Курс: Древнерусское искусство X – первой половины XII веков - Новгородская архитектура XI-XIII веков

 

Новгородская архитектура XI-XIII веков

Новгород, как и другие города древней Руси, даже в эпоху своего расцвета был городом, по преимуществу, деревянным. Частные и общественные здания, торговые и производственные сооружения возводились почти исключительно из дерева. Дешевизна строительного материала, обусловленная огромными лесными массивами края, и удобство его доставки по многочисленным водным артериям способствовали развитию плотничьего дела еще задолго до возникновения Русского государства. Дерево в лесной полосе Восточно-европейской равнины было основным строительным материалом еще в начале I тысячелетия н.э. Для периода сложения Русского государства характерно большое распространение плотничьего ремесла. Ремесленный поселок Плотники на Торговой стороне, превратившийся позднее в «Плотницкий конец», судя по историко-топографическим данным, был одним из древнейших ремесленных корпоративных центров города. Об огромном количестве деревянных общественных сооружений (церкви, крепостные стены, мостовые) неоднократно повествуют новгородские летописи.

Археологическими раскопками, широко развернувшимися в Новгороде за последние годы, вскрыты в разных районах города комплексы разновременных деревянных сооружений, которые позволяют составить некоторое представление об истории новгородской деревянной архитектуры. Основным и наиболее распространенным типом жилых и общественных построек в Новгороде с древнейших времен до конца XVII века, судя по археологическим данным, была деревянная срубная изба. Прекрасная сохранность дерева в условиях новгородской почвы обещает в будущем возможность глубоко и детально изучить пока еще почти неведомую историю деревянного зодчества Великого Новгорода. Древнейший христианский храм Новгорода был, по рассказу летописца, тоже деревянным. Присланный из Киева в 989 году первый новгородский епископ Иоаким выстроил в том же году дубовую церковь Софии «о тринадцати верхах».

Отказ Ярослава в 1014 году уплачивать Киеву установленную Владимиром Святославичем дань являлся фактическим провозглашением новгородской независимости. Деятельность Ярослава была тесно связана с Новгородом, хотя он и перешел княжить на Юг. В 1036 году Ярослав посадил в Новгороде своего сына Владимира, так как, сделавшись после смерти Мстислава Тмутараканского «самовластителем Русской земли», он уже не мог уделять должного внимания Новгороду. Хотя Новгород стал «Владимировой волостью», Ярослав не переставал интересоваться его судьбами. Об этом лучше всего свидетельствует летописная запись 1044 года о закладке новгородского детинца, произведенной по приказанию великого князя. Когда в 1052 году умер Владимир Ярославич, Новгород был уже «Владимировой волостью», а не волостью его отца.
В 1054 году, разделив перед смертью землю между сыновьями, Ярослав в своем «ряде» не упомянул Новгорода. Этот факт говорит о том, что не только в глазах новгородцев, но и с точки зрения киевской политики Новгород в середине XI века был в известной степени независим от Киева.

Политический и общественный строй Новгородского княжества в XI веке еще мало отличался от строя других русских княжеств. Как и в Киеве, в нем сильна была княжеская власть. Князья еще не потеряли права владения землей, права назначать и смещать по своему усмотрению должностных лиц, отправлять суд и расправу. Как и в Киеве, власть над городом принадлежала тому, кто владел сердцем города - детинцем.

С 1045 по 1050 год по повелению сына Ярослава, новгородского князя Владимира, в центре детинца строится новый каменный собор св. Софии Премудрости Божией. Эта постройка свидетельствует о намерении повторить в Новгороде блеск и великолепие княжеского строительства Киева. Новгородская София повторяла киевский собор не только по имени. Она представляет собой огромный пятинефный собор, близкий по организации внутреннего пространства к киевским памятникам XI века. Подобно киевской Софии, центральное крестчатое пространство здания замыкалось с севера, юга и запада двойными арками хор, опиравшимися на граненые столбы (уничтоженные в XVII в.). В западной части храма и в боковых нефах устроены хоры («полати»), с входом через башню, примыкающую к юго-западному углу церкви. Залитому светом центральному крестчатому пространству здания противопоставляются расположенные под низкими сводами полатей остальные членения здания, тонущие в полумраке. К древнейшему пятинефному ядру собора уже в XI веке примыкали с трех сторон одноэтажные галереи, в отличие от Киевской Софии закрытые.

Внешние массы храма характеризуются исключительной монолитностью и конструктивностью. Мощные выступы лопаток членят фасады здания в полном соответствии с внутренними членениями. Лопатки как бы укрепляют здание по основным его осям. Подобно киевским памятникам XI века, стены новгородской Софии первоначально не были оштукатурены. Кладка стен новгородской Софии, в отличие от киевских построек XI века, в основном состояла из огромных, грубо отесанных, не имеющих квадровой формы камней. Розоватый от примеси цемянки (мелко толченого кирпича) известковый раствор подрезан фаской по контурам камней, подчеркивая их неправильную форму. Кирпич применен в кладке стен в незначительном количестве, отнюдь не создавая впечатления «полосатой» кладки из регулярно чередующихся рядов плоских плинф и камня. Кладка эта, не скрытая под штукатуркой, придавала фасадам здания характер подчеркнутой мощности и своеобразной суровой красоты. На фоне этой каменной, в основном, кладки стен резко выделялась кладка арочных перемычек над оконными и дверными проемами. Они были выложены целиком из кирпича с применением характерного для киевской строительной техники приема чередования рядов кирпича, лежащих в плоскости фасада, с рядами, утопленными в кладке, прикрытыми цемяночным раствором с гладко затертой поверхностью.

Новгородская София, подобно своему киевскому прототипу, была парадным княжеским сооружением. Подчеркнутая величественная монументальность главного собора города была характерна для древнейшего периода русского зодчества.

Новгородская София, несмотря на несомненную близость к своему киевскому прототипу, в то же время и существенно отличалась от него. Это отличие заключается не только в том, что в новгородском соборе имеются отдельные конструктивные особенности, не встречающиеся в киевском, как, например, мощные лопатки, срезанные у основания закомар, фронтоны, завершающие отдельные членения фасадов вместо полуциркульных закомар, полукоробовые своды над угловыми восточными членениями здания. Новгородская София отличается от киевской по своему художественному замыслу. Она проще, лаконичнее и строже своего прообраза. Прежде всего, значительно упрощена вся композиция масс здания. Сложное завершение киевского собора тринадцатью главами заменено в Новгороде более простым и строгим пятиглавием. Архитектурные массы новгородской Софии монолитнее и статичнее, чем расчлененные, динамичные массы Софии киевской, с ее одноэтажными открытыми наружными галереями, примыкавшими к ним двухэтажными внутренними галереями и пирамидальным нарастанием композиции тринадцати глав.

Различен и характер интерьеров обоих соборов. Характерной особенностью киевской Софии является сложность интерьера, состоящего из многочисленных, различных по площади, объему и степени освещенности частей, связанных между собой единым композиционным замыслом. Из одних частей в другие открываются живописные перспективы, разнообразные и сменяющие друг друга при движении внутри храма. Живописность сложного пространства усиливалась в киевском соборе пучкообразными столбами, мраморными колоннами, шиферными карнизами, барельефной резьбой шиферных парапетов хор, мраморной скульптурой алтарной преграды, богатыми мозаичными наборами полов и, наконец, драгоценной мозаичной и фресковой росписью, покрывавшей купола, своды, стены и столбы храма. В интерьере новгородской Софии уже намечается некоторый отход от сложного «живописного пространства» киевского собора в сторону упрощения, с одной стороны, и большей расчлененности, разобщенности отдельных пространственных ячеек здания - с другой. Тройные арки, опирающиеся на две колонны, замыкающие в киевской Софии рукава центрального креста, в новгородском соборе заменены двойными арками, опирающимися на одну колонну. Сложного профиля столбы с полуколонками по сторонам, характерные для интерьера киевской Софии, переработаны в Новгороде в четырехгранный или восьмигранный столб. Значительно проще, строже интерьер новгородского собора и в отношении приемов декорации. Первые десятилетия своего существования собор не имел сплошной стенописи. Его гладко обмазанные светлым розоватым раствором стены и столбы в верхних частях пересекали золоченые карнизы шиферных плит в основании арок и сводов.
В светлом пространстве храма особую роль приобретала декоративная мозаическая отделка горнего места в алтаре и сопрестолия, а также выложенные смальтовым орнаментом полы храма. От этого убранства сохранились две подлинные древние мозаические панели на стенах главного алтаря и фрагменты известняковых плит пола, украшенных скромными ленточными орнаментами и розетками.

В начале XII века Новгород превращается в вечевую республику. Новгородское боярство завладевает всем государственным аппаратом, отводя князю роль наемного военачальника города. Потеря князьями власти над городом сказывается, между прочим, и в том, что они теряют власть над детинцем и переселяются на Городище, подле которого возникают крупнейшие княжеские монастыри - Юрьев, а несколько позже Спасо-Нередицкий. Хозяином новгородского детинца становится новгородское боярство в лице посадника и архиепископа.

С утратой власти над детинцем князья теряют и свой храм - Софию. Уже в самом начале XII века новгородская София перестает быть княжеским храмом и переходит в руки новгородского архиепископа, становясь одновременно и центральным памятником вечевой республики. Начиная с XII века все работы по перестройкам, ремонтам и развернувшемуся именно в это время украшению Софии осуществляются исключительно по инициативе архиепископа.

Княжеское строительство в Новгороде продолжается на протяжении всего XII века. Еще в 1103 году князь Мстислав заложил церковь Благовещения на Городище. Существовавшая до Великой Отечественной войны церковь на Городище относилась к XIV веку с последующими переделками. Лишь небольшая часть фундаментов церкви Мстислава была впервые обнаружена раскопками 1932 года около северной стены церкви XIV века, позднее, во время работ 80-90 гг.  XX в. план древнего храма был уточнен. Эта древнейшая после Софии новгородская церковь, выстроенная князем в его новой резиденции, весьма важна для исследования раннего периода истории новгородского зодчества. Судя по раскопанным участкам, она представляла собой большую постройку, близкую по строительной технике к другим памятникам Новгорода начала XII века. К сожалению, незначительность раскрытой части не позволяет реконструировать облик памятника с достаточной полнотой.

В 1113 году тот же Мстислав заложил новый каменный храм Николы в центре Торговой стороны Новгорода, на Ярославовом дворище. Николо-Дворищенский собор представляет собой большую пятикупольную трехнефную постройку с обширными хорами в западной части здания. Плановое построение Николо-Дворищенского собора восходит к киевской архитектурной традиции конца XI - начала XII века, в частности, к прославленному в древней Руси храму - Успенскому собору Киево-Печерской лавры. Шесть крестчатых в плане столбов делят внутреннее пространство храма на три нефа, из которых средний значительно превышает по ширине боковые. Для внутреннего пространства Николо-Дворищенского собора в значительно большей степени, чем для Софии, характерна расчлененность на отдельные пространственные ячейки и некоторая изолированность последних.

Фасады собора очень просты и строги. Они расчленены плоскими лопатками соответственно внутренним структурным членениям здания и завершаются полукружиями закомар. Все фасады украшены рядами плоских двухуступчатых ниш с полуциркульным верхом, чередующихся с рядами окон. Нижний пояс ниш ныне находится ниже уровня современной почвы и был обнаружен при раскопках. Западный и северный фасады собора искажены и закрыты пристройками XIX века. Никольский собор увенчан пятью главами. Пятиглавие собора, не повторяющееся в новгородском зодчестве XII-XV веков, было явно вызвано подражанием пятиглавию Софии.

На хоры собора ведет деревянная лестница, построенная в позднейшее время. До сих пор не установлено, каким образом попадали на хоры в древности. Поскольку на фасадах собора не обнаруживается никаких следов примыкавшей к ним башни, можно предположить наличие деревянного перехода на хоры из дворцового здания.

Николо-Дворищенский собор был княжеским дворцовым храмом, духовенство этой церкви подчинялось не архиепископу, а князю. Когда архиепископ Нифонт отказался, из политических соображений, обвенчать князя Святослава с новгородкой, последний «венчался своими попами у святого Николы». В церкви Николы нет никаких признаков, которые связывали бы ее с последующими дворцовыми вотчинными княжескими храмами. Наоборот, по типу и художественным особенностям Николо-Дворищенский собор стоит в кругу больших городских соборных храмов XII века, что вызвано, по-видимому, нарочитым противопоставлением нового княжеского храма храму Софии, утраченному князьями вместе с детинцем.

Выстроенный в 1117 году собор Рождества Богородицы Антониева монастыря искажен позднейшими пристройками и переделками. На фасадах собора, вместо старых узких окон с полуциркульным верхом, пробиты новые широкие окна, уничтожено позакомарное покрытие, на старые барабаны поставлены огромные луковичные главы. С трех сторон древний собор застроен поздними низкими галереями-папертями. Внутри уничтожены древние хоры, стесаны на всю высоту крестчатые столбы и лопатки на внутренней поверхности стен. В этом искаженном виде архитектурный облик памятника раскрывается с достаточной убедительностью. Собор Антониева монастыря близко напоминает Николо-Дворищенский собор. Близость выражается не только в общности планового построения обоих зданий, но и в трактовке фасадов. Фасады собора членятся плоскими лопатками, выражающими его внутренние структурные членения.

Особенностью собора Антониева монастыря является цилиндрическая башня у северо-западного угла с лестницей, ведущей на полати собора. Характерна асимметричная композиция трех глав собора. Помимо центральной главы, собор венчается еще двумя главами, из которых одна поставлена над юго-западным угловым членением, другая - над башней.

Выстроенный в 1119 году князем Всеволодом Георгиевский собор Юрьева монастыря, основанного еще Ярославом Мудрым в 1030 г., по размерам и строительному мастерству занимает в новгородском зодчестве, несомненно, первое место после храма Софии. Поздняя новгородская летопись сохранила имя зодчего, выстроившего собор. Это был русский мастер Петр. Созданный Петром грандиозный собор сохраняет, как и храм Николы на Дворище, старое плановое построение трехнефного шестистолпного здания с парадными полатями (хорами) в его западной части. Но выдающийся русский зодчий достиг здесь исключительной художественной выразительности, доведя до предела лаконичность форм, строгость пропорций и ясность конструктивного замысла. Все это придало мощному массиву собора характер монолитного законченного целого.

В Георгиевском соборе развита трехглавая асимметричная композиция собора Антониева монастыря. Как и в Антониевском соборе, в соборе Юрьева монастыря башня с лестницей, ведущей на хоры, примыкает к северо-западному углу здания. Однако мастер Петр, придав башне квадратную в плане форму, более органично связал ее с основным массивом собора. Западный фасад башни, представляя собой непосредственное продолжение западного фасада храма, как бы сливается с ним в единое целое, что композиционно подчеркнуто также рядами ниш и окон.

Фасады собора расчленены мощными лопатками, выражающими внутреннюю структуру здания. Реставрационные работы 1933-1935 годов, освободившие фасады собора от пристроек и искажений XIX века, позволили полностью восстановить первоначальную систему их декорации. На всех фасадах восстановлены два пояса двухуступчатых ниш с полуциркульным верхом, чередующиеся с поясами окон. На северном, южном и западном фасадах раскрыты древние порталы с полуциркульным верхом двухуступчатого профиля. Композиция фасадов Георгиевского собора близко напоминает композиционный замысел Николо-Дворищенского собора и собора Антониева монастыря, но в Георгиевском соборе этот замысел доведен до исключительной четкости и выразительности.

Декорация фасадов плоскими двухуступчатыми нишами, несомненно, восходит к киевской традиции, однако в новгородских памятниках этот прием значительно переработан как в композиционном отношении, так и в отношении формы и характера профилировки ниш. Ниши Георгиевского собора значительно более глубоки, чем ниши киевских храмов, в то же время их профиль, образующий всего два уступа, несколько проще; благодаря этому ниши новгородского храма создают более резко выраженную светотень. Ниши Георгиевского собора, повторяя форму и пропорции окон здания, выше и уже, чем ниши киевских храмов.

Принимая давно высказанную догадку о принадлежности всех трех новгородских соборов мастеру Петру, необходимо, однако, признать огромный творческий сдвиг, обнаруженный мастером при постройке Георгиевского собора по сравнению с выстроенными несколькими годами ранее Николо-Дворищенским и Антониевским соборами.

Вслед за постройкой собора Юрьева монастыря наступает резкий упадок княжеского строительства в Новгороде. В напряженной политической обстановке 20-30-х годов XII столетия возводятся два последних княжеских храма в городе: церковь Ивана на Опоках (1127) и церковь Успения на Торгу (1135). Оба они заложены князем Всеволодом незадолго до изгнания его из Новгорода. Обе постройки сохранились крайне плохо; они несут на себе следы многочисленных разновременных переделок. В основе обоих памятников лежит упрощенная и сокращенная схема плана Николо-Дворищенского собора. Сохраняя схему планов трехнефного шестистолпного здания, обе церкви лишены башен; вход на хоры отныне устраивается в виде узкой щели в толще западной стены. Судя по сохранившимся нижним частям стен церкви Ивана на Опоках, фасады ее членились плоскими лопатками в соответствии с внутренними структурными делениями здания.

После 1135 года князья не выстроили в Новгороде ни одного здания. Даже в многочисленных перестройках стен и башен детинца, которые проводились в течение XII-XIV веков, князья не принимали никакого участия. Летопись сообщает после 1135 года лишь о трех возведенных князьями зданиях, но не на городской территории, а исключительно на Городище или подле него.

Помимо выстроенной еще в 1103 году церкви Благовещения, князь Святослав Ростиславич поставил в 1165 году деревянную церковь Николы, смененную в 1191 году другой деревянной церковью того же имени. Весьма показательно, что обе церкви были построены из дерева. Князья, начиная с XII века, чувствовавшие себя в Новгороде крайне непрочно, сильно ограниченные в правах, нередко сбегавшие с новгородского стола по собственному почину, а чаще изгоняемые решением веча, не стремились к крупному строительству, требовавшему длительного времени
и больших средств.

Только в обстановке этих новых политических условий может быть понят последний памятник княжеского строительства в Новгороде - церковь Спаса Преображения на Нередице, заложенная князем Ярославом Владимировичем в 1198 году. Церковь выстроена в княжеском дворцовом монастыре подле новой княжеской резиденции на Городище. Князь Ярослав Владимирович не мог, да, очевидно, и не стремился создать хотя бы отдаленное напоминание грандиозного собора Юрьева монастыря. По сравнению с пышными княжескими сооружениями XI и начала XII века - это очень маленькая и скромная одноглавая церковь.

Церковь Спаса на Нередице представляла собой кубического типа крестово-купольную постройку, почти квадратную в плане, с четырьмя столбами внутри, несущими единственный купол. Узкий, щелевидный ход в толще западной стены ведет на хоры. В отличие от более ранних построек, только средняя часть хор открыта внутрь церкви. В северо-западном и юго-западном углах, на полатях, помещались небольшие приделы. Открытая в церковь средняя часть хор и угловые приделы размещены не на сводах, как раньше, а на деревянном накате. Замена крестчатых в плане столбов квадратными, наряду с сокращением числа столбов, отказ от лопаток на внутренней поверхности стен делают внутреннее пространство здания более простым, менее расчлененным. За исключением закрытых глухой стеной, пространственно изолированных приделов на хорах, весь интерьер видим с одной точки, и для его обозрения не было необходимости передвигаться по храму.

В отличие от собора Софии и Георгиевского собора, с их высокой строительной техникой, церковь Спаса на Нередице не блистала геометрической точностью линий и форм; стены ее были непомерно толсты, кладка груба, хотя и повторяла старую систему чередования камня и плоского кирпича на растворе извести с примесью толченого кирпича. Кривизна линий, неровность плоскостей, скошенность углов - все это придавало церкви Спаса на Нередице особую пластичность, столь отличающую новгородское и псковское зодчество от памятников владимиро-суздальской архитектуры и унаследовавшего владимиро-суздальскую строительную технику зодчества ранней Москвы.

Всем своим художественным обликом последний княжеский храм в Новгороде был связан с тем новым течением в новгородском зодчестве, которое возникло, по-видимому, еще в середине XII века и развивалось в течение XII и XIII столетий.

Упадок княжеского строительства во второй половине XII века отнюдь не служил свидетельством упадка всего новгородского зодчества этой поры. Наоборот, именно вторая половина XII и начало XIII века характеризуются бурным развитием строительной деятельности, памятники которой в большом количестве сохранились до нашего времени и в самом Новгороде и в его пригородах (Псков, Ладога, Русса). Но нужно иметь в виду, что сохранившиеся памятники - лишь незначительные остатки некогда столь обширного строительства новгородского боярства, купечества и различных городских корпораций - строительства, о котором повествуют ежегодные записи новгородских летописей.

Во второй половине XII века в Новгороде складывается новый тип храма. Вместо грандиозных, но единичных сооружений появляются здания, небольшие по величине, но строящиеся в очень большом количестве. Здания эти значительно проще, скромнее и интимнее, чем величественные, парадные сооружения начала века. В конструктивном отношении храмы конца XII и XIII века также подвергаются упрощению. Это как бы сокращенный вариант старой крестово-купольной системы (кубического типа постройки с почти квадратным планом, с тремя апсидами и четырьмя столбами, несущими одну главу). Все ячейки здания, за исключением центральной, увенчанной куполом, перекрыты коробовыми сводами.

Решительно изменяется характер интерьера. Пышные открытые полати-хоры заменяются закрытыми со всех сторон угловыми камерами на сводах, соединенными между собой небольшим деревянным помостом. В одной из этих камер устраивался придел, нередко посвященный патрону заказчика церкви, другая камера часто использовалась как хранилище. За исключением угловых камер, внутреннее пространство храма сделалось более целостным, менее расчлененным. Снаружи масса храма также становится монолитнее и проще. Башни для входа на хоры заменяются щелевидным ходом в толще западной стены. Парадная многокупольность, столь характерная для более раннего новгородского зодчества, с конца XII до начала XVI века совершенно исчезает. Изменяется и композиция фасадов, развивающаяся в сторону все большей простоты и лаконичности. Только лопатки членят плоскость стены на три части, выражая внутреннюю структуру четырехстолпного трехнефного здания. Каждое членение стены завершается полуциркульной закомарой. Столь типичные для фасадов начала XII века пояса двухуступчатых ниш исчезают в памятниках конца XII-XIII в.

В 1940-1941 годах в новгородском детинце были раскопаны развалины церкви Бориса и Глеба, выстроенной в 1167 году Сотко Сытинычем и разрушенной во второй половине XVII в. Значение этого вновь открытого памятника для истории новгородского зодчества второй половины XII века чрезвычайно велико. Церковь Бориса и Глеба восполняет значительный пробел между последним памятником княжеского строительства первой половины XII века (церковь Успения на Торгу, выстроенная в 1135 г.) и первым дошедшим до нас памятником нового стиля (церковь Благовещения в Аркажах, выстроенная в 1179 г.). Постройка церкви Бориса и Глеба происходила в то время, когда формировался новый стиль в архитектуре Новгорода, только что пережившего глубокие изменения в своем социально-политическом строе.

Чрезвычайно интересен и облик строителя церкви Сотко Сытиныча. Отождествление этого знатного боярина, имя которого упоминается летописью с отчеством, с былинным гостем Садко, давно принятое в исторической и археологической литературе, требует еще серьезных обоснований. Весьма загадочным памятником оказался и выстроенный им храм. Раскопки показали, что это был большой шестистолпный храм, типа княжеских соборов начала XII в.

Первая дошедшая до нас постройка нового типа - церковь Благовещения в Аркажах под Новгородом, главная церковь Благовещенского монастыря на Мячине озере, выстроенная в 1179 году, - сохранилась только до половины своей высоты. Верхняя часть ее стен и своды перестроены, ее восьмискатное покрытие отнюдь нельзя относить к древнейшей поре. Храм имеет квадратный план с тремя апсидами на восточной стороне и четырьмя прямоугольными столбами, поддерживавшими единственный купол.

Значительно более полно сохранилась церковь Петра и Павла на Синичьей горе, построенная в 1185-1192 годах лукиничами, т.е. жителями Лукиной улицы. Полностью связанная по художественному облику с охарактеризованной выше группой памятников, эта церковь обладает весьма примечательными особенностями. В отличие от всех новгородских памятников этого периода, церковь Петра и Павла имеет не только крестчатые столбы, но и мощные лопатки на внутренней поверхности стен. Необходимо подчеркнуть, что обе эти особенности появились в результате перестройки храма, произведенной в очень древнее время, близкое к периоду первоначального строительства. Необычна для Новгорода и система кладки здания, выстроенного из одного кирпича, без рядов камня, причем выходящие наружу ряды кирпича чередуются с рядами, утопленными в растворе, который гладко затерт на уровне выступающих наружу рядов кирпича. Эта особенность кладки, типичная для памятников полоцкого зодчества XII века, объясняется, по-видимому, прямым влиянием полоцкой строительной традиции.

Церковь Петра и Павла даже среди памятников конца XII века выделяется исключительной толщиной стен и внутренних столбов, особенно разительной при незначительном размере пространства, которое они оформляют. Грузные столбы и мощные лопатки на внутренней поверхности стен придают интерьеру храма исключительную стесненность. Столбы, стены, своды подавляют внутреннее пространство здания, дробя его на отдельные разобщенные ячейки. В юго-западном и северо-западном углах находятся замкнутые приделы на сводах, соединенные между собой деревянным накатом в средней части западного членения здания. Постройка отличается кривизной линий, скошенностью углов, неровною поверхностью стен.

Церковь Уверения Фомы на озере Мячине, выстроенная в 1195-1196 годах, обычно отмечалась как первый образец пониженных боковых апсид, что позже отличало церковь Спаса на Нередице. Эта особенность не может быть принята во внимание. Тщательное исследование памятника привело к выводу, что от церкви конца XII века сохранились лишь фундаменты, остальное заново перестроено в XV веке.

Церковь Кирилла в Кирилловском монастыре, заложенная в 1196 году Константином и Дмитром Корованковичами, до Великой Отечественной войны сохранилась лишь до половины своей высоты. Верхняя часть ее перестроена заново в XVIII веке. Летопись сообщает имя зодчего этой скромной постройки - новгородского мастера Корова Яковлевича с Лубяной улицы. План этой церкви, заложенной в том же году, что и церковь Спаса на Нередице, представляет собой ближайшую аналогию последней. Кирилловский монастырь полностью уничтожен в результате артобстрела в первые годы войны.

Церковь Ильи на Славне, заложенная в 1198 году и законченная в 1202 году, сохранилась лишь в самой нижней части. В 1455 году ее отстроили вновь на старом основании, с претензией повторить формы древней церкви.

Большая группа памятников конца XII в. дошла до нас в новгородском северном пригороде - Старой Ладоге. Два из них сохранились полностью - церковь Георгия в Каменном городе и церковь Успения в Богородицком конце, два безымянных были раскопаны в конце XIX века, один - церковь Климента, выстроенная в 1153 г. архиепископом Нифонтом, раскопан в 1911-1912 годах.

Церковь Георгия в Старой Ладоге - один из наиболее хорошо сохранившихся образцов новгородского зодчества второй половины XII века. Храм имеет почти квадратный план, с тремя апсидами с восточной стороны. Четыре столба поддерживают единственный купол. В юго-западном и северо-западном углах, на хорах, размещены замкнутые камеры приделов, соединенные между собой деревянным переходом. Вход на полати - в толще западной стены. Интерьер храма имеет камерный, интимный характер, выделяясь в этом отношении даже среди памятников второй половины XII века. Фасады церкви близко напоминают фасады Спаса на Нередице.

Развалины двух раскопанных в конце XIX века безымянных церквей очень близки к церкви Георгия по своему плановому построению, а церковь Успения в Богородицком конце, сохранившаяся полностью, повторяет церковь Георгия и в отношении фасадов.

Церковь Климента, лежащая в развалинах в земляном городище Ладоги, отличается от других ладожских храмов; она повторяет по своему плану церковь Спаса в Мирожском монастыре во Пскове. Судя по старым описаниям и данным, полученным из раскопок 1911-1912 годов, храм представлял собой крестово-купольную постройку с сильно пониженными угловыми северо-западным и юго-западным членениями и боковыми апсидами, благодаря чему, подобно Мирожскому Спасскому собору, он имел характер не кубической, а крестообразной постройки.

От Спасского собора Спасо-Преображенского монастыря в Старой Русе, выстроенного в 1198 году, до нас дошли лишь старые фундаменты и местами нижние части стен. Верхняя часть здания была выстроена вновь в XV веке, на старой основе.

Охарактеризованный выше тип храма был очень устойчив и широко распространен. Как показывает сохранившаяся только в нижней ее части церковь Федора Стратилата на Щиркове на Софийской стороне, выстроенная в 1292-1294 годах, этот тип здания удержался почти без изменения вплоть до самого конца XIII века.

Однако уже в самом начале XIII столетия были сделаны отдельные попытки ввести существенные изменения в конструкцию и декоративную обработку фасадов. В 1207 году «заморскими» купцами, т.е. новгородскими купцами, ведшими заморскую торговлю, была выстроена церковь Параскевы Пятницы на Торгу.

Церковь Параскевы Пятницы представляла собой, как и более ранние памятники кубического типа, одноглавый храм с квадратным планом. Но, в отличие от всех известных нам более ранних новгородских построек, церковь Параскевы Пятницы имеет по сторонам от центральной, сильно выдвинутой на восток полуциркульной апсиды, две апсиды, прямоугольные в плане, из которых одна прямоугольна и снаружи и внутри, а другая, получив прямоугольное очертание снаружи, внутри имеет полуциркульную форму. С трех сторон к зданию примыкали небольшие притворы, перекрытые коробовыми сводами. Угловые части здания были перекрыты полукоробовыми (в четверть окружности) сводами. Благодаря этому, в отличие от памятников конца XII века, фасады которых завершались тремя закомарами, фасады церкви Параскевы Пятницы имеют трехлопастное завершение. Соответственно менялось и покрытие храма. Лопатки церкви имеют тоже необычную для новгородского зодчества форму «пучковых пилястр» трехуступчатого профиля, с полуколонкой.

Все эти особенности можно сопоставить с аналогичными чертами отлично сохранившегося памятника смоленского зодчества - церкви Михаила архангела в Смоленске, выстроенной в 1194 году. В церкви Параскевы Пятницы нельзя не видеть прямого влияния смоленского зодчества, в основных путях развития которого во второй половине XII века наблюдается много общего с Новгородом. Отличительные черты новгородского храма (прямоугольные апсиды, пучковые пилястры, полукоробовые своды), несомненно, восходят к смоленскому оригиналу.

Церковь Рождества Богородицы в Перынском скиту на берегу Волхова, построенная в начале XIII века, представляет собой памятник, свидетельствующий о сложении новой типологии храма. Вместе с тем, по технике кладки - ряды плинфы, чередующиеся с рядами камня - Перынская церковь принадлежит к строительной традиции конца XII. План, пропорции и художественный облик этого памятника не обычны для Новгорода рубежа XII-XIII вв., но близко напоминают церковь Николы на Липне. Церковь Рождества Богородицы представляет собой одноглавый храм с одной пониженной апсидой. Фасады Перынской церкви, не расчлененные лопатками, имеют трехлопастное завершение. Эти особенности Перынской церкви как бы предвосхищают те архитектурные формы, которые станут характерны для новгородского зодчества конца XIII-XIV века.

Резкий перелом в новгородской архитектуре в середине XII в., несомненно, вызван особенностями жизни республики. Восстание 1136 года, окончательно поставившее княжескую власть в зависимость от веча, изменило и на несколько веков определило своеобразие политической системы Господина Великого Новгорода.

Возникновение и широкое распространение в новгородском зодчестве конца XII и XIII века описанного выше типа небольшого, упрощенного по конструкции и нового по художественному выражению храма, несомненно, связано с новыми заказчиками. Среди строителей новгородских храмов конца XII и XIII веков, наряду с просвещенными меценатами из кругов боярской олигархии, все чаще выступают не только купцы и купеческие корпорации, но и городские общины - уличане.

Посвящение закрытых приделов на полатях патронам заказчиков говорит и о новых функциях подобных храмов - они приобретают значение своего рода домовых церквей строителей. Отсюда становятся еще понятнее камерность интерьера и спокойная скромность внешнего облика. Характерно, что и последняя дворцовая княжеская церковь Спаса на Нередице построена по типу боярско-купеческих и уличанских построек.

Огромный размах строительных работ, развернувшихся в Новгороде и его пригородах со второй половины XII века, был бы невозможен, если бы Новгород не располагал в ту пору значительными кадрами местных зодчих. Начиная с XII века в Новгороде, несомненно, работало несколько местных строительных артелей. Летопись, скупая на имена зодчих и художников, сохранила нам от этой поры лишь одно имя зодчего - уже упомянутого выше мастера Корова Яковлевича с Лубяной улицы, выстроившего в 1196 году церковь Кирилла в Кирилловском монастыре под Новгородом.

К середине XII века Новгород представлял собой большой город, раскинувшийся по обеим сторонам Волхова. На левой (Софийской) стороне находился детинец, выстроенный первоначально в 1044 году, но в 1116 году несколько расширенный и перестроенный. В течение XIV-XV веков детинец неоднократно перестраивался.

Архитектурный ансамбль новгородского детинца имел в древности, разумеется, не тот облик, который присущ ему теперь. Перестроенный заново в период присоединения Новгорода к Москве, он именно тогда приобрел в основном свой современный облик.

Древние стены детинца и его башни были сложены из плохо отесанных глыб известняка и огромных валунов. К воротным башням внутри детинца примыкали надвратные храмы, в строительстве которых конкурировали между собой крупнейшие боярские фамилии Новгорода и новгородский архиепископ. Каменные и деревянные церкви в большом количестве строились и внутри детинца.

До настоящего времени точно не установлено место княжеской резиденции, но более чем вероятно, что в древнейшем Новгороде детинец был не только оплотом и символом княжеской власти в городе, но и местом, где располагался княжеский двор с его многочисленными и разнообразными постройками. Позже, когда детинец становится цитаделью нового политического строя - новгородской вечевой республики, архитектурный ансамбль его получает новые черты: северная часть детинца вокруг собора св. Софии превращается в своеобразный замок архиепископа - владычный двор, огражденный внутри кремлевских стен своими каменными стенами с башнями.

Вокруг детинца раскинулся городской посад, состоявший из пяти концов, из которых три находились на Софийской стороне, а два - на Торговой стороне, на противоположном берегу Волхова. Начиная со второй половины XIII века, наряду с детинцем, летописи упоминают о второй линии обороны, ограждавшей городской посад. Когда впервые была выстроена эта вторая стена, неизвестно. В дальнейшем она упоминается не раз под именем «острога», или «земляного города». До 30-х годов XIV века новгородский острог представлял собой, по-видимому, деревянную ограду, стоявшую на высоком земляном валу, и только в 1335 году архиепископ Василий, посадник Федор Данилович и тысяцкий Евстафий заложили вокруг Торговой стороны «острог каменный».

Улицы города были расположены довольно беспорядочно, но основные ма­гистрали сходились радиусом к детинцу. Наиболее крупные улицы были замощены деревянными плахами, лежавшими поперек дороги, на продольных подстилающих лежнях. Мостовые эти часто менялись. На одной из улиц раскопками было вскрыто девятнадцать рядов мостовых, уложенных на протяжении XI-XVII веков. Уместно вспомнить, что первые мостовые в Западной Европе появились лишь в конце XII века, в Париже - в 1184 г.

Архитектурный ансамбль древнего Новгорода складывался в основном из деревянных жилых построек, среди которых возвышались каменные храмы и хоромы знати. Но не только жилые дома горожан, а нередко и храмы, крепостные стены и башни строились из дерева. Новгород, как и другие города древней Руси, был городом своеобразной деревянной архитектуры, традиции которой уходили в далекое прошлое восточнославянской культуры.

Монгольское нашествие не нанесло Новгороду такого сокрушительного удара, какой был нанесен городам Поднепровья, Рязанской и Владимиро-Суздальской земель. Однако было бы ошибочно думать, что Новгород остался вне сферы действия монгольского ига: оно имело существенные последствия и для развития новгородской культуры. Достаточно сравнить бурную строительную деятельность в Новгороде и его пригородах в конце XII и в первые десятилетия XIII века с мрачным затишьем, наступившим после 1240 года, чтобы понять, в какой мере тяжелый удар, обрушившийся на Русь, был ощутим и в Новгороде, не испытавшем нашествия татарских полчищ. К тому же положение Новгорода стало вскоре еще более серьезным в связи с усилившейся опасностью, угрожавшей с Запада.

Новгородские летописи, сообщавшие почти ежегодно о многочисленных постройках в течение второй половины XII и начала XIII века, с 1240 года до начала 90-х годов XIII века упоминают о постройке всего лишь трех, да и то деревянных церквей. Несколько более оживленным было крепостное строительство той поры. Новгородцы дважды перестраивали деревянный острог вокруг своего города, поставили деревянный город на Шелони (Порхов) и деревянный же, а потом каменный город в Копорье.

Небывалое затишье в новгородском строительстве, прерывавшееся лишь срочными работами по укреплению западных рубежей Русской земли и частичному обновлению оборонительных сооружений новгородского острога, свидетельствует о тяжелой поре, наступившей в истории русского народа, которую переживал и Новгород.

Однако уже в 90-х годах XIII века и особенно в первые десятилетия XIV в. положение резко изменилось. Нанеся сокрушительный удар сначала шведам, а затем ливонским рыцарям, Новгород стал одним из крупнейших центров Руси. Международная торговля широкого размаха связывала Новгород с северно-европейским союзом торговых городов (Ганзой). Единственный из русских городов, сохранивший полностью памятники своего прошлого и не растерявший, как многие другие города древней Руси, за время татарского лихолетья старые культурные традиции, Новгород вступил в полосу нового расцвета своей культуры.

Дошедший до нас памятник конца XIII века - церковь Николы на Липне, выстроенная архиепископом Климентом в 1292 году, свидетельствует о том, что в традиционном типе храма, широко распространенном в новгородском зодчестве второй половины XII века, произошли существенные изменения. Исходя из старой композиции кубической, четырехстолпной, одноглавой постройки с квадратным планом, новгородские зодчие в конце XIII века отказываются окон­чательно от старой системы посводного (по закомарам) покрытия. Подобно церкви Параскевы Пятницы и церкви Рождества Богородицы на Перыни, Никольский храм имеет трехлопастное завершение.

Фасады церкви Николы, не имевшие трехчастного деления лопатками, стягивались вверху трехлопастной декоративной аркой, по краю которой тянулся поясок свисающих полуциркульных арок. Отказ от трехчастного членения на фасадах придавал массе здания еще большую монолитность. Зодчий церкви Николы отказался от боковых апсид, одновременно опустив центральную до половины высоты храма. Характерной чертой церкви Николы является вытянутость пропорций, не встречавшаяся в новгородских памятниках второй половины XII века.

Таким образом, зодчий церкви Николы на Липне, исходя из старой, традиционной композиции храма, стремился переосмыслить ее как в отношении конструкции, вводя новые приемы, так особенно в отношении общего художественного выражения. В этом творческом процессе известную роль сыграли традиции романского зодчества, из которого новгородский зодчий черпал некоторые конструктивные детали и отдельные элементы композиционного решения, отнюдь не разрушавшие новгородской традиционной схемы здания в целом. Оживленные экономические и культурные связи Новгорода с городами Прибалтики и севера Европы легко объясняют заимствование новгородскими зодчими отдельных элементов из опыта романских мастеров, тем более что в самом Новгороде издавна существовали две церкви, выстроенные иноземными купцами на своих торговых дворах.

Существенной особенностью церкви Николы является новая техника кладки. Старая система кладки из чередующихся рядов камня и плоского квадратного кирпича на растворе извести
с примесью толченого кирпича с незначительными отклонениями продержалась в Новгороде до начала XIII века. В этой технике выложены старые части церкви Параскевы Пятницы на Торгу. Церковь Николы на Липне в основном выстроена из волховской грубо отесанной плиты на растворе извести с песком. Кирпич (новой, удлиненной формы), правда, встречается в кладке, но старой системы чередования рядов кирпича и камня здесь уже нет. В кладке столбов и сводов церкви Николы применен кирпич, имеющий форму продолговатых брусков очень крупного размера.

Кладка из плиты становится характерной чертой новгородского зодчества XIV-XV веков.
В этой технике выстроены не только все церкви Новгорода и его пригородов, но и все крепостные сооружения этого времени.

Кладка из блоков грубо отесанного известняка различного размера, с использованием, кроме того, булыги (валунов ледникового происхождения) и частично кирпича, давала чрезвычайно неровную поверхность стены и обязательно требо­вала обмазки известью. Система кладки наложила своеобразный отпечаток и на характер построек, в которых отсутствует геометрическая четкость линий и форм, что придает новгородскому зодчеству той поры совсем особую скульптурную пластичность.

Церковь Николы на Липне является памятником переходного периода, в ней достаточно проявляется незавершенность новых решений и возврат к старым формам. Вместе с тем характерной особенностью мастеров конца XIII и потом начала XIV века было критическое отношение к старым, давно устоявшимся представлениям. Не все из этого критического переосмысления вошло в дальнейшем в арсенал художественных форм классического периода новгородского зодчества. Так, например, отказ от членения стены лопатками - прием, выдвинутый впервые еще зодчими церкви в Перынском скиту и, затем, Николы на Липне, присутствующий в ряде храмов первой половины - середины XIV в., не привился впоследствии. Трехчастное членение фасадов лопатками, как выражение четырехстолпной конструкции здания, станет характерной чертой новгородской архитектуры конца XIV и XV века в такой же мере, как это было в зодчестве конца XII и XIII столетия.



Индекс материала
Курс: Древнерусское искусство X – первой половины XII веков
ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН
ИСКУССТВО КИЕВСКОЙ РУСИ X-XII ВЕКОВ
Архитектура Киевской Руси
Живопись и скульптура Киевской Руси
Прикладное искусство Киевской Руси X-XI веков и южнорусских княжеств XII-XIII веков
Искусство Новгорода XI-XIII веков
Новгородская архитектура XI-XIII веков
Живопись Новгорода XI-XIII веков
Прикладное искусство Новгорода XI-XIII веков
Искусство Пскова XII-XIII веков
Архитектура Пскова XII-XIII веков
Живопись Пскова XII-XIII веков
Все страницы