Курс: Древнерусское искусство X – первой половины XII веков - Живопись Пскова XII-XIII веков

Живопись Пскова XII-XIII веков

Древнейшие псковские росписи, датируемые серединой XII века фрески Спасо-Мирожского монастыря, являются одним из самых выдающихся памятников средневекового искусства. Фрески Спасо-Преображенского собора были созданы по воле новгородского архиепископа Нифонта около 1156 г. Архиепископ Нифонт, один из самых значительных иерархов русской Церкви XII в. был сторонником грекофильской политики, проводимой назначаемыми в Константинополе киевскими митрополитами, для выполнения росписи Мирожского собора он пригласил греческих художников. Однако невозможно считать эти росписи явлением, стоящим вне русской культуры - программа стенописи Мирожи, разработанная, очевидно, самим Нифонтом, не только отвечала общим для всего христианского мира традициям, но и своим исчерпывающе полным изложением событий Священной истории, была ориентирована на конкретные задачи духовного просвещения псковской паствы.

Своды и стены покрыты фресками, развернутыми в виде идущих один над другим фризов.
В пределах каждого такого фриза одна сцена непосредственно переходит в другую, поскольку отсутствуют вертикальные членения. Архитектурные особенности интерьера храма таковы, что роспись почти полностью обозревается практически из любой точки храма.

Главной темой фресок является искупительная жертва Христа. Ее богословско-литургическое содержание было чрезвычайно актуально для середины XII в., Спасо-Преображенский собор является одним из первых памятников, в росписях которого в зримых образах нашли отражение идеи, утверждавшиеся в горячих догматических спорах константинопольских соборов 1156-1157 и 1167-1168 годов. Над всей росписью доминирует «Деисус» в конхе алтарной апсиды, к сидящему на троне Христу в молении обращены Богоматерь и Иоанн Предтеча. Над «Деисусом» помещен медальоном с изображением «Этимасии»; под конхой, на стенах апсиды - «Евхаристия».
В контексте «страстной» тематики мыслится и «Преображение», расположенное как храмовый праздник в виме, своде алтарной апсиды: включение этого сюжета подчеркивает божественную сущность Христа, явленную апостолам на Фаворе перед его страданиями и крестной смертью.

Тема искупительной жертвы занимает определяющее место и в верхних зонах храма, где среди многочисленных сцен из жизни Иисуса Христа основное внимание уделено композициям «страстного» цикла. Прямо связана со «страстной» темой и купольная композиция «Вознесение Господне», которое трактуется как завершение искупительной миссии Христа. Но «Вознесение» - это одновременно и образ второго пришествия и Страшного суда. Самого изображения «Страшного суда», обычно помещенного на западной стене, в мирожской росписи нет.

Отчетливо звучащая в «Деисусе» тема моления повторена в предалтарных фресках, расположенных под традиционно изображенным по сторонам апсиды «Благовещением» - справа изображен Христос с раскрытой книгой, к которому обращена в молитве Богородица, представленная слева. Эти фрески заменяют традиционно располагавшиеся здесь иконы такого же содержания.

Обобщают содержание фрескового ансамбля основного объема три крупномасштабные композиции - «Рождество Христово», «Успение Богородицы» и «Сошествие Святого Духа на апостолов», расположенные в средней зоне рукавов подкупольного пространства по сторонам от алтаря и напротив него. Эти композиции не включены в общий ход повествования, но выделены, как ключевые моменты новозаветной истории, иллюстрирующие основные христианские догматы о воплощении Бога Сына, утверждении Церкви и о грядущем спасении праведников.

Фрески жертвенника и диаконника посвящены подробно изложенному житию Иоанна Предтечи и деяниям архангела Михаила, а в угловых западных компартиментах представлены уникальные по количеству сюжетов циклы деяний апостолов и протоевангельские сцены из жития Богоматери. Таким образом, фрески Спасо-Преображенского собора являются поистине уникальной энциклопедией православной иконографии.

Время не пощадило фрески Мирожского монастыря. Забеленные в XVII-XVIII вв., они были обнаружены в 1858 г. и полностью раскрыты в 1889-1993 гг., тогда же вновь записаны в «старом стиле». Реставрационное раскрытие росписей завершилось только в 1983 г., но и сейчас на значительных площадях, там, где фрески сильно утрачены, оставлены записи конца XIX в. Тем не менее, это не мешает составить общее представление о стиле мирожских росписей. Богатейший колорит фресок, где, кажется, использованы почти все известные в средние века краски, построен на контрастном звучании насыщенных, часто разбеленных тонов, как бы сияющих на интенсивном голубом фоне. Прекрасное понимание пропорций и умение точно вписать многочисленные сюжеты в интерьер храма, не нарушая его форм и не перегружая плоскости стены изображениями, что позволяло гармонично сосуществовать живописи и архитектуре, - все это выдает в мирожских мастерах опытнейших монументалистов. В целом же фрески Мирожи стоят особняком среди современных им памятников, не обнаруживая прямых аналогий ни с древнерусскими росписями XII в., ни с многочисленными фресками Византии и ее провинций.

Псковские фрески последующей эпохи, казалось бы, не имеют с росписями Спасо-Преображенского собора прямых точек соприкосновения. Однако содержательная сторона псковских росписей, богатство и разнообразие, а порой и уникальность представленных в них сюжетов, оригинальное иконографическое мышление указывают на несомненное влияние фресок Мирожского собора, во многом предопределивших своеобразие содержания псковской монументальной живописи, расцвет которой приходится на XIV-XV века.

Ранний период псковской иконописи представлен очень небольшим количеством памятников. Самый значительный из них - житийная икона «Илья пророк в пустыне» второй половины - конца XIII в. из Третьяковской галереи. Икона происходит из церкви Ильи пророка в Выбутах.
В среднике помещено изображение пророка, питаемого вороном, на боковых и нижнем полях - четырнадцать сцен жития, на верхнем поле - семифигурный деисус. Литературную основу изображения Ильи и сцен его жития составляют ветхозаветные книги Царств. Сочетание житийной иконы с деисусом - явление крайне редкое для искусства византийского мира.

Илья представлен внимательно прислушивающимся к божественному голосу. Вероятно, в верхнем правом углу находилось ныне утраченное изображение ворона, согласно тексту Ветхого Завета приносившего пищу пророку. Фигура Ильи, монументальная и величественно-спокойная, имеет тот оттенок патриархального добродушия, который так любили придавать своим святым псковские мастера. Икона Ильи изумительно красива по краскам. В ее плотном колорите есть уже так много «псковского», что она совершенно выпадает из рамок новгородской станковой живописи. Цвета даны в довольно резких сопоставлениях, тем не менее, красочный строй иконы, с преобладающим общим серебристым тоном, настолько индивидуален, что икону хочется приписать незаурядному колористу. В целом в иконе ощутимы архаические черты, связанные с традициями русского искусства первой половины XIII в.

Еще один памятник псковской иконописи рубежа XIII-XIV вв. - икона «Богоматерь Одигитрия» из церкви Николы от Кож в Пскове (Третьяковская галерея). Написанная на красном фоне икона очень близка по живописи и характеру образа к новгородским краснофонным иконам, она также отличается крайне упрощенной манерой, ориентированной на представления самых демократических слоев общества.

В области книжной иллюстрации и орнамента псковичи дали мало нового. Псковские лицевые рукописи крайне редки. Среди них наиболее интересен «Устав» XIII в. в Третьяковской галерее. На его полях находятся шесть контурных рисунков, изображающих ангела, питаемого вороном Илью, Самсона со львом, идущего человека с перекинутой через плечо палкой, одноглавый храмик с распростертой перед ним фигурой, одетой в платье с длинными рукавами и сопровождаемой характерной надписью: «Ох мне грешному». Особенно интересен рисунок дидактически-жанрового характера, расположенный на 7-м листе. На нем представлен беспечно лежащий на пригорке человек. У ног его виднеется лопата. Надпись гласит: «Делатель трудися».

Псковская культура имела свое ярко выраженное лицо. В псковских иконах, заказчиками которых нередко были демократические посадские круги, очень сильна реалистическая струя; они еще в большей мере, чем новгородские иконы, выделяются своим фольклорным характером, большой силой и непосредственностью выражения. Вот почему псковским иконам свойственна та здоровая полнокровность, которая типична для искусства, сохраняющего живую связь с народным творчеством.

Новгородское и псковское искусство знаменует собой одну из высших точек в развитии древнерусской художественной культуры. Хотя Новгород и Псков имели свои художественные традиции, из которых каждой присущ свой индивидуальный оттенок, тем не менее, в них много общего. Их искусству свойственны большая простота и выразительность, в нем нашли свое органическое претворение те многочисленные фольклорные мотивы, которые веками бытовали в народе и которые ни в какой другой школе не были столь широко использованы. Отсюда глубокая самобытность новгородского и псковского искусства, в нем нет ничего болезненного, манерного и надуманного, оно подкупает своей искренностью и силой эмоционального воздействия.



Индекс материала
Курс: Древнерусское искусство X – первой половины XII веков
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
ИСКУССТВО КИЕВСКОЙ РУСИ X-XII ВЕКОВ
Архитектура Киевской Руси
Живопись и скульптура Киевской Руси
Прикладное искусство Киевской Руси X-XI веков и южнорусских княжеств XII-XIII веков
Искусство Новгорода XI-XIII веков
Новгородская архитектура XI-XIII веков
Живопись Новгорода XI-XIII веков
Прикладное искусство Новгорода XI-XIII веков
Искусство Пскова XII-XIII веков
Архитектура Пскова XII-XIII веков
Живопись Пскова XII-XIII веков
Все страницы