клубящихся облаков, свивающегося подобно свитку неба. Меньше изобретательности и смелости в иллюстрациях к «Повести о Мамаевом побоище» конца XVII в. (РГБ, Ф. 178, № 3123), с короткими, неуклюжими фигурами, схематичным рисунком в духе так называемых «северных писем». Значительно выше по своему художественному качеству шестьдесят четыре миниатюры «Сказания о Донском бою» (Отдел рукописей Британского музея).

Основной мотив орнаментации русских рукописей XVII в. - это растительные узоры так называемого «старопечатного» стиля, обогащенные и усложненные реалистическими и сказочными мотивами. В начале века «старопечатный» орнамент иногда сочетается с красочным цветочным орнаментом времени Грозного, но цветочный орнамент скоро совсем исчезает. Пережитки мотивов плетения долго удерживаются в инициалах и заставках как московских, так и более архаичных северных рукописей. Сложно переплетенные узлы встречаются до самого конца XVII в. в роскошных царских рукописях книги «Лекарство душевное» 1670 г. (Оружейная палата), в «Книге об избрании на царство Михаила Федоровича» 1672-1673 гг. (Оружейная палата), в лицевом Евангелии 1678 г. (Оружейная палата, № 10185), грамоте Вознесенского монастыря 1687 г. (ГИМ, Возн. 8), в буквах Азбуки 1698 г. (ГИМ, № 3179) и других рукописях.

Наряду со «старопечатными» травами, в заставках и инициалах встречается орнамент барочного типа, особенно полюбившийся в Москве при царском и патриаршем дворе и ставший характерным для роскошных рукописей, расписанных золотом, серебром и разными красками. Из этого сочетания вырабатывается совершенно особый стилистический вариант, из которого позднее развивается красивый, сочный, красочный, хотя и несколько более грубый, так называемый «поморский» стиль, удерживающийся на русском Севере на протяжении XVIII и XIX столетий.

Орнамент рукописей обогащается в XVII в. многочисленными новыми мотивами. Рядом с условно изображенными цветами и травами появляются реалистически переданные гвоздики, тюльпаны, васильки и другие цветы со стеблями и листьями, деревья, плоды и ягоды, птицы, животные и геральдические изображения, вазы с цветами и сидящими на них птицами, ширинки и ленты, продетые сквозь кольца, навеянные народным искусством образы сказочных зверей и птиц, часто расположенных парами. Одним из самых излюбленных изображений на полях рукописей становится цветок. Встречаются также изображения руки, держащей стебель с цветами и листьями, а иногда и с сидящими на нем птицами.

Раскраска орнамента рукописей XVII в. очень разнообразна. Большую нарядность придает им золото или серебро. Прекрасным образцом богатого и изысканно тонкого сочетания белого с золотом может служить орнамент «Сборника о поставлении патриархов» первой половины XVII в., вложенного патриархом Никоном в Воскресенский монастырь в 1660 г. (ГИМ, Воскр. 213).

В рукописях XVII в. часто встречается орнамент черным по белому фону или белый по черному фону, с травами и листьями, переданными в гравюрной манере, т.е. со штриховкой пером или с легкой расцветкой золотом, киноварью или зеленой краской. Роскошная «Ставленная грамота» на новгородскую митрополию 1673 г. (ГИМ, Синод. свитки 1301) раскрашена золотом на киноварной подкладке, киноварью и зеленым. Белые птички, симметрично расположенные парами около ваз с цветами, чуть тронуты местами киноварью и зеленой краской. Свободно вьющиеся стебли переходят в рог изобилия, из которого вырастает цветок гвоздики и вьются побеги с листьями и цветами. Один из побегов в инициале завершен птичьей головкой с хохолком и раскрытым клювом.

В рукописи «Житие Иоанна Дамаскина» 1640-х гг. (ГИМ, Щук. 67) многоцветная раскраска дана в легких тонах, напоминающих эмаль, сходство с которой усугубляется золотыми и серебряными стеблями и побегами, которые, подобно сканному орнаменту, выделяются своим блеском на фоне пестрых красок. Заставки этой рукописи при однообразии орнаментальных мотивов чрезвычайно разнообразны по сочетаниям красок: на листе 43 белые травы и цветы «старопечатного» стиля на бирюзовом фоне слегка расцвечены суриком, охрой и зеленой краской. Подобные же
белые цветы и травы на листе 294 расцвечены малиновой и зеленой краской и суриком и даны на черном фоне. Побеги и листья обвивают рамки заставок, вырываясь за их пределы. На заставке листа 159 той же рукописи белые, чуть оттененные малиновым травы на черном фоне свободно вьются без рамки.

В заставках Жития Антония Сийского 1648 г. (ГИМ, Щук. 750) раскраска при большой многоцветности также остается легкой и гармоничной. Пышный орнамент белых с золотом трав и
цветов «старопечатного» стиля, даже в пределах рамки одной заставки, дан на разнообразных по цвету фонах. Так, на заставке листа 3 фон бирюзовый и малиновый, на листе 79 - фон заставки черный, бирюзовый, малиновый; суриковый и желтый; на листе 157 - черный, бледно-голубой и светло-малиновый. Золото рамок, стеблей и побегов, обвивающих их, золотые блики на травах и перышках птиц придают орнаменту роскошный характер.

К последней трети XVII в. орнамент покрывает иногда все свободное от текста место на листе рукописи. На первом листе «Фряжской азбуки» конца XVII в. (ГИМ, Патр. 1) изображена сложная композиция: в центре -  Адам и Ева, кругом орнамент «старопечатных», а также более реалистически переданных трав и цветов, среди последних - изображения звериных мордочек, которые держат в пастях стебли; здесь представлены также орел и лев в коронах, звезды, короны и, как уже говорилось выше, рука, держащая срезанный цветок. На заглавном листе «Книги об избрании на царство Михаила Федоровича» (Оружейная палата) раскрашенный золотом и яркими красками орнамент так густо покрывает весь лист (кроме помещенной в центре надписи), словно художники боялись оставить пустое пространство. То же можно сказать и о роскошной жалованной «Грамоте», данной царем Федором Алексеевичем боярину Богдану Матвеевичу Хитрово в 1676 г. на
ловецкие слободы в Ярославле (Оружейная палата, № 9717). Все не занятое текстом пространство листов покрыто густым, сплошным, пестрым орнаментом со сказочными животными и птицами среди трав и ярких цветов на стеблях с листьями, частично заключенными в клейма. Два льва в коронах, поднявшись на задние лапы, поддерживают клеймо с изображением двуглавого орла.

Ранний этап русской графики XVII в. - это гравюра на дереве. Она в основном представляет собой продукцию московского Печатного двора, хотя ксилографы работали и вне Москвы -
Валдайский Иверский и Антониев Сийский монастыри имели своих мастеров книжной гравюры.

Гравюры первого московского печатного иллюстрированного Евангелия 1606 г. по стилю связаны со «строгановской школой». Новый этап развития русской печатной графики связан с деятельностью Кондратия Иванова, работавшего на Печатном дворе с 1615 по 1635 гг. Ему принадлежат гравюры самого импозантного московского издания Евангелия 1627 г. В 1621 году для рисования изображений евангелистов был Печатным двором приглашен известный иконописец Прокопий Чирин; но после 1621 г. его имя исчезает из весьма детальных ведомостей Печатного двора, и стиль самого Чирина или художников его круга угадывается только в одном изображении евангелиста Иоанна в издании 1627 г. Остальных трех евангелистов, очевидно, рисовал и гравировал Иванов. Он наделил их русскими, простыми, мужественными лицами. Как рисовальщик Иванов проявляет недюжинное дарование в уборе гравюр, в декоративных «полатках», окружающих изображение евангелистов. Они уверенно нарисованы, архитектурно решены и богато украшены.

Из мастеров гравюры 1650-х гг. выделяется Гаврила Иванов, выполнивший по рисунку Н. Коленинова гравюру с изображением апостола Луки. Оригинальная доска к этой гравюре сохранилась (Русский музей). Доска грушевого дерева, единственно употребляемого в старой русской ксилографии, обработана с редкостной тщательностью, превращающей печатную форму в подобие резной иконы. Русская старая гравюра на дереве в высокой мере примечательна выносливостью печатных досок, многотиражностью, массовостью распространения.

В XVII в. северные граверы самостоятельно изобретают особый вид печати: комбинация двух печатных форм, составленных в одну. К шедеврам чисто декоративной двуцветной (черной с красным) гравюры относятся Святцы 1672 г., напечатанные в Антониевом Сийском монастыре.

Во второй половине XVII в. гравюра на дереве начинает отступать перед другим видом графики - гравированной на металле листовой картиной. В XVII в. была изобретена и так называемая «обронная», выпуклая, гравюра на олове. Она применялась в книге и в таких богослужебных предметах как антиминсы.

Одним из первых русских граверов был Симон Ушаков, создавший в 1665 и 1666 гг. два подписанных его именем листа с изображением «Семи смертных грехов» и «Отечества». «Семь смертных грехов». Имя С. Ушакова встречается также на гравюрах, приложенных к книгам Симеона Полоцкого «Псалтирь в стихах» (1680), «История Варлаама и Иоасафа» (1681), «Обед душевный» (1681) и «Вечеря душевная (1682). В гравюрах первых трех книг подпись Ушакова помещена со сказуемым «начертал» или «знаменил». С нею рядом - имя гравера: Афанасий Трухменский. Этот был искусным гравером на меди, выполнившим в общем свыше 30 листов. К их числу относятся превосходные гравюры, изображающие митрополитов Алексея и Филиппа на фоне Московского Кремля. Встречаются у Трухменского любопытнейшие парафразы иноземных оригиналов круга Саделера и других нидерландцев.

Из московских граверов-«серебряников» лучшим после Трухменского следует назвать Василия Андреева. Его произведения - орнаментальные обрамления для вписываемых от руки текстов «поминаний», т.е. составная часть Синодиков, имевших большое хождение в Москве конца XVII в. К тому же кругу мастеров принадлежал и Леонтий Бунин, московский гравер, собственник печатного станка с железным валом, очевидно, сделанного им самим. Деятельность Бунина охватывает время от 1692 по 1714 гг. Он резал на меди и рисовал изображения известного Букваря К. Истомина, составленного в 1692 г. и напечатанного в 1694 г.

Особое место занимают лицевая Библия Василия Кореня (1696) и его же Апокалипсис (1692-1696), русские «блочные» книги, гравированные вместе с текстом на дереве. На одной из гравюр есть указание на имя рисовальщика, Григорий. В рисунках гравюр Кореня варьируются традиционные иллюстрации к Ветхому и Новому Заветам, попадаются изображения трудовых процессов, а также одежды, типичной для Руси XVII в. Обе серии особенно интересны, как вышедшие из кругов, не связанных с Печатным двором.



Индекс материала
Курс: Русское искусство второй половины XVI - XVII вв
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
РУССКИЙ ГОРОД И ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО XVI ВЕКА
ШАТРОВОЕ ЗОДЧЕСТВО XVI ВЕКА
ЗОДЧЕСТВО КОНЦА XVI ВЕКА
МОСКОВСКАЯ ЖИВОПИСЬ СЕРЕДИНЫ XVI ВЕКА
ИКОНОПИСЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI ВЕКА
МЕСТНЫЕ ШКОЛЫ ЖИВОПИСИ XVI ВЕКА
ГРАВЮРА XVI ВЕКА
МОНУМЕНТАЛЬНАЯ ЖИВОПИСЬ, ИКОНОПИСЬ И КНИЖНАЯ МИНИАТЮРА КОНЦА XVI - НАЧАЛА XVII вв.
ШИТЬЕ КОНЦА XVI - НАЧАЛА XVII вв.
ПРИКЛАДНОЕ ИСКУССТВО СЕРЕДИНЫ XVI - НАЧАЛА XVII вв.
РУССКИЙ ГОРОД XVII ВЕКА
КАМЕННОЕ ЗОДЧЕСТВО ВТОРОЙ И ТРЕТЬЕЙ ЧЕТВЕРТИ XVII ВЕКА
КАМЕННОЕ ЗОДЧЕСТВО КОНЦА XVII ВЕКА
РЕЗЬБА И СКУЛЬПТУРА XVII ВЕКА
МОНУМЕНТАЛЬНАЯ ЖИВОПИСЬ И ИКОНОПИСЬ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКА
МОНУМЕНТАЛЬНАЯ ЖИВОПИСЬ И ИКОНОПИСЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII ВЕКА
КНИЖНАЯ МИНИАТЮРА XVII ВЕКА
ИСКУССТВО МОСКОВСКИХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ МАСТЕРСКИХ XVII ВЕКА
ПРИКЛАДНОЕ ИСКУССТВО МЕСТНЫХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ЦЕНТРОВ
ЛИЦЕВОЕ И ДЕКОРАТИВНОЕ ШИТЬЕ XVII ВЕКА
Все страницы